Зепп Блаттер борется за свою юридическую реабилитацию и восстановление своего доброго имени.

«Мяч круглый, игра длится 90 минут», – писал когда-то легендарный немецкий тренер Зепп Хербергер о простоте футбола. Однако реальность намного сложнее: Пятнадцать правил – это единственные правила, регулирующие правила игры ФИФА, с дополнительными примечаниями юридического характера (из Кодекса этики, правил передачи и Кодекса поведения в соответствии с правилами), которые являются девяти килограммовым сборником материалов с 38 глянцевыми публикациями.

Последние по-прежнему являются обязательными для 211 ассоциаций ФИФА, но с 27 мая 2015 года и вторжения американских властей в отеле Цюриха «Baur au Lac» в микромир футбола они заметно потеряли вес. Поскольку игра, которую защищает ФИФА вообще и Зепп Блаттер в частности, согласно параграфам закона и гражданским и уголовным критериям, играется в соответствии с правилами, выходящими за пределы влияния спортивной юрисдикции.

Именно из этого факта Блаттер надеется на его компенсацию: «Я убежден, что в этом мире есть справедливость. Я не сделал ничего, что противоречило бы закону».

Блаттер указывает, что различные принципы верховенства закона игнорируются в связи с его обвинительным заключением и осуждением. Это началось с временной приостановки деятельности 8 октября 2015 года. Обвинение, зачитанное без обвиняемого, было заслушано судебным органом Комитета по этике ФИФА. «Это нарушение прав человека», – говорит Блаттер. Первое возражение было отклонено, поскольку Комиссия по апелляциям ФИФА не может оспорить предварительные решения.

Блаттера раздражало оскорбительное обращение Всемирной федерации, которое подпитывало процесс его осуждения. Ключевую роль сыграл Доменико Скала, председатель Комитета по аудиту. Его публичный представитель, который также организовал сообщение следственной палаты Комитета по этике, неоднократно комментировал продолжающееся разбирательство – явно до объявления приговора. Вопросы вызывала административная работа главного адвоката ФИФА Марко Виллигера.

Тот факт, что Апелляционная палата ФИФА оставила запрет от 24 февраля 2016 года в силе и оправдала это решение практически с той же формулировкой, что и Комитет по этике, – вряд ли говорит о независимости этого органа. Сокращение от восьми до шести лет практически ничего не изменило. «Я очень разочарован. Тот факт, что независимая Комиссия по апелляциям, в которой сидит много моих старых товарищей, действительно меня беспокоит», – говорит Блаттер и выдвигает риторический вопрос: «Но за что на меня был наложен запрет? За финансовую операцию, которая не имеет никакого отношения к нарушению Кодекса этики?» Он особенно разочарован тем фактом, что и его, и заявления Платини не сочли релевантными.

Комиссия пришла к выводу, что выплата Мишелю Платини не была взяточничеством или коррупцией. Тем не менее она все равно добилась приостановки деятельности. Блаттер недоумевал: «Передача – это не подарок. Между Платини и мной был контракт – устный. Тот факт, что апелляционная комиссия сократила запрет на два года, полностью лишен логики». Блаттер был особенно раздражен тем, что смягчение приговора оправдывали его футбольными заслугами». Если для них это показатель, то мой приговор был бы намного мягче приговора Платини. В конце концов, я работал намного дольше, чем Платини».

Блаттер видит себя жертвой заговора, устроенного США: «Все дела, которые рассматривал Комитет по этике до этого, продолжались несколько лет. Только мое дело, а также дела Платини и генерального секретаря Жерома Валке быстро прошли через все инстанции. И почему отстранение на шесть или восемь лет? Если сравнивать со швейцарским уголовным законодательством, я должен был сделать что-то действительно серьезное».

Время оглашения было практически издевательским – через восемь дней после суда и менее чем за 48 часов до проведения Выборного конгресса. Блаттер больше не имел возможности вмешиваться в ход спортивного арбитражного суда. Теоретически он мог временно приостановить слушание и потребовать, чтобы его допустили к Конгрессу. Но он отказался от этого шага. Оставались сомнения в законности внеочередного избирательного съезда. Его ход противоречил уставам ФИФА. Потому что уходящий президент должен был либо подал свою отставку, либо быть отстранен.

Давний президент ФИФА узнал о решении высшей инстанции в своем доме в Цюрихе. Швейцарец суммировал свои чувства по поводу вердикта в кратком пресс-релизе: «Я глубоко разочарован Апелляционной комиссией ФИФА. Конечно, я передам дело в CAS».