Внезапно лицо мона озарилось радостью, будто ему в голову пришла самая гениальная идея на свете.

– Душечка моя, а давай если я уменьшу дворец, то ты не будешь пытаться меня арестовать?

– Это еще с какой стати? – спросила Таала. – Тебя надо арестовать уже за сам факт твоего существования, даже если бы ты не был моном. Таким, как ты, надо сразу головы рубить.

Вместо того чтобы обидеться, Лъо воспринял это как комплимент и заулыбался шире прежнего.

– Ведь ты не веришь, что я могу уменьшить дворец?

– Не верю, что ты можешь сделать что-то настолько полезное, – процедила Таала сквозь зубы.

– Спорим, я его уменьшу? – подмигнул Лъо. – Если выиграю я, ты меня не арестовываешь. Если ты, я буду звать тебя по имени, и перестану оскорблять, и вообще стану сладкой и заботливой пироженкой до конца дней своих.

– Какая еще пироженка! – воскликнула Таала, упрямо сложив руки на груди. – Не можешь уменьшить, так и скажи.

– Нет, правда, у тебя есть шанс выиграть. Я же только в теории знаю, как это сделать, сам ни разу не пробовал.

Таала быстро шагала вдоль стены к водосточной трубе, не проявляя интереса к его предложению.

– Подумай, лисичка моя двухвостая! Ты не знаешь, каким милым и вежливым я могу быть. Даже галантным. Буду открывать перед тобой двери, уступать тебе место. Не то чтобы тут есть двери и стулья… – Он задумчиво огляделся. – Я уступлю тебе самый мягкий труп, когда мы сделаем привал.

– Придурок! – Таала резко остановилась и всмотрелась в веселое лицо мона. – Ну хорошо, – сказала она с угрозой в голосе. – Если я выиграю, ты будешь вежлив, будешь звать меня не иначе как по имени и служить мне до тех пор, пока мы здесь, а потом поедешь со мной к ближайшему отделению Особого ведомства. Если выиграешь ты, я дам тебе час форы, когда ты побежишь из Полесии.

Как будто они выберутся хотя бы из этой долины! Легко было вести подобные споры, когда ни Таала, ни Лъо толком не верили в возможность спасения.

– Пять часов, – нагло ухмыльнулся мон.

Таала ткнула в него пальцем:

– Полтора часа максимум.

Лъо всерьез задумался, почесывая подбородок и просчитывая возможности. Ему хватило бы и часа, но это же дело принципа.

– Три часа.

– Два, и это мое последнее слово, – твердо заявила Таала.

Целую вечность они смотрели друг другу в глаза, будто продолжали торговаться. Но тут вблизи послышался крик птенцов, и демонам пришлось обернуться в их сторону.

– По рукам, – сказал мон. – Идем быстрее.

Таала потребовала закрепить соглашение кровью.

– Ты что, мне не доверяешь? – с невинным видом спросил Лъо. – Я тебе даю слово мона!

Ответом ему был многозначительный взгляд исподлобья, который так и говорил: «Как тебе можно верить, предатель родины?»

Мон разочарованно надул губы, но затем согласился. Когда они прокололи пальцы и кровью нарисовали магические знаки на ладонях друг друга в подтверждение клятвы, внизу послышалось заинтересованное урчание. Лъо и Таала повернули головы. Открыв клювы, птенцы пялились на них с таким вожделением, что Таала на всякий случай направила на них копье. Демоны поспешили завершить короткий обряд.

– Почему они не нападают? – спросила Таала.

– Зачем? Вокруг и так полно еды, – сказал Лъо, наблюдая, как ее кровь, светясь, исчезает на его ладони. – Кстати, не то чтобы мне понадобится эта информация, ведь я собираюсь выиграть, но просто из любопытства спрошу: а как тебя, собственно, зовут?

Таала вся вспыхнула от ярости. Мон мог поклясться, что ее щеки зарумянились. Он невинно хлопал глазами, делая вид, что ничего не заметил, про себя же посмеивался над ее эмоциональностью. Но когда она, уронив копье, замахнулась на него мечом, он скорее побежал к водосточной трубе, твердя, что она не может его убить, иначе дворец останется огромным гнездом жутких монстров. Птенцы с гоготом побежали за ним.

Таала гневно смотрела ему вслед.

– Чтоб они тебя сожрали! – крикнула она, а затем зашипела, поднимая копье: – Когда догоню тебя, не поведу в Особое ведомство, а убью лично. Все равно после всего, что здесь произошло, твоя смерть никого не впечатлит. Скажу, что тебя съела одна из птиц.

– Это против правил, дорогая.

– Ничего не против, – пробурчала Таала. Идя за ним, она немного успокоилась, поняв, что он специально ее провоцирует и нет смысла так бурно реагировать. Но от этого ее раздражение не уменьшилось.

Пока они обсуждали условия спора, совсем стемнело.

У водосточной трубы Таала попыталась отогнать птенцов, размахивала копьем, но твари только ужасающе синхронно хлопали глазами и покрикивали так, что хотелось оглохнуть, лишь бы не слышать их.

