Это был мой первый день на работе… Моя жена Малика помогла мне устроиться в «Багор». Я доверился ей и ушёл из института биофизики. Променял должность научного сотрудника на простого лаборанта. Других вакансий не было.

Малика уже пару месяцев работала в исследовательской группе «Багра» и уверяла, что это перспективное место. Меня обязательно повысят и тоже допустят к исследованиям.

Я даже не мог помыслить, во что она меня втягивает, и только поступив на должность, получил разъяснения: институт занимается изучением альтернативной реальности.

– Представь, каково было скрывать от тебя такое! – у Малики горели глаза.

Здание, в котором работали учёные, и было объектом исследований. Точнее, там был лифт, который являлся мостом между нашей и альтернативной реальностями.

Моя жена занималась изучением архивов второй половины прошлого века. И в то время в здании вели научную работу, а потом вдруг свернули. Теперь, спустя много лет, учёные снова заинтересовались этой загадкой.

Во главе проекта была молодая группа исследователей Михаэль, Ада, Николай и Пётр. Они уже раз побывали на одном из уровней альтернативной реальности. Их интервью и видеосъёмки производили впечатление.

Моя жена и весь учёный состав пытались снова открыть «дверь» в другой мир. Для этого нужно было поймать лифт с перевёрнутой панелью.

И это произошло в тот день, когда я вышел на работу. Малика называла это счастливым совпадением. В экспедицию на второй уровень альтернативной реальности отправились всё те же люди: Михаэль, Ада и Николай. С ними мог поехать и Пётр, но он отказался.

Мы ждали, когда они вернутся. Готовились встречать как героев, но группа вернулась не в полном составе. Из лифта, обгорелые и потрёпанные, вышли только Михаэль и Николай. Ада погибла. На неё напало существо, именуемое античеловеком. От Ады не осталось даже тела.

Удачно я попал, ничего не скажешь…

Никто больше не выстраивался в очередь, чтобы исследовать уровни альтернативной вселенной.

Когда в следующий раз нам удалось вызвать кабину с перевёрнутой панелью, группа добровольцев отправилась на первый уровень, который пока считался безопасным. Они подняли наверх архивы учёных семидесятых годов.

Теперь наш институт начал заниматься их тщательным изучением. Скоро нам стало ясно, почему исследования свернули. История изучения альтернативной реальности – это история смертей.

Участники экспедиций семидесятых годов, погибали целыми группами. Состав научных сотрудников менялся несколько раз. Эффективную технику безопасности выстроить так и не удалось.

На третьем уровне антилюди превращали учёных в копоть. О четвёртом уровне ничего не было известно, потому что там бесследно исчезла целая научная группа. Они просто не вернулись.

Пятый уровень в архивах был описан, как помещения из плоти. Стены, пол, потолок напоминали наружный покров живого тела, они имели прожилки, были эластичными и пульсировали. И на том уровне обитали двуногие, гуманоидные существа. Как люди, но без кожи. Они вели себя крайне агрессивно и не раздумывая нападали на людей.

Бескожие существа уязвимы, но бороться с ними бессмысленно. Пятый уровень «клонирует» их бесконечно. Обезвредил одного – тут же появляется ещё несколько. Они выходят из комнат целыми толпами, пока полностью не заполняют уровень и находиться там становится невозможно. Двое исследователей погибли на пятом уровне, ещё несколько получили травмы в виде укусов и глубоких порезов.

Шестой уровень похож на полости внутренних органов. Коридор, как огромный кишечник из гладкомышечных клеток. Движение его походило на сокращение волокон организма. К тому же шестой уровень на полметра заполнен жидкостью, в составе которой хлорсульфоновая кислота.

В семьдесят втором году, когда группа исследователей прибыла на шестой уровень, в кабину хлынула едкая жидкость. Учёные успели вернуться в нашу реальность, но вскоре погибли из-за обширных ожогов тканей и органов дыхания.

Седьмой уровень напоминал пещеру или сеть подземных тоннелей из грязи и слизи. Уровень был заполнен ядовитым, непереносимым газом, а тоннели населяли невероятных размеров паразиты, вроде червей и насекомых. Многие из них были агрессивны и опасны.

Восьмой уровень – как трёхмерный набросок белым карандашом на чёрной бумаге. Пол и стены имеют только очертания. Они хрупки и неустойчивы. Стоит наступить за пределы кабины лифта и пол рассыпается, как тонкое стекло, а перед наблюдателем открывается пропасть. Все разрушенные конструкции быстро восстанавливаются, но из-за хрупкости материи перемещение по уровню невозможно.

