– Урок даден и получен, теперь противоборствующим сторонам нужно сделать должные выводы…

Фок пробормотал себе под нос, разглядывая поставленные японцами навесы. В Дагушане, Сюяне и даже деревеньках в ходе наступления были захвачены склады с боеприпасами, снаряжением и продовольствием. Питание 60-тысячной армии для проведения развернутой на широком фронте наступательной операции с решительными целями требует развернутой и отлаженной системы тыла с развитой логистикой. А вот с последней у японцев было совсем плохо: транспорт в виде мобилизованных китайцев-кули – плохая замена не только железнодорожным вагонам, но даже пароконным повозкам, что широко применялись в русских войсках.

Создание больших складов было для японцев насущной необходимостью – они ведь наступали, а для обеспечения тут требуется регулярный подвоз всего необходимого и создание развернутой сети полевых «магазинов», говоря на старинный манер. Но стоит ситуации перемениться, что на войне равных по силе противников довольно-таки частое явление, и проведенные заранее подготовительные мероприятия с расположением складов поближе к линии боевого соприкосновения оказываются не только ненужными – вредными, ибо перешедший в контрнаступление враг получает богатые трофеи, которые может использовать в своих дальнейших операциях.

Вот это и произошло за истекшие две недели – русские продвигались настолько быстро, если считать по параметрам начала ХХ века, а не его конца, что японцы просто не успели не то чтобы вывезти обратно, даже толком уничтожить припасы, с невероятным трудом доставленные и складированные. Так что было чем хорошо поживиться, исходя из проверенной веками формулы «война питает войну».

– Была бы нормальная кавалерия и хоть мало-мальски подвижная пехота, пусть на повозках или с вьючными лошадьми, японцы огребли бы по полной программе. Тогда Кондратенко успел бы выйти на пути отхода и перекрыл горловину – разгром самураев был бы неминуем, как в сорок пятом. А так душили, давили, но отпустили…

Фок выругался, поминая нехорошими словами произошедшие события. Но все же был рад, несмотря на вполне обоснованное недовольство – ведь всегда хочется сделать работу не просто хорошо, а на отлично, чтобы получить более полное удовлетворение от проделанного.

– Пока ясно одно: раз нет моторизации армии, до нее лет сорок еще должно пройти, будем уповать на лошадку. Только иной подход совершим к нашей кавалерии, не такой, как принят. Спешивать ее в бою будем и огневую мощь усиливать. А там посмотрим за новациями…

Генерал еще раз окинул взглядом склады, у которых уже суетились интенданты, подсчитывая количество трофеев. Теперь требовалось их нормально перераспределить по войскам и тем улучшить довольствие. С тем же рисом проблем не будет до конца года, и даже дольше, вот только одна беда – без удовольствия едят его солдаты, предпочитая картошку и гречку, которые здесь практически не выращивают местные селяне. Зато от китайского населения можно получить зерно и рыбу, мясо и крупу, ткани и обувку. Так что этот самый рис есть на что обменять, а сэкономленные на закупках продовольствия деньги пустить на улучшение довольствия солдат и офицеров, а не позволить вульгарно растащить по карманам, что с необычайным удовольствием во все времена проделывала тыловая сволочь. Казнокрады и воры, их всех по большому счету развешивать на деревьях нужно после трех лет службы, согласно завету великого генералиссимуса.

Так что первым делом нужно наводить в собственных тылах порядок, а сделать это можно только одним путем – создать в армии непримиримую атмосферу к всевозможным ворам. Воспользоваться страшным для них оружием – нетерпимостью боевых офицеров… И особым положением, что устанавливается в прифронтовой полосе, а это чуть ли не вся Маньчжурия, с упрощенной процедурой военно-полевого судопроизводства. Но не сразу – навести вначале порядок в собственной армии для всеобщего примера и наведения должного страха, а потом наместник по апробированному образцу начнет потихоньку устанавливать твердую дисциплину повсеместно.

Да, в столицу уйдет масса доносов и жалоб, как всегда делает вороватое российское чиновничество, и казнокрадство не остановится, но хоть его размеры удастся ограничить и заставить поумерить аппетиты «голодающих». К совести призывать их бессмысленно, а вот страх вполне позволяет достигнуть нужных результатов, особенно если под него целую систему подвести. Тем более что до матушки России слишком далеко, проехать через всю Сибирь нужно, многие тысячи верст. А здесь территория по сути китайская, нравы незатейливые, не испорчены «демократией», а власть Алексеева, пока он побеждает, будет незыблема…

– Анатоль, надеюсь, государь император по достоинству оценит одержанную нами здесь блестящую победу… – Фок посмотрел на торжествующего Стесселя. И подбодрил своего бывшего начальника, с которым они поменялись ролями, вернее, это он сам скаканул резко вверх, а приятель остался на прежнем уровне. –  Я представил тебя к шейному кресту Святого Георгия, а наместник, в свою очередь, одобрил и будет хлопотать о производстве тебя в следующий чин. Ведь и твоими трудами достигнута эта победа, и ныне Квантунская область полностью в нашей власти, неприятеля здесь днем с огнем не найдешь. Так что все, что я тебе обещал, исполнено будет, потребно лишь время, о котором я тебе тогда и говорил.

