До конгресса в 2002 году в Сеуле Блаттера оценивали очень критично. Но в день выборов ситуация кардинально поменялась. Исполняющий обязанности президента стал победителем в борьбе за власть.
Решающий поединок – ровно в полдень – момент истины. И речь шла не о старом вестерне. Это не случилось однажды на Диком Западе и не было связано с набегами Бутча Кэссиди и Сандэнс Кида. Тем не менее события, связанные с 53-м Конгрессом ФИФА 29 мая 2002 года в Сеуле, напоминали решающий поединок с боеприпасами и дымящимися кольтами. По сравнению с ним, финал Кубка мира, прошедший 31 день спустя между Бразилией и Германией (2:0 – дважды забил Роналду) в городе Йокогама был просто сказкой на ночь.
Еще до съезда не пели никаких колыбельных. «Все думали только о том, как быстрее избавиться от меня», – вспоминает Блаттер. Среди прочего, Английская футбольная ассоциация (ФА) призывала все национальные ассоциации снять президента с должности.
Отправной точкой была «попытка государственного переворота» Мишеля Цен-Руффинена, занимавшего тогда пост генерального секретаря. Швейцарец заявлял в средствах массовой информации, что в ФИФА процветает бесхозяйственность, растраты и коррупция. Затем он представил 30-страничное досье исполнительной власти ФИФА на собрании в Цюрихе, в котором он предъявлял серьезные обвинения против Блаттера. Президент УЕФА Леннарт Йоханссон немедленно попросил его уйти в отставку. «Это была серьезная ошибка – с точки зрения содержания и формы, – говорит Блаттер, – потому что только Конгресс может снять с должности президента ФИФА».
Даже 13 лет спустя Блаттер недоумевает по поводу поведения Йоханссона. В конце концов, своим лидерским положением в Европейской ассоциации швед в значительной степени был обязан поддержке Блаттера. После ухода француза Жака Жоржа с поста президента УЕФА в 1990 году президент швейцарской федерации Фредди Румо сначала был главным претендентом на пост. Во всяком случае, Румо был уверен в своих шансах – настолько уверен, что в преддверии президентских выборов он посетил штаб-квартиру ФИФА в Хицигвеге в Цюрихе, чтобы представить свои планы и идеи Жоао Авеланжу. «Румо, как и я, родился 10 марта, но это наше единственное сходство», – говорит Блаттер.
Кандидат УЕФА Румо вошел в штаб ФИФА в Цюрихе с таким видом, как будто весь мир (или Европа) принадлежал ему и без колебаний объявил: «Через несколько недель я буду избран президентом УЕФА, и моим первым действием будет изучение ваших финансов. Я также требую, чтобы судейская комиссия попала под мою юрисдикцию».
Авеланж наблюдал за его выступлением с недоумением и раздражением. Позже он процитировал Блаттера и дал четкие инструкции: «Послушай, я позабочусь о том, чтобы этот маленький выскочка не был избран».
Выборы состоялись 19 апреля 1990 года на средиземноморском острове Мальта – во время распада Советского Союза в условиях совершенно новых мировых политических порядков. Прежде всего, самая большая страна в мире, Россия, имела непропорционально большой вес в плане влияния с бывшими советскими республиками. Блаттер понял, что он должен начать лоббировать прямо там. Поэтому Авеланж приказал своему генеральному секретарю вызвать президента российского союза Вячеслава Колоскова в его гостиницу накануне выборов: «Мы объяснили ему ситуацию – и, видимо, он понял это послание». Йоханссон выиграл, и у Блаттера появился еще один враг: «Конечно, Румо ненавидел меня за это», – говорит он. С тех пор отношения между ними улучшились.
Но вернемся в Сеул 29 мая 2002 года: ФИФА провела внеочередной съезд до даты выборов, чтобы обсудить крупные финансовые вопросы и в особенности обвинения Цен-Руффинена против Блаттера. В первый день шло обсуждение только финансовых вопросов. На второй день Блаттер отложил протоколы и созвал пленарное заседание: «Сейчас самое время говорить откровенно. Каждый может свободно высказаться и снять камень с души. Я смогу выслушать все».
