– Мама, как ты думаешь, Максим меня любит?

– Тебе правду или то, что ты хочешь услышать?

– Правду, конечно.

– Думаю, не любит.

– Но почему ты так считаешь?

– Вы встречаетесь год. Он приходит к тебе, когда захочет. То неделями не звонит, не появляется. Но посреди ночи – звонок в дверь, и вот он, тут как тут. И ты же ничего не говоришь, встречаешь.

– Мама, но я так его люблю, я очень рада, что он приходит! Хоть так.

– Эх, дочка, а самоуважение? Ведь он только пользуется тобой.

– Мама, пусть идет как идет.

Такие отношения между Милой и Максимом длились года три, а потом Мила переехала в квартиру бабушки, и Максим просто заселился к ней. Они вместе вели быт, путешествовали.

– У нас отношения без обязательств, – заявлял Максим. – Мы вместе, пока нам хорошо, и ничего не напрягает.

– Я согласна, никаких обязательств, – радостно кивала Мила, которой только исполнилось 24 года. – Мы уже 4 года вместе, а впереди вся жизнь. Успеем определиться.

– Ты у меня самая умная и красивая, – заявлял Максим.

Он мог не прийти ночевать домой или позвонить со словами:

– Милка, я уезжаю с друзьями, буду через неделю.

– Максим, у меня температура под сорок, а мама уехала в другой город к сестре. Мне так плохо, даже встать не могу. Ты же еще в городе?

– Ой, Мила, вызови скорую.

– Мне даже к двери не встать, так плохо.

– Позвони маме, пусть приедет. Я что сделаю? Я не врач. Всё, пока-пока, выздоравливай! Я поехал рыбу ловить.

Мила позвонила маме, та – соседке, у которой на всякий случай хранились запасные ключи. И вызвала скорую. Бабушка Вера пришла, заохала, принесла воды, влажное полотенце, положила горящей Миле на голову.

Скорая ее увезла – пневмония вещь такая, с ней не шутят.

Максим перезвонил дней через десять:

– А ты где? Я приехал, а тебя нет, и ключей у меня нет, я где-то оставил.

– Я в больнице, – ответила Мила.

– Что, так плохо? Я подъеду, ключи возьму и домой.

– Там мама сейчас, позвони, откроет, возьмешь, что надо, и пока у друзей поживешь.

– А что это я должен у друзей жить, когда у меня девушка с квартирой.

– Ну ты же где-то спал, пока девушка с квартирой умирала и ее увезли на скорой. Ты был недалеко, и тебе было всё равно.

Это была единственная ссора между Милой и Максимом. Спустя три месяца Мила собрала остатки вещей Максима и позвонила:

– Максим, забери вещи.

– Вечером заеду.

Заехал он в два часа ночи, так ему было удобнее после бара с друзьями, разбудил Милу. И… они помирились. Мила ругала себя, что она тряпка, но ничего не могла с собой поделать. Такие отношения тянулись и дальше. Миле уже исполнилось 39 лет, то есть 19 лет они так встречались. Несколько раз она прерывала новую жизнь в себе, так как Максим говорил:

– Мне всё равно – будет или нет, твои проблемы.

Но предохраняться категорически не желал. И вот – 39 лет, опять беременность. Мила тряхнула головой:

– Надоело всё, буду рожать. Ждать чего-то и от кого-то не хочу. Если не рожу сейчас, то останусь одна навсегда.

Максим сказал:

– Куда ты собралась рожать, у тебя уже возраст, не 20 лет. Поздно.

– И позднее рожают, подниму. Ты же поможешь.

– Я пас, твой ребенок – твои проблемы.

– А то ты не участвовал в создании.

– Я свободный человек, на себя не буду никого записывать.

– Максим, в общем-то, по твоей вине я беременна.

– Я тебе ничем не обязан и ничего не обещал.

– Тогда выметайся из моей квартиры. Как мне – ты ничем не обязан. Как жить в моей квартире – так я тебя пустить должна.