Девятый – последний известный уровень альтернативной реальности. Там нет ничего, даже воздуха и гравитации. Выживший исследователь рассказал, что кабина лифта повисла в пустоте. Его коллега сорвался и поплыл в невесомости, мгновенно обледенев.

Другой исследователь и сам едва не погиб, но успел нажать на кнопку, и лифт привёз его назад. Ему вовремя оказали помощь.

Мы изучали архивы целый год. Я успел получить повышение. Теперь мы с женой трудились на одинаковых должностях.

За это время работа в здании была оптимизирована. Мы создали модуль, с помощью которого стало возможно гонять лифт по этажам дистанционно. Установленные камеры фиксировали появление «аномальной кабины».

Благодаря новой системе, мы могли открывать проход в альтернативную реальность до трёх раз в сутки. Но после гибели Ады Петряковой путешествия туда были под запретом.

В альтернативную реальность спускались только автономные четвероногие роботы. Да и то за год мы безвозвратно потеряли двоих.

Малика оказалась ещё той авантюристкой. Всё это время она неустанно писала в центральный офис «Багра», чтобы получить разрешение на экспедицию. Я узнал об этом, только когда нам объявили о создании группы добровольцев.

Требовалось три человека. Малика уже была в списке. Я поверить не мог, что она подписалась на это, не посоветовавшись со мной. Вторым участником пожелал быть Николай. Он в прошлый раз чуть не погиб, и снова собрался туда. Безумец!

Мне не удалось отговорить Малику от участия, поэтому я тоже записался в добровольцы, пока ещё было место.

Все мы знали, что рискуем жизнями.

Но Малика считала, что это того стоит. Она рассуждала так: первые люди в космосе тоже рисковали собой и тоже гибли. И если бы все струсили, то наука о космосе стояла бы на месте.

Для экспедиции был выбран четвёртый – самый неизученный уровень. Наши гусеничные роботы возвращались оттуда невредимыми. На видео не было ничего кроме искривлённых тёмных кабинетов. Кое-что странное мы обнаружили только на аудиозаписи: ползучие шорохи и звуки, напоминающие тихое пение.

Мы решили, что будем крайне осторожны. Тот уровень, хоть и казался безопасным, но пятьдесят лет назад там пропала целая группа исследователей.

Когда мы вошли в лифт, Малика сказала, что ей и умереть со мной не страшно. Мне это романтичным не показалось.

Николай держался, как чужой. Я вообще не понимал его мотивацию, он не выражал любопытства или радости. Глядя в его холодное лицо, я пытался угадать: зачем ему это? А вдруг он надеется снова увидеть там Аду?

Какие только глупости не приходят на ум, когда пытаешься понять, что в голове у другого человека…

– Сейчас тряхнёт! – предупредил Николай и нажал на перевёрнутую четвёрку.

Кабина резко рухнула вниз. У меня сердце замерло, а Малика только сказала: «Ух ты!».

Двери открылись. У меня голова закружилась от вида коридора: он был вогнутый, словно искажённый сферической линзой. Но когда мы появились, стены начали двигаться, как резиновые. Всё выпрямилось и стало нормальным.

Уровень альтернативной реальности подстроился под нас и теперь перед нами были обычные внутренние помещения. Прямой коридор, двери в синей темноте.

– Вы это видели, ребята? – спросила Малика.

Мы вышли из лифта и всюду загорелся свет. Лампы засверкали под потолком и всё вокруг оказалось удивительно ярким. Коридор устилал разноцветный ковёр, покрытый геометрическими узорами. Стены жёлтые, голубые, розовые, будто это не копия офисов, а детский сад.

И на дверях кабинетов были не номера, а маленькие картинки: радуга, пляжный мячик, зонтик…

Мне казалось, что это место пытается внушить нам ложное чувство безопасности, поэтому приветливая обстановка наоборот отталкивала. Я нервничал.

Николай пожелал остаться у лифта и дождаться нашего возвращения. Сказал, что решил так с самого начала. Он посоветовал нам с Маликой бежать назад при виде любой опасности, и мы сразу отправимся наверх.

Мы с женой двинулись по коридору, открыли первую попавшуюся дверь и увидели комнату, похожую на кукольную. Лёгкий столик из материала, вроде пластика, розовые стулья, на стенах нарисованные окна с облачками и солнышком.

Я попросил Малику не рваться вперёд, а идти следом. Считал себя более осторожным, хотел защитить её от возможных ловушек.

– Герой! – посмеялась она.

Чем дальше мы шли, тем уже становился коридор, а потолок нависал всё ниже. Комнаты становились теснее…

– Слышал?! – вскрикнула жена.

Я подпрыгнул от испуга. И позади нас хлопнула дверь одного из кабинетов.

