Я сбежала из школы, как только мы вышли из актового.

– Криста! – несколько раз окликнула меня Лара. – Подожди!

Но я была не в состоянии с кем-то разговаривать, тем более с ней. Дома я закрылась в комнате. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Тут меня никто не будет трогать. На руках и шее у меня были царапины, они слегка саднили, особенно после антисептика. Я была уверена, что классная уже позвонила маме и все рассказала. Несколько раз я начинала плакать от обиды и несправедливости, не понимая, как все, что говорила Маша, может быть правдой? Это не умещалось у меня в голове.

Около девяти постучалась мама:

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Потом.

– Не потом.

– Пожалуйста, мне нужно побыть одной! – сдавливая рыдания, крикнула я.

Но мама не ушла.

– Криста, – голос был решительный. – Я не знаю, что у вас произошло, но сейчас важно другое. Маша не вернулась домой. Ее телефон отключен. Бабушка очень волнуется. Учительница нашла какую-то странную записку…

Когда смысл сказанного до меня дошел, я подскочила с кровати и открыла дверь.

– И что там было? В записке?

– Она начинается со слов «Я больше не хочу жить…». Тебе что-нибудь про это известно? Почему Маша могла так написать?

Внутри у меня все заледенело.

– Из школы Маша позвонила бабушке и сказала, что переночует у нас, – продолжила мама. – Классная рассказала, что Маша выбрила виски, и про вашу драку тоже. Это правда? Рассказывай, что случилось. В таких делах нельзя медлить.

– Думаешь, с Машей могло что-то плохое произойти? – Меня потряхивало. Все обиды на нее разом улетучились. После того что Маша учудила в школе, я реально за нее боялась.

– Рассказывай все, что знаешь! – В дверях стоял папа, а за ним и Феденька с полуспящей Маргошей на руках.

Я покачала головой. Как признаться родителям про Максимилиана? И про то, что мы поссорились с лю из-за него? Я молчала. Может, рассказать только часть?..

– Что случилось на дне рождения Лары? Это тоже как-то связано с Машиным исчезновением?

«Еще и это вспомнили…»

Я слышала, как где-то в глубине квартиры трезвонит телефон, но никто не реагировал почему-то.

– Повторяю, все выглядит очень странно, и ты обязана помочь нам в этом разобраться. Пока слишком поздно не стало, – это папа сказал.

– Маша с собой что-то сделала?.. – Мама сверлила меня взглядом.

– Только не нагнетай, – тут же вставил папа. – Сейчас важно понять, где она может находиться.

– Маша – подросток… – Видимо, по мнению мамы, это все объясняло.

А что, если Маша реально в беде, а я-то, дура, переживаю за свою репутацию?

– Максимилиан… – начала я.

– Я так и знал, что без него не обошлось! Я сразу понял, что он мерзкий тип, – перебил Федя.

Маргоша вздрогнула и захныкала.

– Федя, пожалуйста, уложи ее, – попросил папа.

– Но я хочу знать, что там случилось!

Отец вывел Федю с Маргошей, а когда вернулся, я рассказала им все, что знала.

* * *

На следующий день я, Лара, наши мамы и классная сидели в кабинете завуча.

– Антонина Семеновна написала заявление в полицию и сейчас обзванивает родственников и знакомых. Машиным родителям тоже сообщили об исчезновении дочери. Мама обещала прилететь первым же рейсом, – сообщила Людмила Анатольевна. – Будем надеяться, что все это недоразумение. Нервный срыв перед экзаменами, Маша ведь одна из лучших наших учениц.

– Девочки, подумайте еще раз, где может находиться Маша. С кем еще она дружила? – в сотый раз спросила Ангел.

Но дело в том, что Маша ни с кем, кроме нас, не дружила, она, конечно, общалась с ребятами, но…

– А Сидорова вы допросили? – с презрением бросила Лара.

– С Максимилианом мы поговорили, в последний раз он видел Машу на уроке, но они не часто общались. И что-то важное он сообщить нам не смог.

– Не часто? – меня прорвало. – Да они же с Машкой постоянно работали над этим проектом с лотами!

– С Машей? – удивилась Людмила Анатольевна. – Я думала, Максимилиан им самостоятельно занимался. Он мне так сказал.

Лара рассмеялась. Ее мама сердито шикнула:

– Прекрати.

