Умер старый могильщик сельского кладбища. Человек, который полвека держал местный погост в образцовом порядке. И никто не заменил его. Могильщик был как монах-отшельник. Ему не платили зарплату, он жил на подаяния сельчан.

Семьдесят лет он прожил в маленьком домике прямо за оградой. Все свои годы занимался уборкой дорожек и уходом за старыми захоронениями. Могильщик никогда ничего не просил за свою работу, сельчане сами приносили ему пожертвования.

Лишнего он не желал, к обогащению не стремился. Скопленные деньги тратил на краску и инструменты. Кладбище цвело, а дом его чах. Когда он умер, оказалось, что там и нет ничего. Голая нищета!

Про старика думали, что он «убогий». Он никогда ни с кем не разговаривал, а только здоровался, благодарил за подаяние, улыбался и смотрел на людей тоскливыми глазами.

О нём рассказывали истории. Якобы в юности могильщик был простым деревенским парнем, не кладбищем занимался, а пас баранов. И он был влюблён в одну девушку, а она любила его. Но её сморила болезнь. Со дня похорон своей любимой юноша поселился на погосте. Говорили, что есть одна каменная могила, к которой старик был особо внимателен. По слухам, там и покоилась его избранница.

Но это всего лишь истории! Никто не знал подлинную биографию старого могильщика.

Я так вообще о нём услышал только после его смерти, потому что родился не в этом селе, и не бывал на кладбище, ведь там никто из моих родственников не похоронен.

Да и жизнью села особо не интересовался. Я переехал в Джакуевку из города пару лет назад. Всегда хотел вырваться из утомительной рабочей гонки и не видеть над собой начальника, во взгляде которого читалось только одно: «Быстрее!».

Вот я и сидел в своём доме, довольный одинокой жизнью. Лишь иногда разговаривал с соседями по двору. Один мой сосед по имени Геша и рассказал мне о смерти кладбищника, когда пришёл с вопросом не осталось ли у меня каких-нибудь объедков от ужина.

Дело в том, что при жизни кладбищник прикормил бродячую собаку и она осталась жить у заброшенного дома. Жалко её, лежит под крыльцом, поскуливает.

У меня в холодильнике осталось полкастрюли вчерашнего супа. Я вынес её Геше, а он сказал:

– Может, сам и сходишь?.. Там домик в низине, рядом с кладбищем, зайди во двор, вылей в таз. А то мне сейчас вообще некогда!

Ну, сосед! Ему собаку жалко, а я её корми.

– Ладно, – согласился я. – Но только один раз, а то привяжется.

У меня собак не было. Я всегда считал, что домашние звери – это лишние хлопоты.

Но, видимо, деревенская жизнь меня изменила. Собака была совсем молодая. Чёрная, с белым воротничком и висячими ушами. Она была излишне дружелюбной: виляла хвостом, прыгала, повизгивала, благодарила меня за кормёжку.

Я и на следующий день думал об этой собаке. Не голодно ли ей? Ходил в магазин и видел её возле мусорки. Что-то она там вынюхивала.

Потом спросил соседа:

– Собаку сегодня кто-нибудь кормил?

– Какую собаку? А-а-а… Не знаю! – Геша уже и забыл про неё.

Вот тебе и «жалко»! Я собрал куриные кости, нарезал хлеба, залил несколькими половниками супа и отнёс в заброшенный двор у кладбища. Тощая дворняга так и ждала моего прихода. Заметалась, запрыгала, бросилась на объедки, а после проводила меня до самого дома.

Я вошёл за калитку и увидел Сеню. Ещё один мой знакомый с другой улицы. Он стоял у окна, будто пытался заглянуть в дом.

– Привет! – я удивился, что он так нагло ворвался во двор, пока меня не было. – Что ты тут делаешь? Сеня… Слышишь?

Мужик посмотрел тупым взглядом. Его губы были перепачканы кровью и с подбородка капало. Я испугался. Подумал ему нужна помощь, вот он и пришёл ко мне. Но Сеня развернулся, подошёл к забору и попытался перелезть.

Я открыл перед ним калитку, и он вышел. Мужик был не в себе.

«Допился, – подумал я. – Заблудился, сиганул через забор, расквасил губы. Протрезвеет, я с ним поговорю».

