Я сижу на берегу ночного моря и понимаю, что это конец.

Да, это конец.

И что я самый несчастный человек в неизвестно какой степени. Возможно, в стотысячной.

Точно такое же чувство было у меня, когда няня Вера заперла меня в темном чулане из-за того, что я видела прозрачного синеватого мальчика. Когда он приближался ко мне, от него веяло холодом. И это была правда! А няня Вера сказала, что я все придумала, и наказала меня. Я до сих пор не понимаю, как Козуле удалось забраться в этот чулан. Все время моего заключения он просидел со мной в темноте и холоде. Но вдвоем в чулане было уже не так холодно и не так страшно. И даже, кажется, не так темно.

Козуля, Козуля, как же мне его сейчас не хватает!

Я смотрю на набегающие на крыльцо волны и понятия не имею, что делать дальше.

Все кончено.

И вдруг… что это? Чей-то ботинок? Поднимаю глаза – надо мной склонился Яков Борисович. Лицо его не выражает ничего хорошего.

– Быстро вставай, – шипит он. – Считай, тебе повезло – если б не одно обстоятельство, не обошлось бы! А ну, марш обратно!

Интересно, что это за обстоятельство?

Он злится. Сильно злится. Я не встаю – вскакиваю, он открывает дверь и толкает меня перед собой.

Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю. Я понимаю, что для меня все обошлось, что со мной вряд ли расторгнут контракт, и теперь мне осталось узнать, что за странные дети находятся в здании и почему их так много. Я резко останавливаюсь и тихо спрашиваю:

– Что это за дети?

От неожиданности Яков Борисович чуть ли не налетает на меня, но успевает притормозить.

– Дети? Какие дети?

Чувствую, что его изумление искреннее. Что он на самом деле не видел никаких детей. И я рассказываю ему, какие они холодные, прозрачные и пустые, если захочешь кого-то погладить – рука пройдет сквозь него.

– Что за глупости! – сердится Яков Борисович. – Послушай, а это… С головой у тебя все в порядке?

– Но это правда! – восклицаю я и как раз в этот момент ко мне подбегает призрачный мальчик с одноухим зайцем в руках. – Ну вот же он. Видите?

– Кто?

– Мальчик! Вот он, рядом с вами!

– Слушай… Нет, у меня времени с тобой разговаривать.

Мы идем. Мальчик плетется следом.

– Тебе повезло: камеры видеонаблюдения вышли из строя. Так уж и быть: не буду говорить шефу о том, что произошло. И вовсе не потому, что я такой добрый, а потому что не хочу получить от него нагоняй из-за того, что не успел вовремя привести все в порядок, – говорит Яков Борисович. – И к тому же, – голос его меняется, – я впопыхах забыл закрыть дверь в твои апартаменты на ключ. Но теперь, птичка, тебе не вылететь из клетки.

Я хочу спросить, как он увидел, что я нарушила правила, если система наблюдения вышла из строя, но в этот момент мы уже подходим к апартаментам, он открывает дверь, впускает меня внутрь и щелкает снаружи замком.

Я стучу и прошу ответить Якова Борисовича, почему все-таки нельзя выходить из апартаментов? И нельзя только мне или всем остальным? Хотя, как я поняла, все остальные – это Лариса. Но слышу только быстрые удаляющиеся шаги.

И понимаю: теперь из этой клетки мне на самом деле не вылететь.