– Знал про то и благодарен тебе, Александр. Ты ведь Кондратенко на корпус поставить хочешь?

– Его самого, Роман Исидорович лямку сию вытянет. Тут поторопиться нужно и успеть назначить, чтобы из Петербурга не упредили. Своих людей везде расставлять нужно.

– Я ему блестящую аттестацию дам и лишь после этого передам командование – действительно, мне стоит обратить пристальное внимание на дела области и на весь Ляодун, который мне вверен со всем гражданским управлением. Нет-нет, на твои прерогативы я не покушаюсь. – Стессель шутливо поднял ладони. – Наоборот, я вроде как в твоем полном распоряжении, ты ведь командующий армией.

– Вот и хорошо, Анатоль. – Фок чуть снизил голос, встав рядом с приятелем. – Тут риса огромная прорва, я тебе большую часть передам. Там еще какие-то приправы, от которых солдаты только плюются. Все это нужно сбыть китайцам: одну часть – за полновесную монету, другую – за те припасы, что армии моей потребны. Делиться я не намерен, потому перепись делать мои интенданты не станут. В конечном итоге и акт составить можно, что все эти припасы дождем испорчены. Ты меня понимаешь?

– Вполне… – По напряженному голосу Стесселя стало понятно, что тот моментально оценил перспективы возможного дела. А оно сулило если не ошеломительные, но весьма вдохновляющие перспективы.

– Доход нужно пустить на повышение довольствия войск, на обмундирование и обувь. Выкручиваться ведь как-то надо. А еще достроить в Дальнем офицерский санаторий, потратить на обустройство больниц и госпиталей. Сам понимать должен, раненых и больных везти по сибирским городам накладно, да и помрут многие в дороге. Нужны еще санитарные поезда, причем хорошо оборудованные.

Фок говорил напористо – к его нескрываемому удивлению, война с японцами в санитарном отношении стояла на высочайшем уровне. Из России прибыло множество врачей добровольцами, записалось множество сестер милосердия. Прибывали прекрасно оборудованные санитарные поезда с красными крестами на желтых и зеленых вагонах.

– И лекарства с перевязочными средствами нужны, их можно закупить в Шанхае и напрямую заказать еще в европейских концессиях. Запасы должны быть под рукой. Дороговато выйдет, но, поверь, намного дешевле, чем если мы это через Петербург делать будем – там и концов не найдем, и медикаментов не получим!

– Еще бы, им сидеть рядом с колодцем и не испить? Да скорее Нева вспять повернет!

Стессель зло ощерился – генерал не любил откровенного казнокрадства и воровства. Нет, многие запускали руку в суммы экономии, но только к откровенному мздоимству не прибегали – все же понятие о чести имели. Такие уважением не пользовались, а сам Анатолий Михайлович с подобной публикой не церемонился, в два счета вышибал из Квантуна.

– Займись этим делом плотно, Анатоль, по ведомству Марии Федоровны твои труды живо оценят! И вот еще что, поставь жандармов смотреть, чтобы в борделях ни пьянства не было, ни карточных игр. Все мы люди и не лишены недостатков, но с такими зловониями нужно бороться решительно и жестко. Высылай всех на Дагушань, я этим мизераблям найду занятие, вон сколько трупов лежит.

Фок ощерился – вповалку лежащих убитых японцев и китайцев хоронили не мешкая, опасаясь эпидемий. Ведь стояла жара, и трупы начали попахивать. Картины везде неприглядные, но с подобными зрелищами на полях сражений быстро свыкаются. На то она и война, что на ней все время кого-то убивают, тут следует ожесточиться сердцем!

Генералы насупились, ведь картина была действительно тягостной, тут нужно полностью очерстветь сердцем. Александр Викторович засопел, посматривая на море с надеждой. Ведь скоро должен подойти адмирал Матусевич со своими броненосцами, и тогда можно будет сбить поставленные японцами заслоны, что преграждали путь и не позволяли преследовать отходящую на восток армию Оку…