– А этот вундеркинд всех вокруг считает недоумками! – Ларино лицо не выглядело как лицо человека, которому весело.

– Маша писала отчет по благотворительному проекту, я в курсе, – вклинилась я.

– Это сейчас к делу не относится, – перебила Людмила Анатольевна. – Максимилиан хороший парень, он тут ни при чем.

– А мы, значит, плохие?! – взорвалась Лара. – Или давайте опять все свалим на меня! – Она вскочила со стула и пнула его.

– Митина, вон отсюда, – совершенно спокойно произнесла завуч.

– Да и пожалуйста! – Лара вышла из кабинета.

Ее мама поджала губы, и даже мне стало не по себе от взгляда, который она бросила на завуча. Ангелина Сергеевна стала что-то быстро говорить, оправдывая Лару.

– Все! У меня, кроме розыска подростков, есть основная работа. Всем до свидания.

Вот уж железный человек. Завуч придвинула клавиатуру и стала что-то быстро набирать двумя пальцами. Ее хладнокровия хватило бы на десятерых.

– Мы тогда пойдем. – Ангелина Сергеевна встала.

Классная у нас хорошая, искренний человек, я видела, как она вечно переживает из-за нас. Вчера вечером Ангел сама поехала к бабушке Тоне отвезти забытый Машей рюкзак. Они решили посмотреть, что там, и нашли ту жуткую записку.

В коридоре стояли Лара с мамой. На секунду стало жалко подругу, но я сразу вспомнила сцену у фонтана и отвернулась. Ангелина Сергеевна обязала нас пойти к школьному психологу. И только по счастливому стечению обстоятельств та была на больничном. Еще бы одного допроса я не вынесла.

Я шла в класс и думала про бедную бабушку Тоню. Может, зайти к ней после школы? Я бы с радостью поехала к ней прямо сейчас, но сегодня эти дурацкие съемки еще. Гульшат мне несколько раз напоминалку присылала. Ладно, съемки в двенадцать, где-то часа на два. Так, по крайней мере, обещала Гульшат, потом поеду к Маше. Нужно было просто просидеть два урока… И как теперь общаться с Максимилианом? Где правда? И где, черт возьми, Маша?

Лара смотрела в окно. Максимилиана рядом с ней не было.

На следующий урок Лара не пришла. Как обычно. Дождалась, пока мама уедет, и тоже свинтила.

В двенадцать меня снова вызвала завуч, я напомнила, что у меня съемки. Людмила Анатольевна вышла из себя:

– Разве не твоя подруга пропала? А ты только о себе и думаешь!

– Вам не понять. Знаете, я бы вообще предпочла поехать сейчас к… Не важно… Но я осталась, чтобы не подвести людей, которые делают фильм.

Людмила Анатольевна хотела что-то сказать, но не успела. Я выбежала, даже не попрощавшись. После такого мне не только на съемках – в школе оставаться не хотелось. А может, не идти в десятый? Тогда осталось потерпеть пару недель и сдать ОГЭ… А и правда? Какое мне дело до съемок и всего этого теперь? Я твердо решила пойти домой и стала спускаться по центральной лестнице. Как вдруг услышала:

– Ты даже не понимаешь, Сидоров, с кем связался…

«Лара?»

А потом Гульшат:

– Максимилиан, ты куда направился? Нам надо доснять пару реплик.

Я выглянула из-за балюстрады.

– Я больше не могу в этом участвовать, – спокойно сказал Максимилиан. – Ее, – он кивнул на Лару, – нужно посадить на цепь и как минимум объяснить, что она не центр вселенной.

– Что случилось? – удивленно спросила Гульшат.

– Ничего личного, но заканчивайте съемки без меня. – Максимилиан, даже такой раздраженный и бледный, выглядел классно.

«Что произошло? Что опять натворила Лара?»

По ее лицу я не могла разобрать, что с ней.

– Тайное становится явным, так или иначе, – сказав это, Лара направилась в сторону лестницы. А увидев меня, ухмыльнулась и побежала по ступенькам вниз.

Максимилиан тоже прошел мимо, но он меня не заметил как будто.

– Криста, привет! – окликнул режиссер. – Ты-то нам и нужна.

Потом они долго о чем-то разговаривали с Гульшат, я не слышала, о чем именно.

– Ладно, обойдемся без Сидорова как-нибудь, – наконец сказал Майк.