– За мной что-то ползло! Я видела чёрную щупальцу! – сказала Малика. – Она сейчас спряталась в той комнате.

– Идём к лифту! – скомандовал я.

– Нет, я узнаю, что это такое! – Малика меня не слушала, она открыла дверь, которая дёрнулась минуту назад. – Ого! Посмотри!

Я тоже заглянул в комнату. Обстановка там была детская, как и везде. Только из стены торчал и стелился по всему полу чёрный электрический кабель с оголёнными проводами на конце.

– Этот кабель за мной полз! – моя жена едва не хохотала от восторга. Возможно, это была нервная реакция.

Чёрный шнур не шевелился, но его концы трескали голубыми разрядами и метали искры.

«Остерегайтесь оголённых проводов», – разнеслось по всему коридору. Эти слова напоминали оповещение примитивного симулятора голоса. Он звучал из той части помещений, куда мы ещё не ходили.

Малика предложила проверить, что там. Я просил её остановиться, пытался убедить, что мы собрали достаточно материала. Но её было не остановить.

В дальней части этажа коридор до того сузился, что по нему можно было пройти только боком и пригибаясь, чтобы не задеть головой потолок. Моя жена, ничего не боясь, влезла в этот проход.

– Посмотри-ка на это! – крикнула она.

Подавив чувство паники в замкнутом пространстве, я протиснулся между стенами и оказался в небольшой голубой комнате. Там потолок был немного выше чем в коридоре.

В центре комнаты стоял бледный манекен, напоминающий женщину. Гиноид… Она была одета в белую рубашку, коричневый пиджак с карманами и наглаженным воротником, и в юбку такого же цвета. У неё была старомодная причёска: сухие жёсткие кудри, закрученные как морские волны.

Кукла слегка покачивала головой и вращала неподвижными кистями рук. Эта иллюзия жизни вызывала отторжение.

– Здравствуйте! – кукла повернула голову в мою сторону. У неё не двигалось лицо, а только открывался и закрывался рот, при этом на подбородке становились заметны глубокие трещины, как на старой резине.

– Это ты сказала остерегаться оголённых проводов? – Малика заговорила с куклой, как с живым человеком.

Я сомневался, что такое примитивное устройство способно отвечать на вопросы, но симулятор голоса выдал чёткий ответ:

– Да, держитесь подальше от оголённых проводов. Они могут быть опасны.

– Отвечает не хуже «Сири», – подметила Малика.

– Меня зовут Вероника, – сказала кукла.

– Вероника, ты робот? – поинтересовалась моя жена.

– Нет! – электронный скрежет ударил по ушам. – Я настоящая женщина.

Я лишь наблюдал за их беседой и всматривался в лицо куклы. Это могла быть не резина, а иссохшая человеческая кожа, в которой ещё сохранилась эластичность.

Я просил Малику прекратить разговаривать с этим существом и вернуться к лифту, но моя жена, с любопытством учёной, продолжала задавать ей вопросы:

– Вероника, ты здесь одна? На этом этаже есть кто-нибудь ещё?

– Только вы, я и ваш друг, который стоит у лифта, – кукла трижды моргнула глазами. – Я давно не видела живых людей.

– А как давно ты здесь? – спросила Малика.

– Пятьдесят лет, – без раздумий ответила Вероника, и вдруг пропела. – Печальная птица сядет на холм…

Её голос дребезжал, как динамик старой игрушки. У меня мурашки бегали по телу.

– Скажите, вы не знаете такую песню? – спросила кукла. – Нет?.. Очень жаль. Я все эти годы пытаюсь её вспомнить. Знаю только эту строчку: Печальная птица сядет на холм.

– Ты всегда была здесь одна? – поинтересовалась Малика.

– Остальные не прижились… но мне повезло! – похоже, Вероника была запрограммирована выражать довольство и дружелюбие, но мне казалось, что от неё веет несчастьем.

Я снова напомнил Малике, что нам пора возвращаться. На этот раз она меня услышала. Моя жена попрощалась с Вероникой, кукла ответила, что сама бы исчезла, но пока ещё не выполнила свою функцию.

Обратный путь показался короче. Мы вернулись к лифту за пару минут, но он был закрыт! Теперь моя жена испугалась: «Что это значит? Где Николай?!».

Я попросил успокоиться, хотя сам трясся. Стараясь не выдать дрожь в руках, я несколько раз надавил на кнопку. Лифт не приехал.

– Надо спросить у Вероники! – Малика понеслась обратно. Я бежал за ней, дёргаясь от шорохов. За дверью каждого кабинета шелестели провода.

— Печальная птица сядет на холм, – напевала кукла, когда мы вернулись в голубую комнату.

