Как только двери лифта закрываются, Грейсон притягивает меня к себе и обнимает, словно заключив в клетку из своих сильных рук.

Я не могу припомнить, когда в последний раз обходилась без секса так долго. Сжав бедра, я чувствую, как возбужденный член Грейсона прижимается к моему бедру. Закусив губу, я провожу рукой по его джинсам, а затем, глядя ему в глаза, сжимаю его член через ткань, заставляя Грейсона застонать и запрокинуть голову.

– Черт, я сейчас взорвусь.

Когда я осознаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз были вместе, меня охватывает оцепенение.

Черт, наверное, он думал, что я его бросила. А что если он…

– Я никогда не позволю никому другому прикоснуться ко мне, – говорит он, словно читая мои мысли. – Я твой и всегда буду только твоим.

– Но я ушла от тебя и не стала бы тебя винить.

– Малыш, посмотри на меня, – просит он, и я снова поднимаю голову. – Я никогда не верил, что ты меня бросила, и не думал, что мы расстались. Последние шесть недель я был сосредоточен только на том, чтобы найти тебя.

Лифт издает звуковой сигнал, и мы оказываемся в номере, где останавливались в прошлый раз. Мой багаж все так же стоит рядом с кроватью, где я его оставила после регистрации. Ведь большую часть дня я провела в отдельно стоящей ванне, любуясь прекрасным видом на горизонт. Боже, это было замечательно!

Оттолкнувшись от стены позади меня, Грейсон берет меня за руку и ведет в номер, хихикая, когда проходит через гостиную и замечает гору пакетов с покупками.

– Ты действительно потратила деньги с его карты?

– Думаю, он мне задолжал.

Грейсон приближается ко мне, словно лев, преследующий добычу. Он медленно расстегивает мое пальто, которое я сбрасываю на пол, и скользит пальцами по моему черному вязаному платью, от ворота до подола.

– Я же предупреждал тебя насчет колготок, – говорит он, качая головой.

Он снимает с меня платье через голову, и я поднимаю руки, чтобы помочь ему, а затем осматриваю свое тело. Моя грудь стала немного больше, а живот выглядит так, словно у меня месячные. Кажется, что я не беременна, а просто съела много еды на вынос. К тому же сейчас я не чувствую себя особенно привлекательной.

Тут мое внимание привлекает глухой стук. Это Грейсон встает на колени.

– Ты прекрасна, – говорит он, нежно целуя меня в живот, и я улыбаюсь ему в ответ.

Стоит ему произнести лишь одно слово, как моя неуверенность исчезает. А когда он смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами, я чувствую себя невероятно сексуальной.

– Боже, женщина, ты охрененно прекрасна!

Он начинает целовать внутреннюю сторону моего бедра, одновременно стягивая колготки, и от каждого его прикосновения по моему телу пробегает дрожь. Чтобы помочь ему, я приподнимаю сначала одну ногу, потом другую. Он снимает с меня ботинки, затем колготки, которые кладет на плечо, и прокладывает дорожку из поцелуев вверх по моим ногам, пока не достигает того места, где я больше всего хочу ощутить его губы.

– Ложись на кровать и раздвинь свои великолепные ножки так широко, как только сможешь. Этой ночью, солнце, я хочу обладать каждым миллиметром твоего тела. Начнем мы с того, что ты кончишь от моего языка. Я умираю от голода, Мэдди, и единственное, чего я жажду, – это ты, – произносит он, и я, не в силах сдержать стон, смотрю в его глаза.

– М-м… Да, пожалуйста, сэр.

Он рычит, набрасываясь на меня, поднимает за талию и бросает на кровать. Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, и ощущаю, как его дыхание касается моей щеки, а ткань костюма трется об обнаженную кожу.

Он нежно проводит пальцами по моей влажной промежности, и я вновь не могу сдержать стон.

– Боже, ты действительно скучала по мне, – шепчет он, услышав мой стон. – Мне нравится, как ты реагируешь на прикосновения. – Он погружает в меня два пальца, и я откидываю голову на матрас, выгибая спину от удовольствия.

Он проводит языком по моему подбородку и спускается к шее, одновременно трахая меня пальцами. Я же, не в силах сдержаться, тянусь к пуговицам на его белоснежной рубашке.

– Никаких прикосновений, – говорит Грейсон, замирая и крепко сжимая мое запястье.

Он слегка отстраняется и начинает развязывать галстук, я вздыхаю с разочарованием, потому что он убрал пальцы и теперь моя киска пульсирует от желания.

– Это для того, чтобы ты меня не трогала. В этом вопросе тебе нельзя доверять, – с улыбкой говорит он, снимая черный галстук. – Руки за голову! – приказывает Грейсон, и я выполняю его приказ прежде, чем успеваю осознать это.

