Ирина устала так, что сил не было. Старший сын был болен. Ум у него был в порядке, но вот двигался он с трудом. Алешке дали инвалидность, Ира за ним ухаживала:
– Как только сможет хотя бы сам до туалета доходить и есть, будет полегче, и мы добьемся этого.
Денис, супруг Ирины, согласно кивал:
– Лешка будет лучше всех ходить, мы всё для этого сделаем.
Шло время, сын подрос и с трудом, но доходил до туалета. Но всё же памперс они не снимали, не всегда успевал. Ел сам, мог разогреть, хотя ручки слушались плохо.
Ира не работала, квартира у них была Дениса, его бабушка им отдала еще до рождения сына.
Денис мягко говорил:
– Ирочка, вся наша жизнь подчинена Алеше, он болен. Но я хочу и здорового ребенка.
Ира согласилась. Когда Леше было 8 лет, на свет появились погодки, сын и дочь, абсолютно здоровые, подвижные.
Мама Иры временно переехала к ним, помогала с детьми:
– Тяжело, да, но овощи свои, на остальное хватает. Дети растут.
Алексей работал и днями, и ночами, приходил домой, спал часов 6 и опять уезжал.
Свекровь была недовольна:
– Денис, тебя совсем заездили. Ирка сидит дома с рождения Алешки, а ты впахиваешь на пяти работах без сна и отдыха, а денег всё равно не хватает. Ну куда уж там: больного надо обхаживать, лекарства покупать да всякие памперсы. Ира работать не будет, пока больной с вами живет.
Лешу она не признавала, не подходила к нему, только с младшими внуками общалась, но Ира это пресекла:
– Зачем Вы детей делите? Да, Алеша болен, он инвалид, но неглупый, всё видит, понимает, учится дистанционно и прекрасно учится. Что же Вы так на него?
– У меня больных уродов нет во внуках. Так что не надо мне его впаривать.
– Я не впариваю Вам его, но раз Вы не можете одинаково относиться ко всем детям, то и младших больше Вам не дам.
– Смотри ты какая, а я в суд пойду.
– Я в суде и докажу Ваше неравное отношение. И ни один суд не разделит детей. Либо все, либо никто.
Денис тоже с мамой ругался:
– Зачем ты так? Леша хороший, очень добрый, неглупый. Да, болен, но всё же сам себя понемногу обслуживает, компьютер осваивает. Купили ему, помогли в благотворительном фонде.
– Лучше бы на маленьких всё это тратили, толку больше будет.
– Правильно Ира не дает тебе детей.
– Денис, а ты бы не злился, видя, как твоего ребенка заездили?
– Но Алеша тоже мой ребенок.
– У тебя еще двое, здоровые.
Вода камень точит, стал Денис домой всё реже приезжать, денег было в обрез, копились долги за коммунальные услуги.
– Денис, деньги нужны, – сказала Ира.
– А я, что, их печатаю? – резко ответил Денис. – Я тоже не робот, собирайся и иди на работу, подрабатывай, хотя бы в интернете что-то найди. Я не железный.
– Но Лешенька… Как его оставить?
– Не можешь обслуживать, не можешь оставить, определи в интернат, раз не тянем. Я больше не могу так! Работаю по 14 часов, а у нас даже нормальной еды в доме нет, супчики, всё по минимуму. Да я с момента рождения Алешки ни разу в отпуске не был, выходные – раз в полгода, всё пашу и пашу, и как в прорву какую-то.
– Ты что? – глаза у Иры налились слезами.
– Ничего, я у мамы поживу. Помогать буду в пределах заработанного, но содержать и все деньги отдавать больше не буду. Надо больше – оторви седалище от стула и топай работать.
– Ты же знаешь, что Лешу одного не оставить.
– Тогда в интернат сдай, раз не вытягиваешь.
– И за коммуналку взыскивают, с карты списывают, через суд.
– Я тут не живу и не собираюсь жить. Кто живет, тот и платит за коммуналку.
Денис хлопнул дверью. Ира пошла в комнату. Алешка сидел, весь сжавшийся в комок:
– Всё из-за меня, мама… Сдай меня куда-нибудь, я урод…
Ира обняла сына:
– Не надо, сынок, не надо… Всё будет нормально, выдюжим.
Младшие подошли, обняли Алешку и маму:
– Не плачь, мы рядом.
Ира переехала к маме: так легче, а Денис жил в квартире. Долги за коммуналку так и взыскивали с карты Ирины, но Денис стал эти суммы ей переводить. Они не разговаривали, развелись. Ира писала:
– Денег вышли.
