Отражения окружают нас повсюду. Я не замечал этого, пока не начал от них прятаться. Четкие отражения на воде или стекле, размытые на матовых поверхностях. Оглянитесь вокруг! Как много предметов становятся зеркалами, едва на них попадает свет: экран телефона, глянцевый стол, плитка в коридоре или кран в ванной. Вы когда-нибудь замечали в них искаженные отражения? Если увидите что-то странное, не вглядывайтесь! Не привлекайте их внимание!

Я вижу их постоянно. А страшные размазанные лица смотрят в ответ. Темные души, которые хотят забрать меня себе. Они не уйдут сами! И думаю, есть только один способ избавиться от них навсегда…

И зачем я только познакомился с той девушкой? Хотя нет: это она познакомилась со мной. Мой сосед уехал в отпуск и оставил мне на неделю свою рыжую хаски по кличке Фрея.

Я выгуливал собаку во дворе и тут появилась она – невысокая стройная девушка с темными волосами, заплетенными в тугую косу. Ее карие глаза таинственно сверкали из-под тяжелых ресниц. Она не улыбалась.

На ней была черная футболка и обтягивающие джинсы. В ее внешности было что-то загадочное и притягательное. Я одновременно чувствовал нервную дрожь и восхищение.

Девушка интересовалась собакой: как зовут, добрая ли она, можно ли погладить…

Так мы и познакомились с Аней. Первая встреча переросла в совместную прогулку по скверу. И мы сразу договорились увидеться снова. Оказалось, что она живет в моем доме. Через один подъезд.

Мой сосед вскоре вернулся из поездки и забрал Фрею. Теперь мы с Аней встречались просто так, держались за руки, мило переглядывались. Между нами что-то началось…

На вторую неделю знакомства она пригласила меня к себе домой и сразу же познакомила с мамой. Такая же стройная и мрачная женщина по имени Людмила. Она стояла у раковины и мыла тарелки. Ее, в отличие от Ани, я много раз встречал в нашем дворе, но мы никогда не общались. Даже теперь, когда мы познакомились, она не приставала с вопросами, а только из вежливости предложила выпить кофе или чай с бергамотом.

Аня провела меня в свою комнату. Я оглядел скромную и приятную обстановку: светлые стены, раскладной диван, телевизор, шкаф, большое окно с тонкой тюлью. Кое-что из детства: куклы «Монстр Хай», плюшевый медведь с оторванным носом, старые школьные тетради, запрятанные в стеклянные шкафчики.

И тогда я задумался: неужели эта комната принадлежала Ане всю жизнь?

– Ты всегда здесь жила? – спросил я.

– Да, а что? – спросила девушка.

– Странно, что я тебя никогда не видел. Мы жили рядом и не замечали друг друга.

– Почему? Я помню, как видела тебя в детстве.

– А я тебя почему-то совсем не помню.

Не стоило трогать эту тему. Не надо было лезть в ее прошлое! Но я же понятия не имел, что там что-то не так.

Аня застыла, ее лицо стало бледнее, чем обычно.

– Был период, когда я не выходила из дома. Почти шесть лет я провела вот здесь, взаперти.

– Почему так? – обеспокоенно спросил я.

– У меня были причины… И я больше никогда не хочу вспоминать об этом.

– Извини. Не буду спрашивать.

Я пожалел, что нечаянно тронул что-то больное. И вдруг ее лицо озарилось непринужденной улыбкой:

– Забудь. Давай смотреть сериал!

Я достал из рюкзака разные закуски и разложил их на маленьком столике, а Аня плюхнулась на диван и включила телевизор.

– И как ты мог пропустить «Клинику»? Это один из моих любимых сериалов. Он всегда поднимал мне настроение.

Мы сели рядом. Я приобнял девушку за плечо, смеялся, когда смеялась она. За сюжетом почти не следил – у меня в мыслях было другое… Почему она так долго не выходила из дома? У нее были какие-то проблемы со здоровьем?

На середине третьей серии экран вдруг погас, девушка вздрогнула и вскрикнула. Затемнение длилось всего секунду, но она будто испугалась наших отражений на черном экране.

