– А что вы хотели, господа самураи, что с вами в поддавки играть все время будут? Нахальства у вас резко убавилось! Ведь побед, кроме боя под Тюренченом, до сих пор нет!

Фок тихонько говорил сам себе под нос, стараясь, чтобы его никто не услышал. Контрнаступление 1-й Маньчжурской армии протекало более чем успешно вот уже третий день. Противник просто не ожидал, что русские соберут против него ударные группировки и сами перейдут в атаку, причем с самыми решительными целями.

Против 1-й армии Куроки из трех полевых дивизий, включая гвардейскую, и двух резервных бригад удалось собрать ударный кулак из трех корпусов и двух конных групп, каждая из которых была усилена полнокровной пехотной бригадой в восемь батальонов. Имея более чем двойной перевес – 106 батальонов против 52 японских, – можно было вести наступление без всякой осторожности. Ведь сила завсегда солому ломит! Тем более перевес в коннице был просто подавляющий. Против шести русских бригад, не считая войсковых дивизионов в корпусах и казачьих сотен конвоя, самураи имели только одну – восемнадцати полкам превосходной по качеству кавалерии противостояли всего пять полков посредственной конницы, к тому же три из них были приданы пехотным дивизиям и уже задействованы в сражении.

Так что забайкальцы генерала Мищенко сразу пошли в обход, просто сметая на своем пути малочисленные заслоны из нескольких пехотных рот с парой эскадронов кавалерии. И столь быстро стали продвигаться к реке Ялу, что следовавшая за ними пехотная бригада начала отставать, так что пришлось ее постоянно поторапливать.

Фок рассчитывал, что переход в полтораста верст займет не больше пяти дней, за которые и решится судьба операции. Выход большой массы кавалерии в тыл, без сомнения, приведет японских генералов в смятение – о глубоких прорывах с последующим окружением, а не о привычных рейдах XIX века, в этом времени еще не подозревали. Да и о теории блицкрига японцы имели самое смутное представление, хотя их учителями и были германцы.

Следом за забайкальцами перешла в наступление конная группа генерала Самсонова, также торопясь. Но на второй день японцы опомнились – вчера начали выдвигать на свой правый фланг резервную бригаду. Вот только удержать его не удалось – против начавшего охват 3-го Сибирского корпуса устоять не смогли, при пятикратном перевесе в штыках и орудиях русские сегодня к полудню просто смяли противника. И теперь было видно, что сами привыкшие к обходам и охватам флангов японцы не понимают, что им дальше делать – драться или отходить.

Если Куроки выберет первый вариант, то через двое суток обходящие конные группы выйдут в тыл его армии, зарвавшейся в наступлении, и сражение будет продолжено уже в окружении. Второй вариант развития событий не сулил ничего хорошего самураям – отступать придется очень быстро, побросав склады, обозы и часть артиллерии. А без этого никак, 2-й и 4-й Сибирские корпуса буквально давили на противника, который просто не успевал создать хоть какую-то импровизированную оборону и задержать энергично наступавшие дивизии.

И получить помощь японцам было неоткуда – на потрепанную армию Оку наступали 1-й и 5-й Сибирские корпуса 2-й Маньчжурской армии генерала Линевича. И на фронте там тоже образовался прорыв – дивизии генерала Штакельберга, вкусившие побед над противником, атаковали решительно. Да и «папаша» Линевич в такой ситуации, на удивление, действовал энергично и предприимчиво. Причем введя в бой и одну из сибирских пехотных дивизий 6-го Сибирского корпуса.

Последняя была отправлена по прямому приказу наместника – все же он являлся главнокомандующим. Фок не узнавал Алексеева – он словно потерял осторожность, полностью уверовав в свою счастливую звезду. И, как карточный игрок, все время удваивающий ставки, наместник бросил в сражение фактически все силы, хотя японцы не ввели в действие и половины имеющихся у них соединений. К тому же было неясно, восстановилась ли от потерь 4-я армия Нодзу – ее приводили в порядок в Корее.

В обычной ситуации и сам Фок не склонен был бы к риску – бросить в сражение все войска, оставив на Ляодуне всего две дивизии 6-го Сибирского корпуса, оголив все что можно. И это все – кроме них боеготовых резервов просто не было, и это при огромной протяженности береговой черты и наличии мест, где японцы могли высадить десант.

Однако требовалась всего одна неделя, чтобы потом нейтрализовать возможную активизацию противника и, более того, в случае необходимости подкрепить армии резервами. В Ляояне выгружались части 17-го армейского корпуса, а 10-й почти закончил сосредоточение. В дороге находился 1-й армейский корпус, авангард которого только начал разгрузку.