– Вероника, ты знаешь, где наш друг? – торопливо спросила Малика.

– Ваш друг… Он испугался… Он бросил вас и уехал… – электронный голос звучал без эмоций.

– Он бы не стал, – усомнилась моя жена.

– Я не вру! Какой смысл мне вас обманывать?! Я не вру! – голос Вероники зазвучал громче обычного.

– Хорошо! – сказал я. – А есть способ вернуть лифт? Мы хотим домой!

– Да! – ответила кукла. – Я вызову для вас лифт. Я управляю всем электричеством на этом этаже.

Вероника повернулась к нам боком, подцепила неподвижной кистью край пиджака и оголила часть поясницы. Только тогда я заметил, что из неё торчит электрический кабель. Концы проводов прочно вплелись в иссохшую, местами обгоревшую, плоть. Мне показалось, что когда-то это было живым телом…

В глубине коридора стукнули двери лифта. Я и Малика побежали навстречу нашему спасению. Как только мы оказались в кабине, двери захлопнулись и лифт поехал сам.

Я боялся, что всё это ловушка, что мы никогда не вернёмся в свою реальность. Но мы приехали в свой офис! Коллеги наперебой задавали нам вопросы, главным из которых был: «А где Николай?».

Но мы думали, что он бросил нас и приехал раньше! Это оказалось неправдой. Наш коллега исчез. Пропал навсегда! Мы так и не узнали, что с ним случилось…

После той экспедиции, я сразу сел за научный отчёт. Параллельно изучая каждое слово архивных записей о четвёртом уровне. Среди учёных, пропавших там в семьдесят втором году, было знакомое имя – Пепелова Вероника…

У меня не было фактов, только предположение: пятьдесят лет назад группа учёных во время изучения четвёртого уровня, была атакована «живыми» проводами. Должно быть, альтернативная реальность пыталась изменить их, но эту метаморфозу перенесла только Вероника и стала подобием гиноида. Остальные не прижились…

Что случилось с Николаем? Вероника нам соврала? Нашего коллегу атаковал кабель, и альтернативная реальность запустила процесс приживления?..

Я не закончил свой отчёт. Уйдя с головой в работу, я не сразу заметил, что творится с моей женой. После нашего путешествия, Малика постепенно начала терять способность ориентироваться в реальности.

Сначала это были незначительные странности, но с каждым днём становилось хуже. Мы были дома. Малика заглянула в пустую комнату и удивлённо воскликнула: «Мам? Ты где?». Затем оглянулась на меня и сказала: «Мама куда-то подевалась!». Мне пришлось объяснять, что её мама с нами не живёт.

– Но ведь она приезжала! – спорила Малика.

– Это было давно! – говорил я.

Иногда жена удивлялась, заметив меня рядом: «Ты уже вернулся? Разве ты не уходил в магазин?».

Однажды жена вошла в кухню и спросила:

– Птичка улетела?

– Какая птичка? – удивился я.

– Ты открыл окно прилетела птичка и ты играл с ней, – серьёзно говорила Малика. Она бредила!

Складывалось впечатление, что она живёт одновременно в нескольких реальностях. Но скорее всего она просто теряла рассудок. Мне пришлось уволиться с работы, чтобы приглядывать за ней.

Однажды я слышал, как Малика пела вполголоса: «Печальная птица сядет на холм». Я спросил, что это за песня, а она, как всегда, сделала удивлённые глаза и ответила, что ничего не пела. Что-то сломалось в ней…

Жена никогда не жаловалась на плохое самочувствие или настроение. Казалось, она всегда была довольна. Как-то раз я заметил, что она часто трёт локти. Я спросил в чём дело, а она ответила, чуть скривившись: «Просто суставы болят!».

У меня ныло в груди от сочувствия. Она даже не могла пожаловаться на боль. Что-то мешало ей… А вдруг за этой улыбкой скрывались непрерывные страдания?

Я уже смирился, что мне всегда придётся жить с нездоровой женщиной. Но одним утром Малика стала прежней! Моя жена проснулась, сварила кофе. Ей не нужны были подсказки, чтобы знать, где мы находимся и какой сегодня день. Она была абсолютно здорова.

Но в её памяти остались пробелы. Малика не могла вспомнить своё временное помутнение, как и наше путешествие в альтернативную реальность.

Моя жена помнила, что мы работали в «Багре», изучали какие-то странные документы.

Но альтернативная реальность… это же что-то из области фантастики? Разве нет?..

Ничего страшного, что Малика всё это забыла. Я бы и сам рад не помнить то ужасное место, где пропал наш коллега. Я часто думаю: Николай до сих пор там? Он прижился?