Не прошло и часа, как меня снова потревожили. На этот раз пришёл Геша. Бледный, перепуганный, никак не мог связать двух слов. Я просил его собраться:

– Да что случилось?

– Баба Марта! – проговорил он. – Убили её или что… Пойдём со мной, покажу.

Бабушка Марта была нашей общей соседкой. Она с утра до вечера окучивала палисадник. Весь её двор утопал в ярких цветах и напоминал картинку из дачного журнала. И старушка – сама доброта. Кому надо её убивать?

Геша сказал, что уже вызвал участкового и просил с ним постоять во дворе бабы Марты. Одному страшно!

Мы пришли к маленькому одноэтажному домику. Свет горел только на террасе. Там, в плетёном кресле виднелась фигура старушки. Её ноги укрывал плед, а на затылке висела соломенная шляпка.

Казалось, бабушка Марта просто задремала, но её глаза были открыты и выглядели странно, словно провалились глубоко в череп. Да, померла старушка, от неё так и веяло холодом. Её дочь уехала в город, оставила женщину всего на день, и с ней случилась беда…

– А с чего ты взял, что её убили? – спросил я соседа.

– Иди сюда… Смотри… – Геша зашёл покойной за спину и приподнял соломенную шляпу. – Это я прикрыл, чтобы не было видно.

Лампа висела прямо над её головой, и я хорошо всё разглядел. Среди седых прядей на темени зияла крупная брешь, по форме как горлышко кувшина. Череп пустой! Мозги старушке будто пылесосом вытянули.

Её не просто убили. Ей удалили мозг. Кому это надо?!

Я вспомнил знакомого сельчанина, которого видел в своём дворе, и его окровавленный рот…

Приехал участковый, и я ему всё рассказал.

– Давайте к нему заглянем, – сказал полицейский. – Покажите, где живёт.

Мы с Гешей повели его к дому Сени на другой улице. Ещё снаружи было заметно: с домом что-то не в порядке. На одном окне был сорван карниз и штора криво висела. На дорожке валялся разбитый садовый светильник, а дверь оказалась незапертой и болталась на петлях.

Участковый опустил руку на пистолет.

– Ты иди за мной, – сказал он мне, а потом обратился к Геше. – А ты стой на улице.

Мы вошли в тёмную комнату. Я сразу почувствовал запах. Но побоялся признать его.

Полицейский включил свет. Полный бардак, но в доме никого.

– Чуешь? – он подошёл к шкафу, повёл носом и распахнул дверцу. Я напрасно встал так близко. Прямо на меня вывалилось порченое тело. Вонь была такая, что разъедало горло и щипало глаза.

В голове мертвеца тоже была дырка и череп напоминал пустой сосуд. Его лицо распухло, но я узнал этого человека. Сеня! Тот самый мужик, что приходил в мой двор часом раньше. Против него я свидетельствовал участковому!

Это не укладывалось в голове. И мне, как человеку, далёкому от медэкспертизы, было ясно, что Сеня умер даже не вчера, а несколько дней назад.

Если не он приходил в мой двор, то кто-то очень похожий! Лицо один в один. Я даже не сомневался в этом. И когда составляли протокол, всё повторял: «двойник Семёна».

Мои показания звучали сомнительно. Никто, кроме меня, не видел этого «злого близнеца». И откуда кому знать, что тот странный человек причастен к убийствам? Я же застал его в своём дворе, а не на месте преступления.

– Почему вы повторяете про перепачканные губы? Хотите сказать этот… «двойник» высасывал людям мозги? – спрашивал следователь.

Я казался ему странным. Зато у меня было алиби: в момент убийства соседки, я ходил кормить собаку, сельчане видели меня у кладбища.

С того вечера исчезло ощущение безопасности. Раньше я запирал дверь только на ночь, а теперь всегда держал на замке.

К тому же, вход в мой дом через стеклянную веранду. В каждой комнате по окну. Любое можно разбить и влезть. И забор у меня невысокий.

Зная, что убийца на свободе… а, возможно, он даже видел меня и считал свидетелем… я не мог чувствовать себя спокойно. Но кто-то должен был кормить собаку, что всё ещё жила под крыльцом дома покойного могильщика. Как вечер, так сразу о ней вспоминал. Чёрная дворняга всегда ждала у ворот.

