Я слушаю, как она плачет за дверью, и сердце сжимается в груди. Каждое ее рыдание пронзает меня насквозь. Никогда раньше ни за какие ужасные поступки я не испытывал такого чувства вины, но сейчас оно не дает мне покоя. Я понимаю, что в данный момент я последний человек, которого она хочет видеть. Мэдди в ярости, и ей больно. Если раньше она хотела ударить меня ножом, то теперь она будет готова убить меня.

Внезапно ее крики становятся более отчаянными и даже истеричными, словно она сходит с ума. Мне слишком хорошо знакомо это чувство, когда реальность начинает ускользать, а тьма подкрадывается все ближе и поглощает все твое существо. Как только ты падаешь в эту бездну, становится трудно выбраться обратно. Но я научился здесь жить. Мэдди права: я чудовище, но я не позволю тьме украсть у меня мой свет.

– Солнышко, впусти меня.

Мэдди не отвечает.

Прижав ухо к двери, я прислушиваюсь и вздрагиваю от громких рыданий, которые, похоже, становятся еще сильнее. Кажется, она изо всех сил пытается дышать, и каждый вздох сопровождается хрипом.

Черт!

Я слышу приглушенный звук, а затем – шлепанье ее рук по кафельному полу.

Возможно, она поднимается с пола?

Я делаю резкий вдох, но слышу лишь приглушенное…

– Помогите!

– Солнышко, отойди от двери! – Я поднимаю левую ногу и со всей силы бью в дверь. Она распахивается и ударяется о стену.

Увидев, что Мэдди, скорчившись, лежит на полу, а ее грудь судорожно вздымается и опускается, я подбегаю к ней и с глухим стуком падаю на колени. Наклонившись, я ощущаю на своем лице ее теплое дыхание и с облегчением выдыхаю, а затем осторожно убираю с ее лица мокрые пряди волос и поднимаю голову с пола.

– Детка, ну же, вернись ко мне, – шепчу я ей на ухо, нежно гладя ее ледяную щеку.

Мэдди прижимается ко мне всем своим дрожащим, словно от холода, телом, и я кладу ее голову себе на колени, обнимая и укачивая, как ребенка.

Я очень беспокоюсь, она долго не приходит в себя, и, глядя на часы, решаю, что если в течение следующих тридцати секунд она не очнется, то я вызову скорую помощь.

– Солнышко, вернись ко мне, пожалуйста, – прошу я, и мои глаза наполняются слезами.

Что, черт возьми, я с ней сделал?

Подхватив ее тело поудобнее, я поднимаюсь на ноги.

– Грейсон… – До меня доносится едва различимый шепот.

– Эй, солнышко. – Я несу девушку в спальню и укладываю на кровать, которая прогибается, когда я сажусь на край. – Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я шепотом, стараясь не напугать ее, но Мэдди не двигается, а только смотрит на меня.

– Нормально.

– Может, нам стоит отвезти тебя в больницу? Что случилось?

– Просто паническая атака. Но раньше они не были настолько сильными, чтобы я теряла сознание.

Мэдди постепенно приходит в себя, и на ее щеках появляется слабый румянец. Я прикладываю два пальца к ее шее, чтобы проверить пульс, который немного учащен, но остается достаточно ровным и не вызывает беспокойства.

– Хочешь, я что-нибудь тебе принесу? Может быть, воды?

Мэдди отрицательно качает головой.

– Я хочу, чтобы ты ушел. И не только из этой квартиры. Я хочу, чтобы между нами все было кончено.

Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что на языке появляется медный привкус. С одной стороны, я не могу оставить ее в таком состоянии, а с другой… Если мое присутствие здесь раздражает ее, то я не имею права оставаться.

– Я не могу оставить тебя сегодня, Мэдди, особенно после того, что произошло. Я приготовлю тебе ванну и уложу в постель, а сам буду спать в комнате для гостей. Когда ты проснешься, меня уже здесь не будет. Мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

Она вздыхает и кивает, а потом отводит взгляд в сторону.

Мэдди ускользает от меня, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.