Дети редко бывают осторожными. Они легко попадают в неприятности. Проваливаются в канализационные люки, застревают в трубах, влезают на высокие деревья. Сколько раз я вытаскивал детей из передряг, в которые они угодили по своей глупости и беспечности. И я никогда не смотрел на них с осуждением. Им и без меня достанется от родителей.

Спасать людей – моя работа.

Очередной подросток попал в беду – потерялся в подвале своего дома. В этом не было ничего удивительного. Странным мне показалось то, как вели себя соседи его матери.

Вызов поступил из юго-западной части города. Это исторический район, где сохранились двухсотлетние дома. Оказалось, что и люди там особенные. Никто не радовался нашему приезду. Никто нам не препятствовал, но жильцам не нравилось, что «чужие» собирались влезть в их подвал. Их неприязнь была заметна.

А с какой злобой, с какой ненавистью они смотрели на мать пропавшего ребёнка! Казалось, соседи готовы втоптать её в землю. Старухи у подъезда переглядывались и перешёптывались:

– Всё-таки позвонила, дура…

– Ага. Мало нам одной скорби…

Под домом был не подвал, а «лабиринт минотавра»! Лестница вниз, а там один проход, второй и третий. Ломаные коридоры, ведущие в разные стороны. В каком из них потерялся подросток – неизвестно.

Мальчику четырнадцать лет. Звали его Миша. На своё имя он не откликался, но женщина была уверена, что искать надо в подвалах. Я хотел уточнить в котором часу это случилось, и мать призналась, что по телефону сказала неправду. Миша пропал ещё два дня назад!

Женщина оказалась такой же странной, как и другие жильцы.

– Почему вы не заявили сразу?! – удивился начальник нашего отряда.

– Соседи, говорили, что лучше не искать – будет хуже! – ответила она. – У нас такой дом. Если кто-то исчезает в подвалах, то уже не возвращается. Мне это ещё дедушка рассказывал. У нас под домом живёт Бабай. Он крадёт людей. Я не верила и не думала, что меня это коснётся.

Я подумал, что мать перенервничала, вот и несёт несуразицу. Такое бывает с родителями. Не стоило ничего у неё спрашивать. Вспомнила дедовы пугалки.

Мы отправились на поиски. Выбрали один коридор и шли все рядом, но пришлось разделиться, потому что на пути встречались всё новые и новые ходы.

– Так мы долго будем ходить змейкой, – сказал начальник. – Давайте – один туда, другой туда и все на связи.

В подвалах было много лишних помещений. Их строили до появления центральной системы отопления и других инженерных сетей, поэтому трубы там были проведены как попало.

Побродив немного в катакомбах, я обнаружил полосы, будто кто-то полз в пыли на коленях. Следы упирались в стену. Там была старинная водопропускная труба, а под ней глубокий лаз. Только эти следы и помогли его заметить. Вот куда провалился мальчишка!

– Ребят, что-то нашёл, – сказал я в рацию. – Надо осмотреть.

– А ты где? – спросили меня.

Я думал, что сначала загляну в яму, а потом сориентирую коллег. Хотелось скорее убедиться, что пропавший подросток ещё жив.

Я опустился на четвереньки, сунул голову под трубу и подо мной осыпалась кромка. Я полетел в тёмную нору. Катился, падал, кувыркался, ударялся обо что-то и снова летел, пока не грохнулся на твёрдый пол.

Каким-то чудом ничего себе не сломал и даже не сильно ушибся. Меня спасла каска, страховочный жилет, наколенники и налокотники. Но теперь я сам оказался тем, кто провалился в яму по своей глупости.

Это были уже не подвалы, а какие-то замковые подземелья! Широкий коридор полукругом, начала и конца, которому не видно. Жуткие стены, покрытые плесенью. Надо мной зияла дыра – оттуда меня принесло. В прыжке можно было достать кончиками пальцев, но не ухватиться.

– Я нашёл тайный подземный ход. Слышите? – мне было стыдно признаться в своей оплошности. – Слышите – нет?

Рация шуршала помехами, но никаких голосов.

