Несмотря на то, что Шелли не вспомнил меня, я не желала и дальше вводить Дерри в заблуждение, нужно было признаться, что люблю другого. Как бы я ни готовилась к разговору, он получился корявым и коротким. Я ожидала чего угодно, только не его спокойного и рассудительного тона.

– Не лучший выбор, – взъерошил волосы Дерри. – У него мутное прошлое. Он был пиявкой, находился в плену у Повелителя загробного царствия, являлся к тебе во снах. Все, что связано с ним, ничем хорошим для тебя не обернулось. Милгын, он не помнит ни тебя, ни прошлого, изменившее его. Ты любишь человека, которого нет.

– Не нужно…

– Хорошо, – кивнул Дерри. – Ты дорога мне, поэтому я принимаю твой выбор, – глухим надтреснутым голосом произнес он.

– Спасибо…

– Не продолжай, – перебил меня Дерри. – До встречи в Академии.

Как я и предполагала, родители прибывшие на следующий день, ругались, охали и не отходили от меня ни на шаг, сообщив, что уже подали ходатайство о моем переводе на восьмой остров. Рен Ренове оказался прав: ответ им пришел незамедлительно. Совет островов отказывает удовлетворить ходатайство. Образование дочери Кутха – это вопрос островской важности, словно больше я не принадлежу себе самой.

Рассказывать им про Шелли я не спешила, как и знакомить с ним. Люнее я дала строгий наказ не проболтаться, и она со своей задачей справилась.

– Ты думаешь, он не понравится твоим родителям? – спросила подруга.

– Каким же родителям не понравится тот, кто спас их дочь. Два раза. Главное, как преподнести эту информацию, – потерла я лоб. – Не нужно им знать про Гаеча и все остальное… Пока я не придумала, как обойти эти… моменты, рассказывая про Шелли. А если они захотят познакомиться? А они захотят. Не поведу же я их к лежачему, шарахающемуся от меня?

Шелли постепенно восстанавливался. Несколько раз я заходила к нему, но он не особо желал говорить со мной. На девятый день наступила пора возвращаться в Академию. С родителями мы попрощались еще с вечера, их корабль отбывал на восьмой остров с рассветом. Шелли к тому времени уже мог не только прогуливаться по палате, но и выходил во двор. Грон и Люнея вышли раньше меня, а я не могла уйти, не увидев Шелли. В палате его не было, поэтому я вышла во двор. Он сидел на скамье под ветвистой кроной желто-красного тополя:

– Преследуешь меня?

– Мы уезжаем, – с грустью произнесла я.

– Совет островов вызывал меня к себе для выяснения обстоятельств, – неожиданно поделился со мной Шелли.

– Надолго?

– Не знаю. – Он поднял с земли листок и протянул его мне. – Ты говорила правду?

– Ты… что-то начинаешь вспоминать?

– По ночам мне снятся странные вещи. Пока не разобрался, – рассматривал он меня. – Не верится, что ты это она.

– Дочь Кутха? – поправила я косу. – Тоже не верилось, но ты вселил в меня веру.

– Милгын, нам нужно идти, – окликнула Люнея.

– Давай быстрее, – звал Грон.

– Я жду тебя, – сказала я и обняла дернувшегося Шелли.

По возвращении в Академию я, Карни, Люнея, Грон, Кром, Клера и Хелена собрались у озера – всем не терпелось узнать подробности практики и того, что именно произошло с каждым из нас. Дерри тоже присоединился к нам. Со стороны казалось, что с ним все в порядке и ничего не произошло, но я чувствовала его отстраненность. Наверное, так и должно быть, ему нужно время, чтобы свыкнуться и отпустить.

– Как же хорошо, что я не вошла в семерку, – ликовала Карни, уплетая мороженое.

– Сам Повелитель загробного царствия сделал тебе предложение? – перехватило дыхание у Хелены.

– Нашла чему завидовать, – цокнула Карни.

– Ничего я не завидую, – закатила глаза Хелена. – Этого Гаеча никто в жизни не видел, а тут он появляется и делает Милгын предложение. Даже для древнего пророчества уже перебор.

– Он влюблен в мою мать – ту, которая была с Кутхом. Я вроде как похожа на нее…

– Это та, в которую были все влюблены? – уточнила Хелена. – Давно тебе говорю: пора сменить прическу и задуматься над обновкой гардероба.

– Милгын ничего не нужно менять, – сухим тоном произнес Дерри.

– Это только вторая часть пророчества, – задрожала Люнея. – Сестры Минея сказали, будет третья. Милгын, повтори его.

– «…Когда глаза без поклонения зажгутся и изменения в неподготовленных начнутся; лишь та, что кровью связана с Творцом, откроет для себя дар иной и, растворившись в земном мире, возродится снова; со всеми она схожа и не схожа, и там и здесь откроется дорога; и колесо к повтору наклонится; она исполнит долг перед Творцом с покорностью; тогда вернется Кутх, чтобы повстречаться с дочерью…» – протараторила я.

– Жуть жуткая. Если в первый раз чуть не грохнули Милгын, то во второй раз досталось всем нам… А что будет на третий? – нервно гоготнул Грон.

– Они сказали, мы все увидим его. Вы тоже, – ткнула она на Карни с Кромом и Клерой.

– Гаеча? – сжалась Клера.

– Кутха, – ответила я.

– Не, ну, главное, не на том свете, а так бы чего не посмотреть, – попытался ободрить всех Кром, но вышло только хуже.

