Водитель ждет меня у выхода из аэропорта Гатвик.

Мы проезжаем по набережной на Ватерлоо, и перед нами, словно в тумане, мелькают огни города. Я слегка ерзаю на сиденье и покачиваю ногой, но постепенно начинаю ощущать, как растворяется стресс, накопившийся во мне за последние несколько недель. Кажется, что все убийства, которые я совершил, и слезы, которые пролил, постепенно стираются из моей памяти. Теперь единственное, что имеет значение, – это она.

Клянусь, как только Мэдди окажется в моих объятиях, я больше никуда ее не отпущу. Я не смогу пережить эту боль снова. Во время телефонного разговора я не смог заставить себя спросить о малыше. Поэтому просто надеюсь и молюсь, чтобы с ними обоими все было хорошо. Мне невыносимо даже думать о том, что Мэдди может пострадать, что уж говорить о моем собственном ребенке.

До того, как она появилась в моей жизни, я никогда не задумывался о детях, а теперь хочу иметь все, что она может мне дать. Я хочу, чтобы она родила мне столько детей, сколько захочет. Однажды я сказал Мэдди, что не смогу дать ей ту семейную жизнь, о которой она так страстно мечтает. Но я ошибался. Я могу и сделаю все возможное, чтобы ее мечты стали реальностью.

Машина останавливается, и меня ослепляют красные огни колеса обозрения. Это последний раз, когда я смотрю на них без нее.

Я выхожу из машины прямо в объятия холодного воздуха. Обхожу автомобиль и иду по пешеходной дорожке, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Я пытаюсь разглядеть Мэдди в толпе, и, когда наконец замечаю ее светлые волосы, развевающиеся на ветру, мир вокруг меня словно замирает. Она одета в черное пальто и стоит спиной ко мне, опираясь на перила и любуясь Темзой.

Я не могу больше ждать ни секунды.

Клянусь, когда я бегу к ней, мое сердце замирает на мгновение, а затем начинает биться с бешеной скоростью где-то в горле. Подбежав к Мэдди, я обнимаю ее сзади, и ее сладкий персиковый аромат успокаивает меня. Я почти забыл, как восхитительно она пахнет.

– Ты скучала по мне? – шепчу я, зарываясь лицом в ее волосы.

Она глубоко вдыхает, и я медленно провожу руками от ее ребер вниз, к небольшой, но идеальной округлости живота.

Наш ребенок. Они оба вернулись ко мне.

Ее холодные ладони накрывают мои, и Мэдди поворачивается в моих объятиях. Она обвивает руки вокруг моей шеи, и в ту секунду, когда наши взгляды встречаются, я снова становлюсь целым. Все осколки возвращаются на свои места, и мое сердце начинает биться в унисон с ее. Я обнимаю Мэдди за талию и, прильнув к ее губам, целую со всей страстью, на которую способен. Недели без нее показались мне вечностью. И вот наконец-то я снова могу ощутить вкус ее губ.

С трудом оторвавшись от них, я наклоняю голову и касаюсь ее лба своим. Я нежно обхватываю ее лицо ладонями, проверяя, нет ли на нем повреждений, и ее смех согревает меня изнутри. Мой взгляд скользит по ее телу и останавливается на левой руке, на которой в свете городских огней сияет обручальное кольцо. Я беру ее руку, подношу к своим губам и целую пальцы.

– Да, – шепчет она, – если ты все еще хочешь, чтобы я была с тобой.

Я приподнимаю ее подбородок большим пальцем, и наши взгляды встречаются.

– Я хочу этого больше всего на свете, Мэдди. Я был бы рад жениться на тебе прямо сейчас и сделать своей всеми возможными способами.

Она улыбается мне в губы, а я провожу ладонью по ее шее и спускаюсь вниз, останавливаясь на животе. На первый взгляд даже не скажешь, что ее живот выпуклый, но я это чувствую.

– Спасибо тебе, – говорю я, закрывая глаза.

– У нас крепкий малыш. Не буду скрывать, за последнее время произошло несколько пугающих событий, но Фрэнки каждую неделю приводил ко мне частного врача, чтобы тот меня осмотрел. – От ее слишком теплого упоминания имени Фрэнки у меня сводит челюсть. – Он заботился обо мне. О нас обоих, – добавляет она.

Я киваю, делая глубокий вдох. Мне не нужно, чтобы гнев вырвался наружу прямо сейчас. Я хочу сосредоточиться на любви всей своей жизни.

– Позже расскажешь все в подробностях.

– Отвезешь меня домой?

– Я ждал этого момента с тех пор, как очнулся в больничной палате. Ты готова вернуться домой и остаток жизни трахаться с дьяволом?

– Это именно то, чего я хочу, Грейсон. Словами не описать, как охрененно я сейчас возбуждена. Мои гормоны бурлят, а запах твоего лосьона после бритья заставляет напрыгнуть на тебя прямо сейчас. Так что я полностью к этому готова.

Эта женщина словно создана для меня! Я уверен, мы были предназначены друг для друга и пришли на эту планету, чтобы обрести общее счастье. Ничто не может сравниться с этим ощущением.

– Поехали, – говорю я, целуя ее в губы.

Наши пальцы переплетаются, и мы возвращаемся к ожидающему нас «бентли».

Я открываю перед Мэдди дверцу машины, и, когда она наклоняется, чтобы сесть, не могу сдержать стон от прикосновения ее ягодиц к моему бедру. Мэдди поворачивает голову, и, не в силах удержаться, я слегка шлепаю ее по попе. Закатив глаза, я закрываю дверцу и забираюсь на сиденье рядом с ней.

– Может быть, мы воспользуемся тем номером в «Шангри-Ла», а домой полетим утром? – шепчу я ей на ухо, и ее щеки заливаются румянцем.

И я расцениваю это как согласие.