– Я не работаю, у меня сейчас нет.
– Дети не могут ждать, им еда нужна. Высылай алименты.
И Денис то вышлет копейки, то вообще не пришлет, обстоятельства у него разные, то нормально заплатит, но максимум 10 000 два раза было.
Ира начала искать подработки в интернете, что-то печатала, какие-то карточки заполняла. Суммы были небольшие, но необходимые.
Мать ворчала:
– Да подай ты на алименты, пусть платит.
– Он не работает официально, так что платить и взыскивать не с чего.
– Ирка, в кого ты у меня такая глупая. Почитала бы хоть в интернете. Не работает – взыщут в твердой денежной сумме. А на Алешку и после 18 лет можно будет подать.
Ира подала иск:
– Прошу взыскать на каждого из троих детей прожиточный минимум 18 646 руб. ежемесячно на каждого, а также задолженность по алиментам за три предыдущих года – по 273 150 руб. на каждого ребенка. И на мое содержание до 18-летия Алексея, ребенка-инвалида. Работать не могу, так как осуществляю уход за ним. А то и на детей не платит, так еще долг за коммунальные услуги с моей карты списывают.
Денис в суд пришел:
– Я все годы предыдущие помогал, платил алименты. Да, изредка перечислял на карту, но каждый месяц давал наличными. И за списанное за коммуналку отдавал наличными.
– Не отдавал ты ничего наличными никогда, переводил изредка, вот переписка в ватсапе, я ему писала, просила, требовала. А он всё «потом да потом».
– Я ей вообще 100 000 отдал, когда сына везти надо было на реабилитацию.
– В долг, кстати, дал.
– Можешь не отдавать, оставь в счет алиментов.
– Так расписку верни. Нет? Значит, врешь ты всё.
– Ты пособия получаешь.
– Да, мой заработок 6 000 руб., пособия на детей и иные выплаты составляют около 40 000 руб. в месяц, а содержание троих детей – от 50 000 до 65 000 руб. в месяц. Денег мне не хватает, и алименты Денис не платит.
Суд дело рассмотрел и во взыскании денег за предыдущие три года отказал.
«Представленные истцом скриншоты переписки в мессенджере WhatsApp не могут служить доказательством предпринятых истцом мер в целях получения алиментов, поскольку такая форма обращения не подтверждает, что истец в период, предшествующий подаче искового заявления о взыскании алиментов, предпринимала меры к их получению с ответчика. Судом также установлено, что истец с заявлением о выдаче судебного приказа о взыскании алиментов на содержание детей не обращалась, не инициировала заключение нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов».
«Таким образом, суд полагает, что оснований для взыскания с ответчика алиментов, начиная с ДД.ММ.ГГГГ. (расторжение брака) не имеется, поскольку истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что с этого момента ею принимались меры к получению средств на содержание детей и не были получены вследствие уклонения лица, обязанного уплачивать алименты, от их уплаты».
– Но так как Денис не имеет постоянного места работы, с его слов, работает неофициально в такси, зарабатывая 50 000–60 000 в месяц, суд взыскивает на каждого ребенка по 0,5 от прожиточного минимума и алименты на мать ребенка-инвалида – тоже 0,5 прожиточного минимума:
«…поскольку стороны состояли в браке, с учетом отсутствия дохода у истца в связи с осуществлением ухода за ребенком-инвалидом, наличия на ее иждивении троих несовершеннолетних детей, их возраст, с учетом материального и семейного положения сторон, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований о взыскании алиментов на содержание истца и считает возможным взыскать алименты на содержание Ирины в твердой денежной сумме в размере 10 022 руб., что составляет 50% прожиточного минимума для трудоспособного населения».
Денис был возмущен:
– Это, что, я по 9 514,5 руб. на каждого ребенка платить буду? То есть 28 543,5 руб. на троих детей? Да еще на Ирку 10 022 руб.? Сколько там всего?
Ира улыбнулась:
– 38 565,5 руб. Ты мне должен платить почти 40 000 ежемесячно. А не те жалкие копейки: то 3 000, то 5 000, то вообще шиш с маком.
– Да вы на мои деньги жировать будете. Почти 40 000 у тебя, да мои. На курорты поедете.
– Нет, мы с детьми купим замок у моря и будем там лобстеров на твои деньги есть. И да, платить не будешь, я пристава достану, без прав и машины останешься, или вообще посажу. Ты меня понял?
– Понял. Одного не учел, когда женился, что ты такая змеища.
– Теперь учитывай.
Юридическая часть взята из решения Находкинского городского суда Приморского края от 02.02.2024 по делу № 2–4551/2023.