Обида и боль в глазах Грейсона, когда он отступает от меня, вызывают панику. Я даже не слышу, что говорит мама, потому что мои мысли заняты только тем, как догнать Грейсона и все исправить.

Черт, зачем я это сказала!

Но я не хочу, чтобы Грейсон подвергался маминому допросу, по крайней мере, не сейчас. Не думаю, что кто-то из нас готов к этому, и эти слова вырвались из моего рта прежде, чем я успела подумать. Это произошло почти инстинктивно. Меня настолько заботит ее мнение, что я не задумываюсь о том, какой токсичной я становлюсь для окружающих.

– Послушай, мам, – перебиваю я, – мне пора, увидимся в воскресенье.

Я не даю ей возможности ответить и сразу же сбрасываю звонок, но тут дверь спальни захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть на диване.

О, он в бешенстве.

Добежав до двери в спальню, я на мгновение замираю, чтобы сделать глубокий вдох, а затем поворачиваю ручку и вхожу внутрь.

– Грейсон, мне так жаль…

Он даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а сосредоточенно роется в ящике комода.

– Грейсон?

– Все в порядке, иди одевайся, и я отвезу тебя домой. Сейчас нам обоим нужно немного личного пространства.

Я вздыхаю и прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за тем, как он надевает черный свитер, и с трудом сглатываю комок в горле.

– Хорошо. – Я неохотно возвращаюсь в гостиную, где на полу лежит моя черная рубашка.

Когда я застегиваю последнюю пуговицу, мимо дивана стремительно проносится Грейсон. Он не говорит ни слова, а направляется прямо к лифту и нажимает на кнопку вызова.

Ого, он действительно хочет, чтобы я ушла.

– Не беспокойся, я могу вызвать такси.

– Моя злость не означает, что я не смогу доставить тебя до дома в целости и сохранности.

Я согласно киваю, беру с дивана свой телефон и поднимаю с пола сумку. Когда лифт открывается, издавая звон, я следую за Грейсоном внутрь. Мы стоим в полной тишине, глядя на раздвижные двери, и я почти слышу, как в его голове крутятся мысли.

Я с облегчением выдыхаю, когда мы выходим на парковку. Холодный воздух заставляет меня вздрогнуть, и я, опустив глаза, следую за Грейсоном к его «ауди». Но едва я успеваю занять пассажирское сиденье, как он уже заводит двигатель, крепко вцепившись руками в руль.

Это плохо.

Когда мы проезжаем ворота, я поворачиваюсь к нему. Я замечаю, как крепко он сжимает челюсти, и кладу руку ему на бедро. Он вздрагивает от моего прикосновения.

– Извини, – говорю я и хочу убрать руку, но он ловит мое запястье и переплетает свои пальцы с моими, сжимая их.

– Если ты не готова к отношениям со мной, то не переживай. Я могу подождать. Я не самый терпеливый мужчина, но ради тебя готов постараться. Просто я не уверен, что ты когда-нибудь увидишь во мне того, с кем захочешь познакомить своих родителей, Мэдди.

Это было правдой до того, как я впервые поцеловала Грейсона. Я никогда не думала о том, чтобы вступить с ним в отношения. Однако теперь я не хочу упускать шанс, даже если моя вечно критикующая все на свете мама думает иначе. Сегодняшний вечер убедил меня в этом. Я не могу допустить, чтобы Грейсон снова страдал, тем более из-за меня. Возможно, он сильный человек, но в глубине его души скрываются глубокие раны. Мне нужно заслужить его доверие и показать ему, что любовь все еще существует.

– Я готова, но вот моя мама – это отдельная история. На свете нет ни одного человека, который показался бы ей достойным. Ты мне действительно нравишься, Грейсон, и я не хочу, чтобы она все испортила еще до того, как мы начнем. У нее есть странная привычка внушать мне сомнения во всем, что я делаю.

– Ты позволяешь ей контролировать твою жизнь.

Его слова выводят меня из себя.

– Это неправда, – резко отвечаю я.

– Неужели, Мэдди? Тогда давай, объясни мне, почему ты хрен пойми сколько лет без устали ходила на свидания в надежде встретить своего принца, который увезет тебя навстречу закату? Ты действительно думаешь, что живешь в какой-то сказке?

– Да как ты смеешь! – Я вырываю свою руку из его.

– Выходит, я неправ?

Он пытается оказывать на меня давление, и это у него получается.

– А что плохого в том, чтобы попытаться найти любовь, Грейсон? Ну, знаешь, кого-то, с кем можно провести остаток жизни?

В ответ этот засранец лишь фыркает и смеется.

Ну, ладно. Если он хочет меня оттолкнуть, то в эту игру могут играть двое.

– Возможно, мне следовало пригласить на встречу с ними Грегори. По крайней мере, он меня понимает, – бормочу я, глядя в окно на унылые улицы, испещренные граффити.

– Что, блять, ты только что сказала?

Он так резко тормозит посреди дороги, что моя голова запрокидывается назад.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю я.

– Убирайся на хрен из моей машины.

– Т-т-ты… что? – с трудом произношу я, осматриваясь по сторонам.

Я не замечала, где мы находимся, и теперь, глядя в окно, вижу, как мигают уличные фонари, а на другой стороне улицы собралась группа молодых людей в капюшонах.

– Я ни за что не выйду из машины.

Грейсон вздыхает, наклоняется надо мной, стараясь не коснуться моего тела, и, взявшись за ручку моей двери, открывает ее.

– Уходи, я больше не могу слушать это дерьмо. Я понял, я просто секс-игрушка, потому что, как мужчина, я не соответствую требованиям драгоценной принцессы Мэдди. Что ж, позвони Грегори, пусть он заберет тебя. Мне уже все равно. Ты ясно дала понять, в каких мы отношениях.

– Да пошел ты на хрен, Грейсон! Мне просто нужен рядом порядочный человек. Очевидно, что ты не соответствуешь этому критерию, поэтому я с радостью уйду. Грегори никогда бы так со мной не поступил.

Схватив сумочку, я выхожу из машины, захлопываю за собой дверь и показываю ему средний палец. С высоко поднятой головой я иду по улице, не обращая внимания на слезы, катящиеся по щекам.