– Так, ну-ка отойди, – сказал мон птенцу, мешавшему приблизиться к трубе.

Тот щелкнул клювом, выронил еду, издал разочарованный вопль, заставивший Лъо отпрянуть, и вновь подхватил пищу с земли. Мон замахал на него руками со словами:

– Ну же, отойди, скотина неотесанная!

Птенец не понимал, и пришлось ногой отодвинуть его с дороги. Забавно покачиваясь, он сделал несколько неуклюжих шагов вбок, пристально глядя на демона. Как только мон прошел мимо, птенец двинулся за ним, отрезав от него Таалу. Остальные, заметив, что Лъо куда-то идет, поспешили следом.

Когда один из птенцов второпях чуть не сбил ее с ног, Таала поняла, что произошло.

– Высочество, у тебя дети есть? – Она с трудом сдерживала ядовитый смех.

– Ты же знаешь, что нет.

– Теперь есть. Трое. Как ты их назовешь?

Обернувшись, Лъо встретился взглядом с двумя парами мутно-желтых глаз одного из птенцов. Тот преданно смотрел на него снизу вверх и урчал, на этот раз не роняя еду.

– Вы что удумали? – возмущенно воскликнул Лъо. Наконец и он догадался, что монстры следуют за ним, приняв за родителя, ведь он был первым, кого они увидели при рождении. – Э-э-э, нет! Я не ваша мама! Валите отсюда, иначе уменьшу вас вместе с дворцом!

Птенцы снова закричали, снова уронили еду, снова начали ее искать. Казалось, жизнь их ничему не научила.

Таале сделалось невероятно весело. Она засмеялась и уже не могла остановиться.

– Мне не нужны такие тупые дети! – в ужасе закричал Лъо. – Что ты ржешь, соглядательница?

Но Таала так смеялась, что даже не могла ответить.

– Ты зря радуешься, – заметил мон, сдерживая улыбку. Он ни разу не видел, чтобы Таала смеялась так весело и заразительно. – Я их выдрессирую и натравлю на тебя.

– Ну да, конечно! – сказала Таала, давясь смехом и утирая слезы. – Кстати, может, пока они не оперились, они не бессмертны? – Она занесла меч над одним из птенцов.

В Лъо проснулось чувство собственности.

– Стой! Они же дети!

Он хотел остановить ее, переступив через птенца, но тот полез ему под ноги, отчего мон споткнулся и упал на Таалу. В поисках равновесия он ухватился за ее талию.

– Что ты делаешь, маньяк? – воскликнула она, в то время как Лъо все еще пытался выпрямиться, опираясь на ее плечи. Таала оттолкнула его со словами: – Если в виде птенцов они не опасны, то мы можем избавиться хотя бы от этих троих.

Лъо ухватился за стену, чтобы не упасть. К его разочарованию, Таала была права. Со взрослыми монстрами им не потягаться – проще уничтожить их уже сейчас, чтобы избежать проблем в будущем. И потом, птенцы были жутко страшные. Правда, они так преданно смотрели на мона, что он всерьез задумался о том, чтобы вырастить их и воспитать, превратив в верных слуг. Три огромные бессмертные птицы в его распоряжении, разве это плохо?

С другой стороны, неизвестно, какая магия в них заложена. Вдруг, когда они вырастут, они будут слушаться лишь своих создателей? Нет сомнений, что птицы выведены искусственно, иначе он бы слышал о них раньше.

Таала вновь замахнулась на глупого птенца, для уверенности вызвав в памяти образ взрослой птицы с ее жутким клювом, хвостом-плетью и сбивающими с ног воплями.

Не ожидавший ничего плохого птенец что-то выискивал у себя под ногами, когда на шею ему обрушилось острое лезвие. От удара он сильно пошатнулся, голова подалась вниз и застряла между телами. Маленький монстр замахал плешивыми крыльями и приглушенно заверещал.

Двое других птенцов в страхе заорали и попробовали спрятаться за Лъо, однако им мешала стена, у которой тот стоял, так что они врезались в нее головами.

Пока застрявший птенец пытался выбраться из ловушки, Таала ударила его снова, отчего он ушел еще глубже, но не пострадал. Ее охватило отчаяние. Эти твари и впрямь непобедимы даже в детстве. Из принципа она опять замахнулась.

– Ну хватит! – сказал Лъо усталым голосом и остановил руку Таалы. – Они бессмертны, смирись.

Он не стал помогать застрявшему птенцу, решив, что без него будет проще справиться с оставшимися двумя. Другие твари, равнодушные к беде товарища, теперь неотступно следовали за Лъо и с опаской поглядывали на Таалу.

– Ладно, что нужно сделать, чтобы уменьшить дворец? – спросила она, убирая меч. – Мы можем оставить птенцов внутри, чтобы они тоже уменьшились, так?

– Теоретически можем. Нужно попасть в специальную комнату, прочитать заклинание и обагрить кровью установленный там магический уменьшитель.