– Что тут произошло? – Я подошла к Гульшат. – Между Ларой и Максимилианом, ты видела?

– Они оба вышли из мужского туалета и…

– Из мужского?

Лара совсем свихнулась.

* * *

После съемок я не поехала к Машиной бабушке. Хотелось одного – лечь в кровать и забыться. Ребята из съемочной группы приглашали меня поесть пиццы в честь нашего грандиозного завершения, но я отказалась. Я вынула из кармана телефон: сообщений от Максимилиана не было. Я тоже не стала ему писать.

Когда я добралась до дома, позвонил тренер. Я сразу вспомнила, что сегодня у Кости день рождения и я обещала его подменить. Совсем вылетело из головы, хотя я даже подарок приготовила.

– Костя… блин… – начала я. – С днем рождения!

Я пыталась сообразить, как быть. На автобусе добираться полчаса, на такси – пятнадцать минут, но это будет последнее, что я сегодня сделаю. На вечеринку я точно не пойду.

– Уже еду, – соврала я. – Все о'кей.

– Крист, спасибо. Взрослую группу Яна проведет, а потом жду вас у себя. Яна на машине, адрес знает! – Голос у Кости был такой радостный.

После тренировки в фойе я увидела Яну. Она стояла и мило болтала с… Ларой…

«У меня что, галлюцинация?»

Но нет, «галлюцинация» меня окликнула, когда я хотела срулить незамеченной.

– Чего тебе? – Я старалась говорить как можно спокойнее.

– Я знаю, где Маша. – Лара выглядела до жути круто с этим ее загаром, а еще у нее слегка выгорели волосы. – Я за тобой.

– Что? Откуда ты знаешь? – Я открыла от удивления рот.

– Криста, ты, может, рот закроешь и поедем? – усмехнулась Яна.

– Чур, я спереди! – бросила Лара и направилась к выходу.

– А кто нас повезет?

– Я, конечно. Давай быстрее, – бросила Яна. – Чтобы до пробок успеть.

В машине я пыталась понять, что происходит. Откуда Яна с Ларой знают друг друга? И как вообще Лара поняла, где искать Машу? И я решилась – все равно уже пофиг, что и кто обо мне подумает:

– Ян, а скажи, вот если ты меня ненавидишь, то зачем помогаешь? Или Лара тебе заплатила?

Лара изобразила фейспалм, а Яна расхохоталась.

– Почему ты решила, что я тебя ненавижу? – сквозь смех спросила она.

– Ты вечно ко мне придираешься. Я же чувствую.

Яна резко перестала смеяться.

– Наверное, я по-другому не могу просто. Не умею иначе донести до человека свою заботу. Ты самая талантливая в группе, это правда. К тебе и требования выше соответственно. – Яна поглядела в зеркало заднего вида.

Новость эта меня ошеломила. Только через пару минут я решилась продолжить этот откровенный разговор.

– Ян, а после того, как ты закончишь с танцами, ты чем займешься? На кого будешь учиться?

– А почему я должна закончить с танцами? Чем плоха профессия хореографа?

Я вспомнила слова Максимилиана, что нужна перспективная профессия и блабла.

– Это не совсем профессия, скорее хобби, нет?

– Пф-ф-ф! По моему глубочайшему убеждению, в жизни нужно заниматься только тем, что тебе по-настоящему нравится, а не тем, что актуально или условно прибыльно. Я люблю танцевать и не представляю пока свою жизнь без этого. А до того, что думают другие, мне и дела нет.

– Круто, – заметила я. – Я тоже мечтаю так жить. Правда, с профессией еще не определилась.

Лара демонстративно достала наушники и что-то смотрела в телефоне. А мы разговорились с Яной по душам. Я не поняла, как так вышло, но она начинала мне нравиться. Потом я увидела знакомый указатель и вскрикнула:

– Да ладно, ты думаешь, Маша там?

– Уверена. – Лара отложила телефон.

Все притихли в каком-то тревожном предчувствии, и я стала смотреть в окно. Скоро Яна свернула на гравийку, к речным зарослям.

И буквально сразу я увидела ее.

Маша… Точнее, новая Маша стояла на нашем старом мосту.

– Вот же дуреха! – вырвалось у меня. – Вот же… Яна, тормози!

Не дожидаясь, пока машина полностью остановится, я выскочила и побежала к подвесному мосту.