Ох и страшно мне было идти по улицам на край села. Фонари есть не везде, а дороги по вечерам пустые. Мало кто ходит по темноте, и я шарахался от каждой тени. А вдруг убийца?!

Дом кладбищника стоял поодаль от села за перелеском. Там из-за любого дерева на меня могли выскочить…

Иду, озираюсь, а сердце колотится, колотится! Листья зашелестят – душа прочь из тела. Наконец добрался до холма.

Дворняга выбежала на встречу. Я поставил перед ней кастрюлю, и она принялась лакать. Собака была уже не такая тощая. Рёбра под шерстью не выделялись.

«Сытая собака не будет отгонять от себя кабелей, её мигом покроют, и она принесёт щенков. Свозить бы её до ветстанции и стерилизовать», – подумал я и понял, что уже привязался к этой бродяжке.

Так и решил забрать домой. Она хоть и безобидная, но чужих может облаять. Собака приняла моё приглашение: проследовала со мной до дома, откликнулась на зов и, поджав уши, радостно вбежала в калитку. Я назвал её – Мрана. Она ведь чёрная, как мрак и выросла рядом с кладбищем.

***

Завести животное оказалось неплохой идеей. Пусть собака иногда требовала к себе внимания и отвлекала от работы, но с ней можно было поиграть в мячик, а по вечерам стало спокойнее от её присутствия.

Хотя собака не считала своим долгом меня защищать, а желала, чтобы я её успокаивал, если она беспокоилась по причинам, известным ей одной.

Был вечер, когда Мрана особенно лебезила, жалась ко мне и тыкалась носом. Я натирал ей бока:

– Ну, чего ты? Чего ты?

На кухне свистел чайник, и я не услышал, что кто-то проник во двор. Человек ходил перед моими окнами, шлёпал сапогами по мокрой земле. Не звонил, не стучал и не заявлял о своём приходе.

Я вышел на веранду. Увидел чёрный силуэт за стеклянной дверью.

– Вы кто?!

Человек не ответил. Он стоял и слегка покачивался.

Убийца пришёл за мной?!

Его фигура была мне знакома… Я щёлкнул рубильником – включил наружный свет. За стеклянной дверью стоял Геша.

– Эй! Ты нарочно меня пугаешь? – я обрадовался, что это всего лишь мой сосед.

Он всегда приходил без предупреждения. Я повернул ручку замка, но сразу опомнился и быстро закрыл дверь обратно.

А почему Геша так молчалив? На него не похоже!

Я протёр запотевшее стекло. У меня бы не возникло никаких сомнений, что это мой сосед, если бы не этот тупой взгляд. Как у Сени… Точнее, как у его двойника. Значит, и это не Геша, а кто-то другой!

Он понял, что я не открою ему сам и ударил кулаком в стеклянную дверь. В мой дом ломились! Я побежал за телефоном. Собака оказалась ещё трусливее меня, скулила и путалась под ногами.

Веранда сотряслась от грохота, посыпались осколки. Глуповатый двойник соседа догадался взять булыжник с клумбы и запустил в стекло. Чужак вошёл в дом!

Хорошо, что окна были повсюду и я выскочил через задний двор. Со мной в окно сиганула и собака. Я побежал звать на помощь. Мне хотелось, чтобы менты приехали вовремя. Хорошо бы им убедиться, что мои слова – правда. Однако к их приезду мой дом был уже пуст. Чужак разбил веранду и ушёл. А что Геша?

Его жена сказала, что он не появлялся дома с самого утра. Неизвестно, где его носило. А я уже знал, что мой сосед не вернётся. Если ко мне приходил его двойник, значит, Геша наверняка мёртв.

Я оказался прав, утром окоченелого соседа выловили в озере. Умер он не от того, что утонул. Когда Гешу положили на берег из его темени хлынул поток воды. Всё тот же почерк: голова жертвы пробита и пуста.

Сельчане были напуганы. Я предупреждал людей: «Будьте внимательны к знакомым. Это могут быть не они, а их двойники». Одни меня слушали, другие крутили у виска.

