Все обезьяны у нас в Московском зоопарке как обезьяны. Бананы едят и тепло любят. Едва начинаются холода – хватают бананы и прячутся по зимним помещениям. До следующего года, когда снова тепло будет.

Но есть у нас другие обезьяны, снежные. Правда, бананы они тоже любят, но ещё больше – холод. Только появится снег, вывалятся они кучей наружу и давай кувыркаться-веселиться! Разве что снеговиков не строят и на санках не катаются.

Шерсть у них толстая, как шуба и на голове будто бы шапка.

Я всё думал: где же это такие зимние обезьяны живут? Неужели в Африке? Зачем же им там шуба? Там они в ней только преть будут. Наверное, это какие-нибудь наши обезьяны. Чукотские. Обитают на севере, питаются травами и кореньями. А может, они даже бани строят и хижины из олень-их шкур – яранги.

Посмотрел я в глаза одной зимней обезьяны, чтобы узнать, может ли она строить баню и жить в хижине? Обезьяньи глаза были наполнены мудростью, и я решил, что может.

«Вот от них, наверное, человек и произошёл, – думаю. – Начал строить бани и произошёл. И вовсе не труд сделал из обезьяны разумное существо, а мороз. Поневоле поумнеешь, коли замёрзнуть не хочешь!»

Обрадовался я такому открытию. Даже гордиться стал. Подумывал, не написать ли мне какую-нибудь диссертацию.

Но однажды, проходя мимо обезьян, я случайно заметил под снегом уголок таблички. Расчистил её и прочитал: «Японский макак. Место обитания: северные острова Японии».

«Э-э! – думаю. – Так это японцы от них произошли. Это в Японии они бани строят и в ярангах живут! А мы, наверное, не от обезьян произошли, а от медведей!»

Поглядел я на обезьян ещё немного, почесал правый бок и пошёл вразвалку домой. В берлогу.