– А меня больше волнует, что за долг я должна исполнить и когда…

Отчет с нас все-таки потребовали. Правда, описывать мы должны были не флору и фауну, встречающуюся на шестом острове, а наше поведение с момента землетрясения и до эвакуации. На всеобщей защите с Пеки потребовали уточнения за каждый его выкрик: «Мы все умрем!»

Мэлтумгытум дочери Кутха, будь он не ладен, выпустил еще несколько статей о том, как самоотверженно сражалась дочь Кутха, и спровоцировал очередные волны недовольства и обожания. Рамс и Фена, хоть и смотрели на меня со смесью презрения и удивления, но открыто в конфликт не вступали. Хелена и вовсе расслабилась, поэтому мне иногда приходилось напоминать ей о маске высокомерия, присущей идеальным, которую необходимо натягивать каждый раз, выходя из дома.

Крен Рубен при поддержке Совета запретил печатать любые тексты, содержащие в себе упоминание дочери Кутха, поэтому Мэлтумгытум дочери Кутха пропал, а я вздохнула, но не полной грудью. Шелли по-прежнему оставался у Совета островов, и мне не позволено было ни писать, ни навещать его. Крен Рубен не сомневался в благоприятном исходе, и я верила ему.

Однако уже и второе полугодие подошло к концу, вот-вот начнутся каникулы, а от Шелли не было и весточки. От уныния, что он не помнит меня, я перешла к унынию, что я на свободе, а он снова в заточении. Поэтому в этом году я отказалась идти на ежегодный бал, как бы меня ни уговаривали. Девушки не разделяли моего выбора, а уж тем более им не было понятно, как я могла отказать Дерри из-за Шелли, который не помнил меня.

– Тебе вообще-то полезно иметь поддержку, а у Дерри, на минуту, отец в Совете, – бросалась аргументами Хелена.

– Да он же старше тебя как минимум лет на двадцать. Ты вообще спрашивала, сколько ему лет? – покачивала головой Люнея.

– Он был пиявкой, маленькой и мерзкой, – цокала Карни.

– И что ты будешь делать, если он через год или два так и не вспомнит тебя? – спрашивала Клера.

Я себя спрашивала о том же.

– Через год или два посмотрим, а пока я хочу остаться здесь. Какой смысл наряжаться, если через двадцать минут после открытия я все равно уйду и оставлю вас, а то, может, и раньше.

– Вдруг тебе понравится? Дерри пригласит тебя на танец, – мечтательно прикрыла глаза Люнея.

– Именно этого мне сейчас и не нужно, как и ему.

– Дерри тоже не будет ждать тебя вечно, – нараспев протянула Хелена. – Не пожалеешь? Сама говорила, он тебе нравился.

– Нравился. И сейчас нравится. Но люблю я Шелли.

– Кутх, хоть ты вразуми ее! – подняла руки Карни. – Во-первых, ты благодарна ему за спасения. Не за одно, а за два… Хотя, честно, во второй раз вас спас остров, а ты – Шелли. Не он тебя. Во-вторых, тебе жаль его, ведь из-за тебя он оказался в плену у Гаеча. В-третьих, он красивый. Да? – посмотрела она на Люнею, и та кивнула. – Это не любовь.

– Да ты послала его куда подальше на этом поле из-за Дерри! – не сдержалась Хелена.

Все взгляды обратились на нее, ведь ранее об этом никому не было известно.

– Извини, вырвалось, – пожала плечами Хелена. – Я слышала весь ваш разговор. Эти твои ночные перемещения на самом деле были не от чего-то хорошего или полезного. И ты реально страдала и прорыдала всю ночь. Я хотела тебе рассказать позже, но не было удобного момента, ну а потом… Потом он явился из снов в явь.

– Хелена! – пыхтела я. – Дорогие мои, – старалась сдерживать себя, – спасибо вам за вашу заботу, но иногда нужно вовремя остановиться. Как сейчас. Понимаете, о чем я? Вы сказали все, о чем думаете, а теперь оставьте меня и уходите.

– Милгын… – поджала губы Люнея, – мы же переживаем за тебя.

– На следующий год, чтобы ни случилось, ты купишь самое красивое платье, сделаешь прическу, макияж и пойдешь на этот бал. Договорились? – выдвинула условие Хелена, которая не стушевалась под моим натиском.

– Если только это твое желание, – нагло улыбнулась я.

– Быстро учишься, – в ответ улыбнулась Хелена. – Не забывай, у меня еще осталось одно, Шелли-то оказался не шуточным.

Девушки ушли. Оставаться в душной комнате не хотелось. Я взяла Разбойника и пошла на озеро, где всю ночь просидела с сухим желтым листком в руках, наглаживая евражку, и говорила, говорила, говорила…

Хелена не забыла про мое приглашение домой на каникулы, и какие бы я сложности ни придумывала, ожидая отказа, она была непреклонна. Сначала я хотела использовать свое второе желание, а затем решила, может, оно и к лучшему. Хелена была несчастлива дома – не из нужды нарядиться в цветные свитеры она приняла мое приглашение. Если соседка снизошла до поездки в гости к выскочке, опустим, что это дочь Кутха, то, может, она наконец-то примет решение, которое жаждет ее сердце, и ответит Крому взаимностью.

Лимани, увидев нас на корабле, была в полном шоке. Она даже подошла уточнить, куда и зачем мы направляемся.

– Слушай, я же не такая противная? – спросила Хелена после общения с моей бывшей лучшей подругой.

– Боюсь, соседство со мной на тебя плохо повлияло, – засмеялась я. – Мне уже страшно представить, что будет с тобой после каникул. Учти, я тебя предупреждала!