Пусть меня считают чудаком, но когда сами их увидят, сразу вспомнят мои слова и убегут раньше, чем им пробьют голову и высосут мозги.

И откуда только взялись эти подменные люди? Ведь не было их!

Два дня спустя из города приехал гроб. Геша был моим первым другом в этом селе. Не думал, что потеряю его так внезапно. Познакомились всего два года назад и уже пришло время прощаться.

Без старого могильщика, похороны затянулись. Обычно он показывал, где копать и очерчивал место. Ребята долго провозились с ямой.

Суеверные сельчане на них ругались:

– Пошевеливайтесь! После четырёх людей не хоронят!

Копатели успели раньше, но гроб в землю опускали, когда уже солнце клонилось за горизонт.

Я услышал: в толпе кто-то сказал, что скоро снова будут рыть яму. На днях в лесу нашли ещё одного мёртвого, с пробитой головой и без мозгов, но пока не опознали.

Родственники Геши поплакали, возложили цветы и пошли проводить поминки. А я человек не компанейский, не люблю застолий, поэтому остался у могилы.

Сельское кладбище расположено на открытой местности. Новая часть – ближе к перелеску, а чем дальше, тем старее могилы. У низины, где стоял заброшенный дом старого кладбищника, сохранились каменные склепы позапрошлого века и округлые надгробья, покрытые мхом.

Было в них что-то привлекательное. В красном закате старая часть кладбища смотрелась так красиво, я залюбовался. И вдруг заметил движение у самой земли.

Кто там ползал?..

Я осторожно пошёл туда, огибая ограды. У высокого склепа была старинная могила, от которой осталась лишь половина камня и массивная плита на земле. Вот из-под этой плиты, сквозь сырую землю, на поверхность карабкались руки! Уже показалась голова и плечи.

Я присел, спрятался за старым надгробьем, чтобы оно меня не заметило. Но когда существо приподняло голову, оказалось, что ему и нечем меня видеть. У него не было глаз! И лица тоже не было. Только форма: две ямки под лобной костью. Там, где должен быть нос – вытянутая часть. На голове нет волос. Не человек, а заготовка!

Как только он вылез, у него прорезался рот. Безликий издал чавкающий звук и, немного потренировавшись в ходьбе, направился к перелеску, за которым виднелось наше село.

Я на корточках подполз к той плите. Между землёй и камнем была щель, а в ней яма. И её глубину не измерить взглядом. Бездонная могила!

Не к ней ли покойный старик был особо внимателен?

Я огляделся и нашёл ещё кое-что. Рядом у склепа, зарытая в плющ, стояла совковая лопата. Весила она прилично. Её полотно, как будто нарочно окунули в цемент и дали застыть для тяжести.

И у меня словно глаза открылись. Я понял: могильщик жил здесь не просто так, и не случайно стерёг старое надгробье. Из-под этого камня вылезают пустолицие существа. Старик, пока был жив, прихлопывал их лопатой, от того, видать, её нижняя часть вся тёмная…

Теперь могильщика нет. Никто не мешает им выбираться из-под земли, высасывать сельчанам мозги и принимать их облик. Вот в чём дело.

Я возвращался в село, обходя лес. Вдруг тот, кто вылез из бездонной могилы ждал меня там. Я шёл по улицам, оглядывался, смотрел в одну, в другую сторону. На одном из участков стояла бабка. Подняв голову над забором, она смотрела на меня рассеянным взглядом…

У пожилых людей бывают такие глаза, словно они ни о чём не думают. Но ведь это могла быть и не старуха, а то, что её подменило.

В жёлтом окне стоял мужик. Странно, что он смотрел на улицу, ведь уже стемнело. Ничего не видно! Может, он человек, а может и нет.

Я задумался: а сколько их уже среди нас?

Страх гнал меня к дому. Я горел желанием сесть в машину, взять собаку и ехать отсюда куда подальше. Но потом я подумал: случайно ли, что мне открылась эта зловещая тайна?

Рано или поздно, с подменными сельчанами разберутся. Главное, чтобы не появилось новых. Для этого должен быть человек, который будет жить рядом с кладбищем и прихлопывать пустолицих, что лезут из-под каменной плиты.

Этот человек – я?