– Мы понесли слишком большие потери, недопустимые…

На Алексеева было страшно смотреть – за те три дня, что они не виделись, адмирал почернел лицом, красные глаза воспалены, непонятно, спал ли он вообще за это время. Хотя вряд ли, от таких одномоментных потерь впору на стенку лезть и при этом ругаться как сапожник в хмельном угаре. Однако наместник был трезв, и в привычном для него «адмиральском» чае коньяк присутствовал в виде десятой части, не больше. Зато курил Евгений Иванович не просто много, а взахлеб, смоля одну папиросу за другой, впрочем, и Фок от него не отставал – дела у двоих не заладились.

В ночном бою удалось потрепать конвой серьезно, примерно на четверть, отправив на дно до десятка транспортов. Еще один выбросился на берег в бухте Десяти кораблей, и с него как тараканы полезли японцы. Вот только паники не вышло – их встретили пограничники с артиллерийской батареей, следом сотня верхнеудинских казаков, затем подоспел батальон 28-го ВС стрелкового полка, и последними, когда десант был практически уничтожен, подошли крепостные части.

Около двух сотен японцев сдались в плен, оставшись без офицеров, что фанатично сражались, и им всем повезло. Несколько десятков солдат Страны восходящего солнца, что разбежались, стали жертвами китайцев, и то, что увидели потом русские, лучше было бы им не видеть. Даже бывалые пограничники, привыкшие к зверствам хунхузов, выглядели бледно, а новобранцы уделали все кусты. Хотя надо отдать должное: винтовки, штыки, патроны китайцы отдали победителям.

Вот только потери оказались большими: крейсер «Диана» столкнулся в темноте с «асамоидом» и был превращен в полыхающий костер, на который, как мотыльки на огонь, налетели японские миноносцы. «Богиня» получила торпеду, лишилась хода. И только тогда командир крейсера светлейший князь Ливен приказал оставить гибнущий корабль, четыре сотни моряков спасла «сестра» – вовремя подоспела «Паллада».

Командир крейсера в бою проявил удивительную осторожность, лишь два раза открыв огонь по транспортам, но зато потом его корабль принял участие в спасении команд «Забияки», приняв ночью на борт больше сотни русских моряков с раненым контр-адмиралом Лощинским, а следом выловил из воды экипаж затонувшего от повреждений миноносца «Решительный» и минного катера «Авось», что был задействован от броненосца «Ретвизан».

«Баяну» не повезло – ему пришлось драться с двумя броненосными крейсерами, когда горящая «Диана» выползла из боя, и он вернулся в Порт-Артур утром на двенадцати узлах. От попадания в рубку восьмидюймового снаряда погиб командующий крейсерским отрядом капитан 1-го ранга Рейценштейн, так и не дождавшийся погон контр-адмирала, хотя представление в Петербург давно ушло. Командира «Баяна» Вирена отправили в госпиталь – он стал инвалидом, потеряв глаз и руку.

А вот вышедшим в ночную атаку минным катерам, которых сопровождали «Всадник» и «Гайдамак», не повезло – из дюжины обратно никто не вернулся, все погибли с командами, только чудом спасли семь моряков катера «Авось». Транспорты охраняло множество малых миноносцев и миноносок, они и истребили атакующие катера, которые смогли торпедировать лишь пару транспортов.

Прикрывавшим паровые катера русским минным крейсерам пришлось в том бою совсем плохо. Спасенные матросы видели, что «Гайдамак» расстрелял однотрубный японский крейсер под адмиральским флагом. Тут можно было не гадать – это был флагман 4-го отряда контр-адмирала Урио крейсер «Нанива», он один подходил под это описание. Тот самый, что участвовал в бою у Чемульпо, после которого были затоплены крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец».

Хорошо, что команду торпедированного «Всадника» спасли полностью – вовремя подоспел миноносец «Боевой». Горящая канонерская лодка «Гиляк» выбросилась на отмель, едва доползла до бухты Луиза, пожар на ней потушили лишь с помощью артиллеристов береговой батареи. Бой со старой японской канонеркой вначале пошел при полном равенстве – каждый корабль имел по паре 120-мм пушек, только «Гиляк» вдвое больше по водоизмещению, а потому японская канонерка заполыхала. На «огонек» заявился японский крейсер, и теперь досталось русскому кораблю – слишком большим оказался перевес в огневой мощи в пользу «Такачихо».

И заключением всех бед явилось потопление вражескими миноносцами «Разбойника» прямо у Порт-Артура. Японцы напали под утро, когда он встречал избитый крейсер «Баян» и принял на себя идущую на того торпеду – хорошо, что тонул старый корабль медленно и команду успели спасти. Правда, обоим нахальным визитерам уйти не удалось – один был потоплен подоспевшим «Джигитом», а в другой миноносец попала чугунная бомба с «Баяна», лишив его хода. И вот тут комендоры крейсера показали себя во всей красе, попав в своего несостоявшегося убийцу первым же полновесным залпом с трех кабельтовых – маленький кораб лик просто разнесло на куски, что послужило еще одним доводом в пользу увеличения противоминного калибра на броненосцах и крейсерах.

А вот 2-му крейсерскому отряду с 1-м отрядом миноносцев удалось обойтись без каких-либо потерь в вымпелах, нанеся врагу огромный ущерб – Эссен просто какой-то счастливчик, настоящий любимец капризной Фортуны. Или, быть может, храбрецам везет в бою, такое ведь тоже бывает, и довольно часто.

«Аскольд» в ночном бою наскочил на «Акицуцу», совсем еще не старый крейсер, двухтрубный. Теперь роли поменялись, и как «асамоид» раньше безнаказанно избивал «богиню», так теперь русский крейсер проделал со своим японским оппонентом те же «процедуры», и полыхающий «самурай» был добит торпедами.