– А куда я пойду? Ты отца своего ребенка на улицу гонишь?

– О, ты уже отец, которого нельзя гнать. Как надо – отец, а как обязанности нести, так ты ни при чем.

Они ссорились, мирились, в такой обстановке Мила родила сына, была счастлива. Максим в ЗАГС идти и записывать ребенка на себя отказался.

А спустя два месяца сказал:

– Всё, ты хотела, чтобы я ушел – я и ухожу. У меня другая есть. Я женюсь, и у нас ребенок будет.

– И давно ты с той, другой?

– Полгода.

– И уже женишься. Со мной больше 20 лет прожил.

– Мила, я тебе никогда ничего не обещал.

Он ушел, Мила поплакала, но больше от облегчения:

– Вот всё и закончилось, сынок.

Она полезла в заначку – купить продукты, памперсы, а там пусто. Максим не просто ушел, он еще и ее личные деньги, которые были дома, прихватил.

Она набрала его:

– Максим, ты мои деньги украл.

– Это плата за то, что я доставил тебе удовольствие, обратив на тебя внимание.

Мила поплакала, но основная часть денег была в банке, что ее порадовало.

– Он бы безо всего нас оставил.

Она слышала, что он женился, невеста была «глубоко беременна», и вскоре у него родился ребенок.

– Мой первый обожаемый ребенок, – радостно хвастался друзьям Максим.

– А от Милы уже не ребенок? – спросил давний приятель Сашка.

– Свой – только от любимой женщины.

– То есть разлюбил, и ребенок побоку?

– Да что ты прицепился! У меня один ребенок, и другого не будет.

– Какая же ты мрaзь! – сказал Сашка и ушел.

Мила подала иск в суд:

– Прошу признать отцовство Максима и назначить алименты на ребенка в размере четверти всех его заработков.

– Да это не мой сын! Если докажут, что мой, я согласен платить, – заявил в суде мужчина.

Судебная молекулярно-генетическая экспертиза показала, что отцовство

«…в рамках проведенного исследования и в объеме представленных материалов не исключается, то есть в пределах исследованных маркеров подтверждается. Вероятность того, что полученный результат не является следствием случайного совпадения индивидуализирующих признаков неродственных лиц, составляет 99,9999%».

То есть Максим признан отцом.

– Раз он отец, обещал и с алиментами согласиться, – насмешливо заявил представитель Милы. – Он же мужик, слово держит.

– Да, раз отец, платить буду, – заявил Максим, – согласен.

Суд присудил платить алименты в пользу ребенка в размере четверти заработка и иных доходов Максима.

Тот пришел домой, а молодая жена раскричалась:

– Какая четверть дохода? У тебя двое детей, мы тебе инвалидность 3-й группы только оформили. Иди, обжалуй, я уже узнавала, не более 1/6 части с тебя причитается.

– Но я согласился.

– Ты мужик, твое слово. Захотел – дал, захотел – взял обратно. А ну быстро в суд пошел!

Он вместе с супругой подал сначала апелляционную жалобу, потом – кассационную. Оспаривал только размер алиментов – вместо 1/4 части просил установить 1/6 часть от всех заработков. Ведь есть же еще свой ребенок.

Апелляционная инстанция пояснила, а кассационная согласилась в том, что:

«доводы ответчика о том, что от брака с Ольгой у ответчика имеется несовершеннолетний ребенок, а также то, что он сам является инвалидом третьей группы, в связи с чем подлежат взысканию алименты в размере 1/6 части заработка ответчика, не приняты судом апелляционной инстанции во внимание, поскольку требований об уменьшении размера алиментов Максимом заявлено не было, кроме того, требования о взыскании алиментов в размере 1/4 части заработка признал, последствия признания иска ответчику судом разъяснены».

Оспорить этот размер Максиму с Ольгой не удалось. А Мила сказала:

– А нечего было у меня деньги воровать. Пусть теперь платит на ребенка.

Юридическая часть взята из определения Первого КСОЮ от 01.06.2022 по делу № 8Г–10048/2022.