Грейсон наклоняется надо мной и крепко завязывает галстук вокруг моих запястий. Кровать прогибается, когда он встает с нее и, обхватив меня за бедра, тянет вниз. Он опускается на колени перед кроватью и, не теряя ни секунды, закидывает мои ноги себе на плечи.

– Боже мой, – вскрикиваю я, когда он начинает ласкать меня, проводя языком от влагалища до клитора и нежно его посасывая.

Спустя пару минут Грейсон проникает в мое лоно пальцами, постепенно ускоряя темп, и я, извиваясь на краю кровати, ощущаю, как на меня накатывает волна наслаждения.

О черт, да!

Он вынимает пальцы и проводит ими по моим ягодицам, раздвигая их.

Когда он проникает пальцем в мой анус, я непроизвольно подаюсь бедрами вниз и замираю от ощущения жжения. После долгого перерыва мне приходится заново привыкать к этому чувству, но оно полностью компенсируется чистым удовольствием от двойного проникновения: его пальца в попку и языка в киску.

– Грейсон! – кричу я.

Мои ноги дрожат как осиновый лист, и я пытаюсь развести руки, чтобы прикоснуться к нему, потому что этого жаждет каждая клеточка моего тела.

– Кончи для меня, красавица. Я хочу, чтобы ты вся оказалась на моем лице.

Этой фразы оказывается достаточно, чтобы меня пронзил оргазм сильнее всех предыдущих. Я выкрикиваю его имя и содрогаюсь, а Грейсон продолжает посасывать мой клитор, словно стремясь извлечь из меня все удовольствие до последней капли.

– Это было невероятно возбуждающе, – говорит он, поднимаясь с колен.

Я замечаю, что его лицо блестит от моих соков и он не спешит его вытирать.

Грейсон расстегивает рубашку и снимает ее вместе с черным пиджаком. Я облизываю губы, глядя на его тело, покрытое татуировками, а затем замечаю шрам чуть ниже ребер и закрываю глаза, вспоминая тот день, который нас разлучил.

– Все в порядке, малыш. Теперь это лишь шрам, напоминающий, что я готов в буквальном смысле умереть за тебя. Я бы отдал свою жизнь за тебя и наших детей. Я готов пережить любую боль, лишь бы ты была в безопасности, обещаю.

Я вздрагиваю, потому что воспоминания возвращаются ко мне, словно ночной кошмар. Когда врачи вытаскивали безжизненное тело Грейсона из машины, мне показалось, что из моей груди вырвали сердце.

– Я не могу потерять тебя, Грейсон, потому что не представляю свою жизнь без тебя и не хочу растить нашего ребенка без отца. Я не прошу тебя оставить свою работу, но я хочу, чтобы ты возвращался к нам каждый вечер живым.

– Обещаю. А теперь я хочу заняться любовью со своей невестой. Мне нужно наверстать упущенное за последние шесть недель.

– Я не хочу, чтобы ты занимался со мной любовью. Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

– Принцессе нравится, когда злодей грубо ее трахает, запомню.

– Для меня ты не злодей, – говорю я, когда его член касается моего входа. – Для меня ты целый мир. Я люблю твою темноту и твой свет. Люблю каждую частичку твоего тела.

Одним стремительным движением Грейсон входит в меня и стонет.

И наконец-то я ощущаю, что я дома.

– А теперь трахни меня, Грейсон, как настоящую шлюшку, – шепчу я, прикусывая губу.

В его глазах словно вспыхивает тьма, и, наклонившись, он накрывает мои губы своими, а затем, закинув мою ногу себе за спину, полностью погружается в меня.

– О черт, Мэдди, я почти забыл, как это приятно!

Прежде чем я успеваю что-либо ответить, его губы вновь находят мои. Грейсон движется внутри меня в невероятно медленном ритме, одновременно лаская пальцами клитор, и я чувствую, как на моем лбу выступают капельки пота. Внезапно он обхватывает руками мои бедра и переворачивает меня так, что я оказываюсь прижатой лицом к матрасу. Мои руки все еще связаны за головой, а задница приподнята. Он шипит, снова погружаясь в меня почти полностью, и впивается пальцами в бедра, а я кусаю матрас, чтобы заглушить свои крики.

– Нет, я хочу слышать, как ты кричишь для меня, малышка. – Его низкий голос проникает в самые глубины моего сердца.

Грейсон нежно ласкает клитор, размазывая по нему мои соки, а затем вводит два пальца в попку. Его ритм ускоряется, и все мое тело словно пробуждается от сна, выгибаясь навстречу его движениям. Я выкрикиваю его имя, и перед моими глазами словно вспыхивают звезды. Грейсон рычит ругательства, которые заглушают биение моего сердца, и я подаюсь вперед. Он кладет ладонь на мою левую ягодицу, чтобы войти пальцами еще глубже, и боль, пронзающая меня, только усиливает наслаждение, которое я испытываю. Внезапно я ощущаю, как меня наполняет горячая жидкость. Она стекает по внутренней стороне бедер, пока я пытаюсь отдышаться, словно только что пробежала марафон. Какое-то время Грейсон все еще остается внутри меня, а когда наконец отстраняется, то нежно целует мою спину, развязывает галстук и растирает мои запястья. Он плюхается на кровать рядом со мной, и я прижимаюсь к его груди, касаясь пальцами красного шрама.