Я ещё осмотрелся. В тоннеле не на что было встать, но зато рядом нашёлся кроссовок. Такие носят подростки. Мальчишка точно был здесь!

Что же он потерял ботинок в темноте и ушёл без него? Вот бедолага!

– Эй, мужики!!! – закричал я в нору, из которой свалился.

И какова была её глубина? По ощущениям от падения метра четыре.

С меня хватило. Больше никаких одиноких поисков. Я решил, что и шага не ступлю без своих ребят, и продолжал звать на помощь.

На мой зов пришёл не тот, кого я ожидал. В глубине тоннеля грянул быстрый топот. Кто-то приближался ко мне. Сразу ясно, что не мальчик. От бега подростка земля под ногами не дрожит и песок с потолка не сыплется.

Он был огромен. Почти в ширину коридора, а голова едва не касалась потолка. Человек-гора… В свете фонарика показалась лысая белая голова и чёрные губы. Такой же чёрный беззубый рот и язык. Глаза такие глубокие, что их и не видно. Его утробный рёв был как пение горбатого кита.

В своей жизни, я не пропустил ни одной тренировки и тело само приняло боксёрскую стойку. Но белый великан просто снёс меня на бегу, а потом сгрёб с земли и поволок как щенка за шкирку.

Ему невозможно было сопротивляться. Я тормозил ботинками, пытался вывернуться, а он попросту не замечал этого. Тащил себе и тащил.

По сухому кирпичному полу, вниз по ступенькам, где воды по колено. За угол, опять вверх на несколько ступеней и снова по сухому полу.

Я старался запомнить путь, чтобы бежать обратно, когда вырвусь из каменной руки.

Впереди мелькал слабый жёлтый свет. Этот монстр притащил меня в своё логово, похожее на монастырский подвал или средневековую тюрьму: каменные своды, стены и решётки.

В одной из таких камер меня и заперли. Не сам лысый здоровяк – он только швырнул меня в темницу, но тут же подбежало что-то низкое и круглое, похожее на мешок, бренькнуло ключами. Вот я и оказался в плену.

В подвале на проводе качалась лампочка. В моей камере стоял электрический обогреватель советского периода, светился раскалённым стержнем. Подо мной лежал изгаженный матрас и жёсткое одеяло.

У меня в руках до сих пор был детский кроссовок.

Не бредила мать! В подземельях жило что-то зловещее. Бабай – не Бабай, но в темницу меня бросили не ради шутки. Посадили в клетку, как скотину.

«Убьют, – думал я. – Мальчишку-то, наверное, уже убили и съели».

Мобильник остался в машине. Рация не работала. Надеяться оставалось только на моих ребят. Нашли бы они ту нору и спустились меня спасать.

Бледный здоровяк, похожий на дикую гориллу шастал под сводами, что-то собирал и перекладывал. Когда он проходил мимо решётки, его тень накрывала всю мою камеру.

Напротив была такая же клетка и в ней кто-то сидел. Мальчик. Грязный, побитый и в одном кроссовке. Так это же Миша!

Я постучал по решётке, хотел привлечь его внимание, пообещать, что нас вытащат. Подросток посмотрел на меня строго, кивнул и приставил палец к губам, будто сказал: «Я знаю, что ты тут. Не шуми!».

Тут же сквозь прутья в решётке пролезла белая рука и шибанула меня в грудь. Теперь я понял, почему надо помалкивать.

От удара, я долго не мог встать, лежал на ледяном полу и с опозданием осознавал произошедшее. Я подумал, что никогда отсюда не выберусь. Меня так долго волокли по коридорам. Это же целый подземный город! Кто найдёт нас здесь?

Бледный здоровяк куда-то ушёл. Его тень перестала мелькать за решёткой. Я слышал старушечье ворчание и звон ключей, а потом мальчик вскрикнул:

– Бабка, стой! Ай! Помогите! Ну, помогите же!

Я подполз к решётке и увидел: низкая безобразная старуха в холщовом тряпье стояла у камеры напротив. Она открыла замок, но мальчик держал прутья, чтобы не пустить её к себе. У бабки был ржавый хозяйственный нож, она нещадно резала мальчику пальцы и тянула на себя дверь.