– Кровь будет твоей, – предупредила Таала.

– Кровь будет моей, потому что кровь простолюдинов не подходит.

Таала в раздражении цокнула.

Они полезли на крышу. И хотя птенцы не умели летать, они обладали удивительными способностями к прыжкам в высоту. Они с легкостью запрыгнули на конек еще до того, как туда взобрался Лъо.

– Тебе не кажется странным, что это место никто не охраняет? – спросила Таала, когда они спустились на заполненный яйцами двор.

– Да чего тут охранять? Яйца небьющиеся, птенцы бессмертные, вокруг безжизненные горы да равнины. Кто вообще сможет сюда добраться? И главное – отсюда выбраться?

Двое птенцов забавно скатились с крыши и плюхнулись на двор, не испытав никакого дискомфорта от ударов. Неуклюже поднявшись, они вперевалочку пошли за Лъо, щелкая окровавленными клювами и звонко покрикивая.

Со стороны сада стены дворца были еще великолепнее, чем снаружи. Украшенные перламутровыми разводами, они сверкали, несмотря на ночную темноту.

– Это сделано, чтобы поднимать настроение даже в плохую погоду, – сказал Лъо, проведя по мозаике пальцами.

Когда-то в детстве в таком же дворце, рядом с летней резиденцией архимона, они с Миистом пытались отколупать кусочки перламутра со стен, чтобы украсить ими свои поделки. Однако мозаики защищала особая магия, и у мальчиков ничего не вышло.

Магическая комната находилась под землей на месте фонтана. Таале и Лъо пришлось освобождать вход в нее от яиц. Под ногами у Лъо все время путались птенцы, что сильно замедляло процесс.

– Так ты говоришь, у архимона было два переносных дворца? – Таала переложила большое яйцо в сторону.

– Нет, у архимона оставался только один. Другой давно сгорел.

– И его может увеличить или уменьшить любой член семьи?

– Только архимон и наследники. Его братья и сестры, если он им разрешит. Но им он не разрешал.

Лъо пересадил надоевших птенцов на собранную им горку из яиц и велел сидеть смирно. Однако стоило ему отойти, те сползли вниз и, попискивая, пошли за ним, мешая освобождать вход.

– То есть сюда принес дворец или архимон, или кто-то из твоих сестер, или брат. Или ты сам. – Таала сопроводила последние слова полным подозрения взглядом.

– Очень смешно.

Таала многозначительно пожала плечами, будто допускала и такое, затем спросила:

– И никого нельзя научить им управлять?

– Нет, это обязательно должен быть член семьи.

Сначала Лъо подумал, что кто-то из его родственников, как и он сам, сбежал из ссылки и перенес сюда дворец. Но затем сообразил, что это могло произойти больше десяти лет назад, что кто-то установил здесь это гнездо для птиц еще до революции. А теперь монстры по всей Полесии собирают корм для будущих птенцов.

Кто это мог быть? На этот счет у него имелись догадки. Но зачем? Какой-то заговор по восстановлению монархии? Тогда откуда эти демоны знали заранее, что монархия падет? Что-то здесь не клеилось. Мон никак не мог связать события в одну цепочку, которая привела бы к имевшемуся результату.

Наконец они разобрали центр сада от яиц. Им открылось заполненное белесым песком округлое углубление, действительно напоминавшее след от фонтана.

Лъо спрыгнул туда, порезал палец и окровавленным кинжалом нарисовал в самом центре тайный отпирающий знак.

– Ты идешь, бусинка? – спросил он.

Таала раздраженно покачала головой в ответ на «бусинку», но спрыгнула к нему. Птенцы тоже прибежали к Лъо.

– Ну уж нет, дети мои, вы останетесь снаружи! – Мон по очереди выкинул их как можно дальше, после чего поспешно прошептал заклинание и прижал к себе Таалу.

Она напряглась и скривилась от отвращения, не желая, чтобы он ее трогал. В то же время от его тела исходило приятное тепло. Она так замерзла от всей этой темной энергии, что в его объятиях было даже уютно, если забыть, кто он такой.

Демонов затянуло в темную комнатку, настолько маленькую, что все их попытки разойтись, чтобы не касаться друг друга, были тщетны. Половину помещения занимал постамент с прозрачным шаром наверху. Когда Лъо притронулся к нему, шар засветился.

Таала до сих пор не могла поверить, что Лъо уменьшит дворец. Она привыкла думать, что все родственники архимона – безмозглые и бесполезные создания, способные только на безделье и прожигание жизни.

– Я никогда не делал этого сам, – предупредил Лъо. – Если ты случайно умрешь в процессе, обещаю не отдавать тебя птенцам, а похоронить глубоко под одной из здешних гор.

– Заткнись и делай что нужно, – злобно прошипела Таала, а сама подумала: «За что мне это?»

Мон хихикнул как можно противнее только ради того, чтобы позлить ее, и занес кинжал над запястьем. Для исполнения этого заклинания требовалось много крови.