– Я не могу дождаться, когда мы поженимся, – говорит он, поворачивая обручальное кольцо на моем пальце.

– А я не могу дождаться, когда стану миссис Уорд.

– Знаешь, я заказал это кольцо здесь, в Лондоне, одновременно с ожерельем.

– Выходит, ты хотел жениться на мне еще до того, как узнал о беременности? – Я не могу скрыть своего удивления, поскольку была уверена, что именно из-за ребенка он сделал мне предложение.

– Мэдди, с момента нашего первого поцелуя я понял, что если когда-нибудь и женюсь снова, то только на тебе. Именно поэтому я старался держаться от тебя подальше и позволял отталкивать меня. Я понимал, что, как только мы начнем эти отношения, я уже не смогу остановиться. Да, я всегда хотел сделать тебя своей, любыми способами. А беременность – это просто приятный бонус.

– Я так боялась, что мой отказ станет последними словами, которые ты от меня услышал. Мне так жаль, Грейсон. Я много размышляла и поняла, что мне не нужна пышная свадьба, ведь больше мне не навязывают эту глупую сказочную мечту. На самом деле все, чего я хочу… – я делаю глубокий вдох, – это быть с тобой, только с тобой.

– Я подарю тебе все, о чем ты мечтала, включая свадьбу, детей и дом. Я не могу потерять тебя снова.

– И не потеряешь.

– Сколько времени мне придется ждать нашей свадьбы?

– Итак, у нас есть два варианта: либо мы поженимся как можно скорее, пока мой живот еще не заметен, либо будем ждать рождения ребенка.

– Нет, это слишком долго. Как насчет трех недель? У нас неограниченный бюджет, и я хочу, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтаешь, включая даже самые мелкие детали. Полагаю, у тебя есть список желаний или какая-то такая хрень, верно?

Я хлопаю по его груди.

– Вообще-то, у каждой девушки должна быть своя доска желаний, посвященная свадьбе.

– Хрен его знает, из нас двоих ты помешана на свадьбах. А я просто помешан на тебе.

– О, это так мило! А когда ты говоришь про неограниченный бюджет, насколько неограниченный ты имеешь в виду? – спрашиваю я, прикусывая палец и хлопая ресницами.

– Я дам тебе пять миллионов, но с одним условием: мы проведем медовый месяц на экзотическом пляже. На частной вилле, где я смогу наслаждаться твоим телом в любое время, когда пожелаю.

– Пять миллионов? Не чересчур?

– Малая цена за твою улыбку, детка. Ты можешь тратить столько, сколько нужно. Только убедись, что мы сможем пожениться через три недели, хорошо?

– Ты будешь потрясающе смотреться с обручальным кольцом на пальце.

– Я тут подумал, не сделать ли мне татуировку в виде кольца. Я ведь уже был женат раньше и знаю, как легко можно остаться без него. А татуировки более постоянны, это точно на всю жизнь. Кольцо я лучше буду носить на цепочке на шее.

– Это тоже очень мило.

Я перекидываю ногу через его тело, чтобы оказаться сверху, и Грейсон внимательно оглядывает мое тело.

– Еще три недели, – шепчу я.

– Не могу дождаться, солнышко! А теперь нам нужно поспать. Завтра ты наконец вернешься домой. – Он притягивает меня к себе, обнимая за талию, и я чувствую, как его член прижимается к моей ягодице.

– Сладких снов, – говорит Грейсон, крепче обнимая меня. – Я люблю тебя, малыш.

Он проводит рукой по моему животу, и я с теплотой думаю о нашей семье.

– Можно нам завести собаку?

От его смеха по моей спине бегут мурашки.

– Только нам нужен не маленький пушистик, а достаточно крупный и сильный пес, которого я мог бы брать с собой на работу. И да, по возвращении домой мы могли бы рассмотреть вариант покупки большого семейного особняка. В любом случае для собаки необходим сад.

Я качаю головой, стараясь сдержать улыбку. Теперь я счастлива и понимаю, насколько была неправа раньше. На самом деле мне никогда не нужен был принц, который меня похитит. Я читала не те книги, потому что в глубине души искала не сказку, а скорее мрачный роман. Мне хотелось, чтобы злодей поклонялся мне вечность. Стал бы принц сжигать мир, чтобы защитить меня, или принял бы за меня пулю? Нет. Чтобы разжечь огонь в моей душе, нужна была тьма.

Вот почему мы так долго боролись с этим чувством. Наша любовь никогда не была простой, она слишком сильная, всепоглощающая и бесконечная. Это и есть наше «долго и счастливо».