– Пожалуйста, не надо! – крикнула я что было сил. – Забирай Максимилиана! Встречайся с ним, я не против! Только не прыгай!

Я рванула напролом через камыши и какие-то колючие заросли. Зацепилась за что-то, порвала куртку – хрясь! Ну и фиг с ней!

– Маша!

Когда я оказалась наконец на мосту, она сама шагнула мне навстречу.

Мы кинулись друг к другу в объятия.

«Господи, слава богу, успели! Не стоит ни один парень жизни моей подруги!»

Я немного отстранилась от Машки, пытаясь рассмотреть ее опухшее лицо.

– Ты что, правда хотела прыгнуть? Из-за Максимилиана? – смеялась я тоже сквозь слезы. – Дурында же ты!

– В смысле прыгать? – отозвалась она зареванным голосом.

– Мы прочитали твою записку, Маш. И потом ты здесь, как Лара и думала, на мосту…

– Записку? – Маша вздрогнула. – Ее никто не должен был увидеть.

– Прости.

– Ладно, – она выдохнула. – Прочитали и прочитали. Просто сегодня – одиннадцатое мая.

– И что? – Я не поняла, при чем тут это.

– Мы договорились встречаться в этот день каждый год. Забыла?

Я покачала головой и снова прижалась к моей глупой Машке.

– А я говорила: поставь напоминание, – привычным учительским тоном отчитала меня она. Мы рассмеялись.

– Маш, тебе не больно?

– Что?

Я тронула ее за колечко в носу.

Маша хихикнула и аккуратно, обеими руками вынув колечки из носа и губы, бросила их в воду.

– Это фейк, но как же без них хорошо!

– Эй, вы еще долго там тусить будете? Мне тут кое-что интересное вам надо показать! – крикнула снизу Лара.

И мне вдруг стало плевать на то, что она пыталась поцеловать Максимилиана. Разве это теперь важно? Вот она наша Машка, живая! И мы вместе с Ларой ее нашли.

Мы спустились на берег и снова обнялись – теперь уже втроем. Речка здесь была совсем не та, что в городе. Там она заправлена в гранитные отутюженные штаны, а здесь текла себе дичкой, звеня на все лады. Дорога к ней петляла через луг, салатовые от ряски болотца и лес. В лесу то тут, то там попадались шаманские стоянки с каменными костровищами и обрядовыми флажками – мы натыкались на них с лю, когда ходили за лисичками для бабы Тони.

Вдоль берега сидели поодиночке и группами люди, кажется, они медитировали. А один парень слушал панк-рок из огромной колонки, тихонько так… Я задрала голову, не разжимая объятий. По небу, почти повторяя движение облаков, текла платная автострада, по которой мы сюда примчались. Сейчас мы стояли далеко от нее, но, когда мимо проносилась машина, казалось, на нас сейчас приземлится самолет… Стоять на берегу, устланном камнями, у заросшего осокой моста, словно уходящего далеко к горизонту, было сюрреалистично! В этом было что-то от «Алисы в Стране Чудес».

Почему? Почему?

И потом я вдруг поняла. Обычно ведь земля у меня под ногами, а тут, в холмистой деревенской местности, она – над ногами! И даже над головой. Земля словно наблюдала за нами с лю. За мной наблюдала с высоты неба… Когда ты занят какой-нибудь фигней, например, замышляешь разругаться в пух и прах с лучшими подругами, от этого немого присутствия Земли сверху становится как-то неловко. Под таким взглядом хочется писать стихи, как, например, Высоцкий, а не вот это вот все, понимаете?

В передвижном фургоне Яна купила кофе на всех, американо, и самодельный тирамису в пакете, – мы решили перекусить. Есть, честно, зверски хотелось после всех этих переживаний. И тут, в окне этого фургона, я прочитала: «У тебя есть самое главное – ты. А ты – любовь».

Я отхлебнула кофе из стаканчика и стала думать над этой фразой. Яна отошла в сторону – с кем-то по телефону поговорить. Наверно, с Костей. А потом Лара включила нам видео на айфоне. Чем дольше мы смотрели его, тем больше округлялись наши глаза, а я периодически повторяла:

– Не может быть! Так не бывает. Что, серьезно?

– М-да-а-а… – протянула Яна, вернувшись. – Как же скучно жилось мне в юности. Девчонки, это жесть!