Я смог дотянуться до её мешковатой юбки и дёрнул. Злобная старуха так и бросилась на мою клетку, рычала, плевалась и тыкала ножом. Ей ничего не стоило ранить человека!

Пока она отвлеклась на меня, мальчишка выскочил из своей камеры, где-то подобрал кирпич и съездил ей по седой голове. Лицо старухи оказалось между прутьев, она выронила нож и упала на колени.

Мальчик снова её ударил. Бабка уже валялась на полу, истекая кровью, а ребёнок продолжал толочь её голову кирпичом.

Я этого не выдержал:

– Хватит! Остановись! Что ты делаешь?

Подросток прикончил бабку, вытер об себя окровавленные руки и забрал ключи.

– Она бы меня убила, – объяснил он. – Когда меня сюда притащили, в твоей клетке сидел мужик. Давно сидел! Он раньше жил в нашем доме, я помню из детства. Я тут оказался, и эта бабка сразу его зарезала. Она сказала, что, когда много «зверят», становится слишком тесно, голодно и много грязи. Появился новый – значит надо убить предыдущего. Мы для них «зверята»! Хотя дед и её похитил, когда она была маленькой.

– Ладно, не болтай! Открой меня! – потребовал я.

Мальчик открыл замок, но сказал, что бежать нельзя. Бледное существо, которое он называл «дедом», могло поймать нас в коридорах подземелья. И если он увидит открытые замки и мёртвую прислужницу – нам конец.

Миша знал больше меня, поэтому я его слушал. Не знаю всегда ли он был такой жёсткий или стал после двух суток заточения. Он даже не поблагодарил меня за найденный кроссовок.

У старухи была своя клетка, но без замка. Я оттащил туда тело, положил на матрас, накрыл одеялом разбитую голову. Надо было сделать так, будто она спит.

В древние подземные камеры протянули провода, там был свет и старые обогреватели. Кто всё это обустроил?

В обители деда была ещё одна дальняя комната. В неё вели ступеньки, потолок низкий, спуститься можно только согнувшись. Это был склеп! Там лежали человеческие мумии, скелеты. Бывшие питомцы деда… И ещё свежее тело! Сильно истощённый мужчина с длинными косматыми волосами и с густой бородой. Колотые раны на груди и животе успели подгнить.

Мальчик просил поторопиться. Мы подтёрли пол, сели в свои клетки и навесили замки, как будто всё ещё заперты. Успели вовремя. Сразу после в коридоре послышались тяжёлые шаги.

– Что дальше? – спросил я, пока дед не пришёл.

Подросток напомнил, что не стоит слишком на него полагаться:

– Не знаю. Ты спасатель. Придумай что-нибудь!

Человек-гора не разговаривал, а только выл и гудел. Он подошёл к моей камере и вывалил на меня из ведра пищевые отбросы: картофельные очистки, луковую шелуху и обрезки огурцов.

Мальчика тоже не обделил. Это был наш корм.

Я задумался: «Где он добыл мусор? Если выходил на поверхность, значит мои ребята прекратили искать? Или в подземельях есть и другие пути?».

Была уже ночь. Я попытался представить, каков мир подземного обитателя? Десятки лет, он похищает людей, ночами роется в мусорках, ищет еду для своих «зверят». О нём рассказывают истории, но никто его не остановил.

Дед не заметил, что его прислужница мертва. Он сел под лампой у свода и начал перебирать то, что добыл на помойках.

– Дождёмся, когда он уснёт и тихо уйдём, – прошептал я.

– Бабай никогда не спит, – ответил Миша.

Я спорил:

– Все спят.

– Он не спит, – подросток не сомневался в том, что говорил.

То ли это было его личным наблюдением, то ли он, как и все жители старого дома, верил историям о чудовище.

В любом случае он мог быть прав. Я понятия не имел с кем мы имеем дело.

В одном месте моей камеры была протечка в потолке. Под ней стояла кастрюля, что по капельке наполнялась мутной водой. Наверное, это было моей поилкой.