– Что с тобой? – забеспокоился я.

– Ничего, – ответила она. – Просто показалось что-то.

С той минуты девушка больше не смеялась над шутками в сериале. Она нервно кусала губы и опускала глаза каждый раз, когда экран становился темным между сценами. А потом Аня поставила сериал на паузу и сказала:

– Я плохо себя чувствую. Ты не обидишься, если мы встретимся завтра?

– Конечно, все в порядке, – ответил я, толком не поняв, что произошло.

Казалось, что ей не терпится выпроводить меня. Я ушел с надеждой, что она скоро мне все объяснит. Но девушка перестала отвечать на мои сообщения. Ее долго не было в сети.

Один день, второй… Ни одного ответа! Я позвонил несколько раз – она не взяла трубку. Меня это сводило с ума. Хотелось знать, что происходит. Мы ведь практически пара! Пусть наши отношения только начались, но все было нормально. Нельзя же вот так обрывать общение, ничего не объяснив.

И вдруг во вторник утром мне позвонили с незнакомого номера. Это была мама Ани. Я надеялся услышать, что все хорошо, но ее слова меня просто шокировали.

– Здравствуй, Витя. Я видела, что ты звонил, но не могла ответить. Анечка вчера умерла.

– Как?! – ноги задрожали, и я рухнул в кресло.

– Заходи, если захочешь, – вполне себе спокойно сказала женщина и повесила трубку.

Мне не хватало воздуха. Сердце сбилось с ритма. У меня только-только появилась девушка, и вот я ее уже потерял. Тот день был наполнен болью и отчаянием. Я провел его в слезах, не веря в то, что это произошло на самом деле. Пытался найти утешение в разговорах с близкими.

Только к вечеру я смог найти в себе силы пойти к ее матери. Не так мне представлялось ее лицо… Она была спокойна, как и ее голос по телефону.

– Здравствуйте, Людмила. Я пришел высказать соболезнования.

– Проходи, – женщина отступила от порога и позволила мне войти. – Чай, кофе?

– Кофе, пожалуйста, – ответил я, хотя и без того сердце выпрыгивало из груди.

Мы сидели на кухне. Казалось, все вокруг потеряло цвета. Даже эта женщина в блеклой домашней одежде, выглядела как старый фотопортрет.

– Что случилось с Аней? – спросил я.

– Загляни в ее комнату и все поймешь, – сказала Людмила, поставив кружку на стол.

Я не знал, что мне предстоит увидеть. Нужно ли быть готовым к этому? Страшно было представить, как должна выглядеть комната, чья обстановка может рассказать о случившемся с человеком… Что изменилось там за два дня?

Я прошел по коридору и с опаской приоткрыл дверь – полная темнота, хотя солнце еще не село. Только включив свет, я понял в чем дело: большое окно в комнате было заклеено старыми газетами. Наглухо! То же самое на стеклянных дверцах шкафчика. Телевизор развернут к стене, а журнальный столик застелен наволочкой от подушки.

Это выглядело просто безумно!

– У нее опять это началось, – устало заговорила женщина. – Сколько лет я с ней мучилась… Она видела страшные лица в отражениях. В телевизоре, в окнах… везде. Никакое лечение ей не помогало. Потом мне посоветовали сводить ее к одной бабке-знахарке. Я им никогда не верила, но уже так отчаялась, что стало все равно. А бабка помогла – Аня три года ничего не говорила про свои лица. И вот опять! Ты недавно приходил к нам… только ушел, и она давай все снова обклеивать.

– Мы смотрели сериал, и Аня как будто что-то увидела в отражении… – вспомнил я.

– Вот-вот! – закивала Людмила. – Дочь постоянно дергалась… Я хотела опять отвести ее к той бабке. Но у меня вчера была смена. Я пришла домой, смотрю: на кухне валяется мусорное ведро, веник, чистящие порошки. Аня вытащила все из-под раковины и раскидала по полу. Я не поняла в чем дело… Зову ее – не отвечает. Потом открыла дверцу под раковиной, а она сидит там, обняв колени. Мертвая.

