– Евгений Иванович, я тебе скажу честно, хочу признаться: что такое флот и зачем он нужен России на этой войне, я стал понимать, только оказавшись здесь, в далеком для себя прошлом. Дело в том, что я – классический сухопутчик, вся моя служба протекала вдали от морей, не принимать же за море Каспий. Как-то вот так вышло…
Фок усмехнулся и закурил папиросу – адмиральский табачок ему нравился, так что каждой встречи с наместником он терпеливо ожидал. Тем более когда со вчерашнего вечера неожиданно стала болеть голова – резко, с надрывами накатывало, и так, что слезы из глаз текли. Он все прекрасно понял: срок существования в этом мире для него отмерен несколькими сутками, после чего матрица настоящего Фока вернет свое тело обратно под контроль. А он умрет здесь душою, как умер в далеком будущем телом, получив билет в один конец.
Теперь требовалось собрать всю волю в кулак и не замечать боль, перетерпеть, чтобы успеть доделать хоть часть из того, что собирался совершить. Жаль, времени не хватило, ну так его всегда дефицит, особенно для тех, кто вечно занят. Но есть несколько суток, и надо спешить.
– Не совсем так сказал. Знаю о Мэхэне и его концепции «существующего флота», об англо-американском морском могуществе, да и о прочих вещах, все же и учили, и много читал. Я касательно наших дальневосточных дел: суть не в том, что наши корабли потопят японские, достигнут пресловутого господства на море. Нет, теперь я считаю, что доминирование России начнется тогда, когда мы возьмем под свой контроль морские коммуникации Японии и перережем питающие ее экономику каналы.
– Крейсерская война?
– Да, только неограниченная, и плевать на ее последствия! У нас теперь нет иного варианта. Видишь ли, если ты начнешь это дело сейчас, не обращая внимания на окрики «Певческого моста»[1] в Петербурге, то будет сделана первая половина дела. Нет, Англия и САСШ войну против нас не начнут. Они будут угрожать, бряцать оружием, даже, не буду этого скрывать, потопят пару наших крейсеров, объявив их пиратами, стремясь запугать, но открыто воевать не станут. Невыгодно им это дело, ведь есть опасность, что мы объединим усилия с Германией, вступим с ней в союзные отношения, а это крах для Англии с ее обширной колониальной империей. Но это геополитика, сейчас не до нее… – Фок потер пальцами виски – головная боль накатила так, что он чуть не застонал.
– Понимаю тебя, но вся штука в том, что у меня нет пушек для вооружения вспомогательных крейсеров. Совсем нет. Мы снимаем с береговых батарей стопятидесятидвухмиллиметровые орудия Кане и ставим их на корабли. Десять штук ушло на канонерки, еще три нужно приберечь для «Манджура» – вдруг удастся его прорыв из Шанхая? По полудюжине дополнительно установят на «России» и «Громобое», а снимут с них всю мелкокалиберную артиллерию.
Про будущий бой в Цусимском проливе я запомнил. По четыре штуки поставили на «Лену» и «Ангару». Две – на «Монголию», которая стала «Енисеем» в память о погибшем минном заградителе. И все. Тридцать пять орудий сняли, все два десятка – во Владивостоке, ну и здесь пятнадцать. Генерал Белый меня всячески ругает, орудия чуть ли не с плачем отдал.
Алексеев засопел угрюмо, закурил папиросу, отхлебнул «адмиральского» чая – теперь коньяк там доходил до половины порции. Негромко заговорил, чуть ли не шипя.
– В Петербурге до сих пор не ощущают вой ны, все не спеша делают, хотя я в столицу несколько телеграмм в день отправляю. Далека от них наша война, до сих пор ее всерьез не принимают. Часть орудий нам уже отправили – для «Баяна» одно новое двухсоттрехмиллиметровое с морского полигона плюс дюжину старых стопятидесятидвухмиллиметровых для вспомогательных крейсеров…
– А почему только одно? Для «Рюрика» еще нужно, плюс по паре для «России» и «Громобоя»…
– Да нет их просто, пойми. Всего чертову дюжину изготовили. Сам посчитай: восемь во Владивостоке на крейсерах, два – на «Баяне», еще пара – на «Храбром», что в Средиземном море, одно – на полигоне. В следующем году две пушки изготовят, и это все. Старые орудия отправят в достаточном количестве – их хоть хватает.
– Вечно так в России: как только война начинается, сразу выясняется, что к ней мы каждый раз не готовы. И того нет, и другое отсутствует, а про третье даже не знали, – усмехнулся Фок.