У меня появилась идея! Я спросил мальчишку, есть ли вода в его клетке, попросил найти кусок ткани и сделать себе повязку на лицо, закрывающую рот и нос.

В моей камере было много тряпок, я выбрал самую чистую и погрузил в кастрюлю.

Если обитатель подземелий никогда не спал, то надо было дождаться, когда он хотя бы потеряет бдительность.

Я сказал Мише, чтобы он ждал моей команды. В нужный момент мы побежим в тоннель. Хотелось верить, что мы не заплутаем в коридорах.

Огромный дед всерьёз увлёкся, разбирая на части какую-то игрушку. Я постучал по решётке. Он и не подумал отвлекаться от своего дела. Ему было не до нас.

– Готов? – прошептал я подростку.

Он повязал тряпку на лицо.

Я сделал тоже самое, а затем накрыл старинный обогреватель одеялом. В ногах покалывало, сердце колотилось, но пришлось подождать, когда ткань загорится.

Наконец на одеяле вспыхнул огонь. Через пару секунд всё было в дыму. Решётки грохнули, мы побежали. Я ничего не видел, только слышал, что мальчик бежит рядом.

Бледный здоровяк был глуповат – не сразу понял, что нас уже нет в клетках. Он завывал и метался в дымовухе, а мы бежали по тоннелю.

Пожар получился мощный. Даже издалека слышался треск огня и мерцал оранжевый свет.

Ни капли жалости! Пусть задохнётся! Пусть сгорит!

Я был уверен, что убил его, но держал при себе ржавый бабкин нож.

Миша немного прихрамывал на бегу. Он доверился мне и ничего не спрашивал, просто бежал. А я не был уверен, что мы не заблудились. Тоннели, проходы, ступени вниз, затопленные пролёты, ступени вверх. Всё такое одинаковое…

Я увидел ориентир. Длинный след на песке. Здесь меня тащил бледный здоровяк.

Нам в спины ударил гулкий вой и пол дрожал от топота.

– Беги вперёд! – крикнул я мальчику.

На меня бежал человек-гора. На нём дымилась истлевшая одежда. Кожа пузырилась обширными ожогами, пахло палёным мясом, но он летел, как поезд… Я приготовил нож.

Бледное существо врезалось в меня всей тяжестью. Меня отбросило глубже в тоннель. Обгорелый дед остановился и опёрся ладонью на стену. В его животе торчал нож! Мне удалось его ранить.

Я побежал за мальчиком. Подземный обитатель снова остался далеко позади.

Подросток умчался дальше, чем нужно.

– Стой! Нам сюда! – я стоял прямо под норой.

Путь наверх был под уклоном. Я присел, чтобы мальчик влез мне на плечи.

И опять этот вой! Не убиваемая мразь! Опять бегающий топот!

– Ползи! – сказал я Мише. – Спасайся!

Я думал, это последние мгновения моей жизни. Думал, в этот раз дед не пощадит меня. Растопчет и добьёт.

Я больше не надеялся спастись, меня волновала только судьба подростка. Пусть он вылезет и вернётся к матери. Ведь я был здесь за этим…

В дыре на потолке сверкнул свет. Я услышал голос своего коллеги: «Он здесь! Ребёнок здесь!».

Они до сих пор искали нас.

А в тоннеле стихло. Больше никто не выл и не бежал на меня.

Скоро вниз бросили трос. Я рано попрощался с жизнью. Меня вытащили наверх. Мы оба выбрались живыми: и я и тот странный мальчишка.

Мы рассказали о том, что пережили. После нас в подземелья спустились ребята из другой службы. Они нашли мёртвую старуху, бородатого мужика, который считался пропавшим уже восемь лет и ещё гору скелетов.

Никакого бледного здоровяка они там не встретили. Возможно, они обошли не все тоннели. Всеми забытые подземелья оказались запутанной системой ходов, которые соединяли давно снесённые церкви.

Для всех будет лучше, если подземный обитатель сдох в одном из коридоров и больше никогда о себе не напомнит. Но кто его знает.