Я представил эту картину и меня пробила дрожь:

– Вы так спокойно об этом рассказываете.

Людмила приложила пальцы к морщинистому лбу:

– Перегорело уже все! Я устала от такой жизни.

– И все-таки от чего она умерла? – спросил я.

– Сердечный приступ, – ответила женщина. – Анечка очень боялась того, что ей мерещилось.

Я не стал засиживаться в гостях и ушел, не обещая, что приду на похороны. Не знал, стоит ли: мы с Аней были знакомы совсем недолго. За пару недель я вряд ли успел стать для нее кем-то по-настоящему важным. И надо ли было мне приумножать свою скорбь участием в траурных обрядах? Я и так постоянно думал о безумии своей покойной девушки.

Дома меня ожидало одиночество. До этого я хотя бы проводил время с собакой, а теперь никого. Аппетит пропал, но желудок болел от голода. Нужно было заставить себя хоть что-то поесть.

В морозилке всегда был запас готовой еды и полуфабрикатов. Я поставил упаковку мини-пицц на разогрев и сидел на стуле, уставив пустой взгляд на микроволновку. Через три минуты, когда за прозрачной дверцей погас желтый свет, я увидел в отражении размытое лицо. Но не мое! Это был какой-то мальчик-подросток с абсолютно белой кожей, темными прорезями вместо глаз. Его образ напоминал черно-белое изображение плохого телесигнала.

Я вздрогнул, тряхнул головой и посмотрел снова. Лицо мальчика все еще висело в бликах темного стекла. Он качал головой, открывал и закрывал беззубый рот, кривлялся, как малый ребенок перед зеркалом.

«Вот и мне теперь кажется!», – подумал я.

В первый раз это было не так страшно. Мое видение объяснялось переутомлением и продолжительной скорбью. Уставшее воображение явило мне то, о чем я думал весь вечер: чужое лицо в отражении…

Но это было только началом! Теперь они смотрели на меня отовсюду! В каждом глянцевом предмете я видел что-то лишнее. Лица! Старые, молодые, детские. Но все жуткие и безобразные. Они гримасничали, кивали, шептали что-то немыми губами. Ни одно лицо не имело каких-нибудь особенных уродств, но все они внушали ужас! Лицо женщины исказила глубокая скорбь, лицо мужчины – безумный восторг, а лицо ребенка – страх…

Я видел их везде: в темном экране телефона, в чайнике, на мокрой поверхности пола, в часах, в дверце шкафа… в каждом предмете, в котором может что-то отражаться.

Причина этому была известна. Я думал, что скоро помутнение рассудка пройдет, но день ото дня становилось только хуже! Отражения стали полны лицами!

Я не решился принять ванну, когда увидел расплывчатую массу из десятков лиц на поверхности воды. И скоро эти существа вышли за пределы зеркальных поверхностей!

Сначала я увидел боковым зрением невысокую тень в коридоре. А ночью кто-то стоял в углу напротив кровати. Мне стало казаться, что в квартире поселился кто-то еще.

Происходящее со мной не было случайностью. Я заразился этим недугом! Аня умерла, передав мне свое «безумие». Неясно, как такое может быть…

Я вспомнил слова Людмилы про бабку-знахарку, которая помогла ее дочери справиться с навязчивыми образами на несколько лет. Мне нужно было снова поговорить с матерью Ани, и я пришел без предупреждения. Долго стучал и звонил в дверь, вел себя как помешанный. Долбился, пока меня не одернул голос сзади:

– Привет!

Я обернулся. Из двери напротив выглядывал парень. Такой высокий, что едва не упирался головой в верхнюю часть дверного проема. Он был атлетического сложения, светло-русый и голубоглазый. Как давно я не видел нормальных человеческих лиц! Мы встречались раньше. Лично не были знакомы, но он часто мелькал во дворе. То с гитарой, то со спортивной сумкой.

– Привет, – ответил я, немного придя в себя.