На самом деле главному футбольному начальнику пришлось многое услышать: критику, обвинения, требования об отставке. Любой политик, вероятно, сбежал бы, и любой солдат поднял бы белый флаг. Его противником был Иса Хаяту, президент Камерунской африканской конфедерации (CAF) – один из одиннадцати руководителей, которые три недели назад подали иск против Блаттера. Эта легальная лобовая атака по-прежнему непонятна президенту ФИФА: «Самое невероятное, что все истцы, несмотря на их необоснованные подозрения, могли продолжить работу на своих должностях в исполнительном комитете». Вначале заговор состоял из 13 человек: «Как двенадцать апостолов вокруг Иисуса», – говорит Блаттер. Но когда речь зашла об обращении в суд, двое отказались. Одним из них был испанец Анхель Мария Вильяр. Он сказал: «Я не хочу участвовать в вашем сговоре, это подло!» Другим отказавшимся был русский Колосков. «Да, они хотели посадить меня в тюрьму! Я этого не забыл. Но жизнь в ФИФА продолжалась», – говорит Блаттер.
В то время в Сеуле не было причин для помилования президента. Чем ближе становились выборы, тем сильнее ухудшалась ситуация. Хаяту был чрезвычайно уверен в победе и приветствовал активную критику в отношении Блаттера. Но президент итальянской федерации Франко Карраро – признанный финансовый эксперт – растопил лед. Он призвал к внутренней ревизии, чтобы получить больше контроля в области финансов. Позже это требование было выполнено. Кроме того, делегат ирландской федерации заявил, что торговля правами на показ матчей по ТВ, устроенная Блаттером, не имеет смысла. После встречи ирландец повернулся к Блаттеру, улыбаясь, и сказал: «Мой дорогой Зепп, ничего личного».
Сегодня Блаттер вспоминает об этом с улыбкой. В то время, конечно, он не воспринимал это так легко. Фронты были ожесточены. Но дебаты были проведены не зря. В конце концов, все получили право открыто высказаться. В ответ Блаттер и президент аргентинской футбольной ассоциации Хулио Грондона отметили два положительных момента: все обещания были исполнены и финансовое положение ФИФА было в порядке. «Не было причин беспокоиться», – говорит Блаттер сегодня.
В эти трудные дни он черпал силу из своего разнообразного профессионального опыта, который он получал с юных лет. Он подчеркивает важность своей работы в качестве корридорного в отеле в Альпах в Вале: «В то время я научился служить людям. Я умею рисковать и никогда не сдаваться. Вы должны не только приобрести обширные знания, но и знать, как их реализовать. Успех требует опыта и четких целей». Однако и другой компонент очень важен для успеха – на поле и вне его: «Без везения вам ничего не добиться. Я считаю себя везучим».
Когда в Сеуле прошли выборы, общественность ожидала победы Хаяту – особенно сами камерунцы. Но не Блаттер: «Я был оптимистом на выборах, но ожидал второго тура голосования». Хаяту был разочарован. Он принял вердикт по-спортивному и обреченно сказал Блаттеру: «Это Божья воля, что вы победили». Блаттер рассматривает сегодняшние отношения со своим конкурентом как «очень хорошие, как будто ничего не случилось». В то же время он знает, что солидарность в спортивной сфере – хрупкая вещь: «Конечно, Хаяту не забыл о своей мечте, но я был нужен ему для Африки. И, конечно же, я тоже не забыл. Но я простил».
С другой стороны, Блаттер общается через суд со «своим» бывшим генеральным секретарем Мишелем Цен-Руффиненом. Он называет его «Цуффиненом» и «дураком» – глупым, прежде всего, потому что он совершил ошибку: «Он думал, что Хаяту победит, и он сможет сыграть ту же роль, что и я для Авеланжа». Другими словами, Цен-Руффинен предположил, что он будет великим генеральным секретарем президента, который не заботится о бизнесе и позволит ему заниматься этим. Блаттер все еще потрясен наглостью своего бывшего компаньона: «Когда я думаю о том, что напал тот, кого я привел в ФИФА стажером, обучал и поддерживал в его ранние годы, и кому я доверял, у меня это не укладывается в голове».