Пишу неделю спустя. И понимаю, какая я дура дурацкая! Угораздило же меня с утра написать Якову Борисовичу о том, что я видела ночью. (А в принципе, кому я еще могла написать?) И что же?

Он ответил, чтобы впредь я никогда не мучила его подобными глупостями и не подглядывала, кто ходит по коридору.

С тех пор я не обременяю его своими вопросами, даже несмотря на то, что каждую полночь до меня доносятся тяжелые шаги, которые, как я уже поняла, затихают в подвале. А потом оттуда доносятся стоны, плач, слабые крики о помощи. Которые с каждой ночью становятся все тише. А когда они стихают, слышатся другие звуки – отвратительный гул, который то нарастает, то ненадолго стихает. Возможно, он слышится и днем, но я так занята, что ни на что не обращаю внимания. Я несколько раз пыталась открыть дверь, чтобы спуститься вниз и разобраться, что же вообще происходит в этом странном и наверняка опасном месте, но, Яков Борисович слово сдержал. Ведь не зря он тогда сказал: «Тебе отсюда не вылететь, птичка».

Но это еще не все.

В последнее время что-то случилось с моим восприятием вкуса. Кофе, который приносят, кажется, странным. И самое удивительное, что запах его мне очень знаком. Наверное, из-за бесконечных мыслей о том, что здесь происходит, у меня уже начитаются обонятельные галлюцинации.