– Там это… больше никто не живет, – сказал парень, кивая на квартиру, куда я так отчаянно ломился.

– Людмила переехала?

– Умерла… – печально сказал парень. – Позавчера умерла от приступа.

Мне показалось, что у меня пол уходит из-под ног. Этот высокий парень, похоже, заметил, как на меня подействовали его слова и захотел поддержать. Он вышел ко мне на лестничную площадку и протянул ладонь:

– Максим.

Я пожал ему руку:

– Витя.

– А ты откуда знаешь Людмилу?

– Я был парнем ее дочери.

– Ох е! Значит, ты потерял девушку.

– Да…

Максим смотрел на меня с сочувствием. Наверное, думал, что я убит горем, но причиной моего неважного состояния было совсем другое. Даже в подъезде, на поверхностях окрашенных стен я видел размытые очертания жутких людей.

– Держись, друг, – сказал парень. – Я знал Аню с детства. Дружили немного. Только она всегда была мрачноватая, замкнутая…

– А она тебе рассказывала про лица в отражениях? – прервал его я.

– Постоянно! – сказал Максим. – Аня так запугала меня в детстве этими лицами, что мне один раз что-то показалось в отражении. Из-за этого я перестал с ней дружить. Боялся, что она сведет меня с ума… Ты извини, если что не так говорю!

– Ничего, – успокоил его я. – Макс, а ты не в курсе про бабку-знахарку, к которой Людмила водила Аню?

– А! Это к той… из седьмого дома. А подъезд третий вроде… Там живет какая-то типа колдунья, – парень показал пальцами кавычки.

– Квартиру не знаешь?

– Не-а. Тебе она зачем?

– Да так. Хочу хоть что-то узнать о прошлом своей девушки.

– Понятно. Ну сходи, поспрашивай. В седьмом доме все ее знают… Хоть я и не понимаю, зачем тебе эта древняя шарлатанка.

Я поблагодарил парня и, не теряя времени, сразу отправился к дому напротив. Погода стояла сырая. Вокруг туман, голые деревья и никого во дворе. Долго пришлось искать хоть кого-то, чтобы мне сказали про женщину, которую называют знахаркой.

Наконец один прохожий мужчина ответил, что живет «какая-то старая ведьма» в среднем подъезде на втором этаже.

Я пришел туда, постучался в самую ободранную дверь. Расплывчатые лица в стеклышках счетчиков, лица в натертой до блеска дверной ручке… Они следили за каждым моим шагом.

– Кто там? – прошептал тихий голос из квартиры.

– Здравствуйте, – громко сказал я. – Мне сказали, что вы можете помочь.

– Кто сказал – пусть и помогает! – грубо ответила женщина.

– Они умерли! А я хочу жить! Пожалуйста, откройте! – взмолился я.

Мне открыла тощая старуха лет восьмидесяти. Из ее квартиры страшно воняло. Это была смесь запахов: горький от дешевого табака, затхлый от нестиранной одежды и мятно-кислый от каких-то лекарств.

– Не кричи! – прошептала старуха. – Входи и объясняй, что случилось.

Я прошел за ней в захламленную комнату, встал у порога и рассказал обо всем, что произошло со мной за последние дни. Бабка слушала, пуская дым в пожелтевший потолок, и стряхивала пепел в грязное блюдце.

– Есть примета: если видишь чужие лица в отражениях – отведи взгляд и не смотри, – сказала она. – Это темные души. Если обратишь на них внимание, они обратят внимание на тебя. Не страшно, если пристанет один… а вот если много – заберут тебя к себе!

– Скажите, что делать? – попросил я.

– Закройся дома на девять дней. Завесь все отражения и сиди, пока они не уйдут.

– Понял! Как мне вас отблагодарить?

– Ничего не надо! Иди скорее, закройся дома!

Уходя, я все-таки оставил несколько сотен на тумбочке… Эх, знал бы сразу, что нельзя на них смотреть, может и не случилось бы ничего!