– Ты говорил еще о второй половине дела, – спокойно произнес Алексеев и добавил: – А пароходы мы отобрали, сейчас начали их переделку в крейсера. Пушки привезут, и они как раз готовы будут. Установят орудия – уйдут в море. Да и адмирал Скрыдлов как раз успеет все подготовить. Так что в начале осени, может чуть раньше, начнем операции против Японии. «Лену», «Ангару» и «Енисей» отправим на коммуникации уже в июне.
– Хорошо бы успеть, – пробормотал Фок, потирая виски – боль опять стала донимать.
Алексеев смотрел сочувственно – он знал о ее природе, от него Александр Викторович ничего не скрывал.
– На все воля Божья: что тебе отмерено, то будет отмерено, – совершенно философски, даже с нескрываемым фатализмом, произнес наместник и снова спросил: – Так в чем вторая половина дела?
– Высадив десант в заливе протоки Западной Ляохе, японцы сделали ошибку – до меня это только сейчас дошло. Если мы не будем сбрасывать десант в море, а совсем наоборот, то очень интересная ситуация получится. Смотри, вот Печилийский залив, его крайний северный угол – тут высадилась Четвертая армия Нодзу, две дивизии. Оттуда почти сто верст до Инкоу и все триста до Дагушаня, где высадилась Вторая армия Оку и уже продвинулась на сотню верст к западу. Скажи мне как моряк: какую из своих армий японцам легче всего питать всем необходимым?
– Дагушаньскую группировку, – без малейшего промедления произнес наместник и склонился над картой, взяв в руку карандаш. – Смотри, транспорты идут вдоль западного побережья Кореи и, не доходя до реки Ялу, отворачивают к Дагушаню. На переходе их прикрывают броненосные крейсера, которые отобьют любое нападение наших крейсеров, которых не так и много…
Алексеев поморщился, видимо, вспомнив о печальной судьбе «Дианы», но быстро справился с нервами.
– От островов Эллиота могут немедленно выйти три их броненосца, но вероятней всего, четыре – «Сикисиму» они быстро починят, у них большие доки для этого есть, в отличие от нас. Напасть на Дагушань мы не можем, даже миноносцы отправить – у японских дестройеров скорость на два узла больше. Такой риск не допустим: если перехватят, то только на берег выбрасываться останется, иных вариантов просто нет.
– А залив Западной Ляохе?
– Тут идти в Печилийский залив мимо Шандуня или прижиматься к Квантуну, что они уже сделали. Порта там нет, даже гавани рыбацкой – на баркасах грузы к берегу перевозят. Разгрузка одного транспорта неделю занимать может. Мелководье, все от приливов и отливов зависит. – Алексеев постучал карандашом по карте и вопросительно посмотрел на Фока. Тот ухмыльнулся, а наместник неожиданно побагровел, выругался в сердцах.
– Они хотели растянуть наши войска, создав еще одно операционное направление, – спокойно произнес Фок. – Но ошиблись – нужно было брать Инкоу, там порт, оттуда перерезать железную дорогу на Квантун проще простого. Да, потери были бы большие, и не факт, что они высадились бы, все же мы могли остановить наступление на Оку и отвести вой ска обратно на Инкоу. Потому и выбросили десант в самом углу залива – китайцы им, понятное дело, возражать не будут. Вот тут я и вспомнил про Галлиполи – там турки в 1915 го ду блокировали десант английского корпуса на плацдарме, и союзники целый год его снабжали морем.
– Ты ничего о том мне не говорил, – с недовольством произнес Алексеев, а Фок спокойно пожал плечами.
– Сегодня расскажу, раз такой разговор пошел и времени мало остается. Но тут дело в ином – сможет ли Того держать там постоянно броненосцы и прикрывать транспорты все время?
– Это невозможно – держать корабли там все время. Нужно загружать уголь и припасы, время от времени перебирать машины.
– А если наши броненосцы, те, у которых ход приличный, выйдут с утра пораньше из Порт-Артура и учинят в Печилийском заливе погром? Как будет реагировать Того, броненосцы которого еще стоят на Эллиотах? А ты ведь так и не вывел «Цесаревич» и «Ретвизан» в море. Почему?
– «Диана» погибла, не стал рисковать, – пробормотал наместник, склонившись над картой, и Фок улыбнулся: намеки он рассыпал, теперь адмиралу нужно принимать самое важное решение в своей жизни…