Одновременно прибывала и конница, причем в большом числе – 10-я кавалерийская дивизия, Сводная бригада кубанских казаков, Оренбургская казачья дивизия и другие казачьи формирования. В Маньчжурию также отправлялись три кадровые стрелковые бригады, которые должны появиться в начале ноября, самый поздний срок – к середине месяца.

Кроме трех корпусов и прочих подкреплений должны были прибыть к сентябрю две резервные дивизии, а в октябре еще две – все спешно сформированы в Казанском военном округе по частичной мобилизации. Первоначально их планировалось ввести в состав 5-го и 6-го Сибирских армейских корпусов, но те удалось укомплектовать чисто сибирскими дивизиями, увеличив их число за счет перехода на тройственную структуру. Впрочем, резервные дивизии в полевых сражениях было лучше не использовать ввиду их малой боеспособности – многие запасные солдаты солидного возраста совсем забыли прежние навыки, потеряли их полностью за годы мирной жизни. Зато в качестве гарнизонов в Дальнем, Порт-Артуре и Владивостоке, а также охраны побережья они вполне годились.

Более никаких войск отправлять через всю Сибирь не планировалось, и так полков с лихвою хватало – перевес в батальонах над японцами был достаточный, а в коннице – избыточный. Потребуется в дальнейшем обеспечить бесперебойный подвоз до января, пока Байкал не встанет и ледоколы не завершат навигацию, маршевых пополнений и доставку боеприпасов, продовольствия, снаряжения и фуража.

Перевес в силах над японцами создавался с достаточным превосходством и практически полностью соответствовал реальной истории. Вот только тогда он не был использован с толком и разумением, и, имея перевес, русские войска под командованием Куропаткина постоянно терпели поражения. Но теперь все должно было пойти совсем иначе, и главной причиной первых побед армии стали необычайно активные действия русского флота, который яростно боролся с противником.

А ведь в той истории корабли Порт-Артурской эскадры после гибели адмирала Макарова вели себя крайне пассивно. И даже когда все броненосцы были полностью исправны, корабли предприняли лишь два выхода в море. Последний из них завершился знаменитым боем в Желтом море 28 июля 1904 года, после которого активность русской эскадры была сведена практически к нулю, и, хуже того, по примеру обороны Севастополя корабли были разоружены, а моряки отправились на оборону укреплений в составе десантных рот. Исход вой ны после отказа от борьбы за море был предопределен, и посылка 2-й Тихоокеанской эскадры была последним шагом к той катастрофе, что произошла в Цусимском проливе 14–15 мая 1905 года.

По большому счету, на взгляд Фока, эскадра под командованием Витгефта была калькой с Маньчжурской армии под начальством генерала Куропаткина. С той лишь разницей, что погибший адмирал предпочитал коллегиальность в решениях, стараясь избежать тяжкого груза ответственности. А бывший военный министр поступал с точностью до наоборот. С одной стороны, всячески ущемляя инициативу нижестоящих, мелочно регламентируя действия войск, а с другой – с постоянным перекладыванием на генералов всей ответственности в случае неудачного исхода боя, как на ненадлежаще выполнивших его полководческие замыслы.

Эту дурную черту главнокомандующего отмечали все генералы, оставившие мемуары, по крайней мере те, которые Александру Викторовичу довелось прочитать в свое время. Да и с самим планом войны Алексея Николаевича он был хорошо знаком – его издавали как в военных хрестоматиях, так и в военно-научных трудах, с которыми он ознакомился во время учебы. Занятное было чтение. Имея перевес в силах и артиллерии, а также в кораблях военно-морских сил, русские войска потерпели ряд поражений, а для флота война закончилась чудовищной катастрофой…

– Иначе сейчас будет, совсем иначе!

В бинокль были видны отступающие с позиций японцы. Все-таки преимущество в артиллерии было на стороне сибиряков, а на открытой местности от рвущейся над головой шрапнели трудно найти укрытие. Фок напряженно смотрел на поле боя – сегодня должно было все решиться. Если японцы начнут отходить, уходя из-под охвата, то придется преследовать их до реки Ялу. А вот там все зависит от действий конных групп и предприимчивости их командующих генералов Мищенко и Самсонова – будет ли для самураев просто отход, или это поражение, а может, ситуация обернется для них катастрофическим разгромом.

Однако многое зависело и от адмирала Алексеева – флот готовился к выходу в море, стремясь сорвать переброску японских войск с островов на материк. По всей видимости, в самое скорое время в сражение будет введена 3-я армия Ноги. Так что борьба за Корею предстоит долгая, и вестись она будет напряженно, в этом Фок не сомневался…