В моем холодильнике было достаточно заморозки и консервов, чтобы какое-то время не выходить из дома. В кладовке нашлась пачка клея для обоев, которая осталась после ремонта. Газет в квартире я никогда не держал, зато стояла целая полка со старыми детективами, которыми увлекался отец.

Я изорвал около семи книг, чтобы обклеить зеркала, окна, бытовую технику и блестящие поверхности мебели. Затем сидел в темноте, не брал в руки телефон и не смотрел на часы. Просто ждал, когда само все закончится.

По моей темной квартире блуждали тени. Они выглядывали из-за штор, высовывались из-под кровати, проходили мимо комнат по коридору. Все это происходило в полной тишине. Никакого шарканья, никаких голосов. Только внезапные образы. Темные души были безмолвными, как отражения.

Все эти дни меня трясло от страха. Они в любой момент могли остановить мое сердце.

Всюду мне попадались бледные лица непрошенных гостей, а я старался делать вид, что не замечаю их. Только однажды дернулся от ужаса, когда собирался войти в кухню… Там стояла Аня!

Она была как смерть – без кровинки в лице. Таращила на меня круглые глаза и тянула окоченевшие руки с неподвижными пальцами. Больше я не приближался к кухне и терпел голод несколько дней подряд. Ходил в ванную с закрытыми глазами, пил воду из-под крана.

И наконец, темные души начали исчезать. Я видел их все реже. Они становились бледнее и бледнее, пока совсем не пропали.

Впервые за долгое время я посмотрел в телефон: прошло ровно девять суток. Не обманула старуха…

Я оторвал один книжный лист от окна. После долгой тьмы неяркий свет пасмурного дня обжег глаза. Моя квартира напоминала комнату Ани: все обклеено и накрыто.

Страшно захотелось съесть чего-нибудь нормального: свежего и горячего. Я выбрался из дома, сходил в кулинарию и набрал всего, что просит душа.

На обратном пути мне встретился Максим, с которым мы недавно познакомились.

– Витя, привет! – крикнул он издалека, подняв руку.

Я подошел и сказал с улыбкой:

– Привет, Макс!

– Нашел кого искал?

– Да, спасибо.

– Так зачем она тебе, если не секрет?

– Просто хотелось узнать побольше про Аню.

– Понятно. А я уж подумал, что и тебе начали казаться эти лица…

Я выдавил из себя смешок и сменил тему:

– А ты куда идешь?

Максим хлопнул по спортивной сумке:

– Да в секцию на тхэквондо. Кстати, не хочешь тоже записаться?

– Я подумаю.

– Ну, давай! Заходи, если что!

Мы попрощались. Я вернулся домой, открыл контейнеры с едой, поставил чайник. Пока жевал, сразу принялся отклеивать бумагу с поверхностей. К следующему дню в моей квартире уже был идеальный порядок. Все стало по-прежнему.

Я решил, что не буду бояться отражений, но и слишком вглядываться в них тоже не собирался. Мне хотелось жить нормально, как и раньше. Но этого не удалось.

Прошла неделя, прежде чем я снова увидел два размытых лица в отражении. Они возникли на экране монитора, когда я выключил компьютер. Оба лица были мне знакомы – Аня и ее мать. Они пришли, чтобы забрать меня к себе.

В панике я снова начал рвать отцовские книги, чтобы снова заклеить все блестящие поверхности, но через минуту остановился в полном бессилии и сел на кухонный пол. То, что они вернулись, означало, что мне придется всю жизнь избегать отражений. Всегда бояться и прятаться!

Я так не хочу! Но и оказаться в мире темных душ тоже не вариант!

У меня есть план. Он очень-очень хреновый, но другого у меня нет. Чтобы никогда не встречаться с ними взглядами, я должен перестать видеть. Мне придется лишить себя зрения, чтобы не попасть в мир темных душ.

Сегодня последний день, когда я вижу солнечный свет. Надеюсь, у меня получится привыкнуть к жизни слепца.

Не повторяйте чужих ошибок! Если вдруг случайно увидите чужое лицо в отражении – сразу отведите взгляд! Если хотите его сохранить.