«Новик» натолкнулся на канонерскую лодку «Амаги» и отправил ее на дно – схватка «Гиляка» с «Такачихо» повторилась, только на оборот. Затем жертвой русского крейсера стал дестройер, большой миноносец «Акацуки», попытавшийся пойти в торпедную атаку, но встреченный убийственным огнем 120-мм пушек.

Однако самый большой успех выпал на долю флагманского «Боевого» – миноносец атаковал и потопил крейсер «Такасаго», впервые применив залповую стрельбу торпедами, разом выпустив четыре самодвижущихся мины, из которых половина попала в цель. Успеху способствовала отчаянная атака «Сердитого», расстрелянного японским крейсером в упор и погибшего со всем экипажем. Но свою задачу миноносец выполнил – отвлек все внимание на себя и тем способствовал удачной атаке «Боевого».

Фок только закряхтел, когда узнал, что погиб полярный исследователь и гидрограф лейтенант Колчак. История и так пошла несколько иным путем, а тут потеря знаковой в будущей Гражданской войне фигуры. Но тут же прогнал от себя эту мысль: он в теле реципиента вряд ли доживет до столь отдаленного будущего.

Кроме миноносца Колчака и «Решительного» из 2-го отряда «соколов» погиб «Сильный» вместе со своим командиром капитаном 2-го ранга Криницким – из команды спасли только одного матроса. Корабль был неожиданно атакован миноносками, в него попали две торпеды практически одновременно. Такого двойного удара и крейсер не пережил…

– Понимаешь, у меня в Петербурге полно «доброхотов», они ведь скажут, что я потерял в этом бою пять крейсеров, и неважно, что пара – минные крейсера, по водоизмещению равные дестройерам, и с ними два старых клипера, которые давно собирались списывать. Зачем только я сам в классе крейсеров второго ранга их оставил? А еще канонерская лодка и три «сокола» да двенадцать минных катеров из четырнадцати, которые в строю были. И все это в одночасье на голову свалилось!

Алексеев закурил очередную папиросу, сломав несколько спичек – руки адмирала тряслись. И хрипло произнес осевшим голосом:

– Но главное – люди: на эскадре полтысячи погибших, такое в голове не укладывается!

– Я прекрасно тебя понимаю, Евгений Иванович. Только флот такие потери несет в один момент, а наши войска – каждый день, – совершенно спокойно произнес Фок. – Что касается потерь в кораблях, то их можно легко восполнить, причем за короткий срок. Отобрать пригодные пароходы водоизмещением в одну-две тысячи тонн, вместе с командами, которые мобилизовать, а то их на перешейке у Цзиньчжоу партиями отлавливают, сбежать из Дальнего хотят куда подальше от войны. Укрепить и защитить все, что нужно – листовым железом, можно и бетон залить – броня такая выйдет, что мелкокалиберным пушкам будет не по зубам.

Фок поймал на себе удивленный взгляд Алексеева, но продолжил спокойно говорить, видя, как наместник его внимательно слушает.

– Привезти из Владивостока шесть сто двадцатимиллиметровых пушек с «Рюрика» с сорокасемимиллиметровыми орудиями вообще не проблема. Распределить спасенные команды по новым боевым единицам. Вот тебе импровизированная канонерская лодка, и давай им всем старые названия погибших кораб лей, какие хочешь: «Разбойник», «Всадник», «Гайдамак», да тот же взорванный «Кореец», в конце концов. Таких сторожевых кораблей много потребуется – нельзя нормальные канонерские лодки и миноносцы под торпеды подставлять. А японцы будут продолжать попытки минировать воды, да и на наши дозоры нападать. Это будет своего рода расходный материал – пароходов у нас вполне хватает, в Дальнем, Инкоу и Порт-Артуре одни трубы торчат на рейде.

– В гаванях, – машинально поправил Алексеев и задумался. Потом неожиданно спросил: – А где миноносцы и минные катера взять? Не подскажешь?

– А запросто. Я старичком подборку старых журналов внимательно перечитал, там целая серия сюжетов про разные корабли была. Болел сильно, вот и пристрастился – у внука целые подписки журнала того были стопками за много лет собраны. Так вот, в Америке сейчас Никсон (фамилию запомнил – как у президента) может строить катера на бензиновом двигателе, что намного лучше любой паровой машины. Сейчас наши дипломаты прицениваются, хотят закупить у него десять штук этих катеров. Давай я тебе их нарисую, благо хорошо запомнил эти «газолинки».

Фок быстро нарисовал вид сбоку и сверху вооруженного торпедным аппаратом катера, благо память имел великолепную. И написал рядом основные характеристики, указав цену покупки, от которой Алексеев непроизвольно охнул – больше полумиллиона долларов за десяток, а если в рубли переводить, то целый миллион с немалым таким довеском.

– Мореходность у них хорошая, полубак высокий, со скулами. Ты отлично рисуешь. Так, два двигателя по триста лошадиных сил – скорость свыше двадцати узлов. Прилично! – Моряк сразу вытеснил в Алексееве наместника и взял без промедления, как говорится, быка за рога.

– Давай рассказывай все, что про эти «газолинки» знаешь, для меня каждая мелочь сейчас важна.

Фок только тяжело вздохнул, понимая, что за язык его никто не тянул, сам ведь о них поведал. Принялся рассказывать, напрягая память и приводя детали сделки, что должна была быть подписана в августе, а в декабре на Балтику прибыли бы эти катера. Но, судя по настойчивости Алексеева, все может пойти несколько иначе…