— О?

— Ага. — Она одаривает меня самодовольным взглядом и встряхивает волосами. — В трех системах отсюда есть фермерская планета. Система Касса, вторая планета от Солнца. У нее медленное вращение, а континент расположен близко к полюсу, что означает, что зимы долгие, а ночи длятся двадцать часов из двадцати девяти полных суток. В самом северном поселении есть только местное правительство, и я готова поспорить на несколько кредитов, что их можно подкупить.

Я впечатлен. Она подумала обо всем. Я обнимаю ее стройную фигуру, прижимая к себе.

— Итак, как мы туда доберемся и когда?

Ее глаза блестят, когда она смотрит на меня.

— Когда модуль будет полностью заряжен и заработает, мы сможем отключить его. Станция все еще находится в аварийном режиме. — Она крутит пальцем, указывая на наше окружение. — Таким образом, когда базовый корабль находится в аварийном режиме, капсулы можно вручную перенаправить на пригодную для жизни планету без особых проблем. Теория гласит, что любой побег лучше, чем никакого. Раньше жители Родных миров настраивали корабль на биологический отпечаток капитана, но если капитан погибал, погибал и весь корабль. Увлекательно, да?

— Ммм. Так когда мы отправляемся в этот мир Касса? Завтра?

— Если к тому времени модуль будет полностью заряжен, то да. Я уже загружаю карты о системе Касса. Я также загружаю карты о триста двадцати других системах, так что к тому времени, когда они поймут, куда мы пропали, мы уже исчезнем с радаров. На то, чтобы доставить капсулу туда, уйдет четыре месяца, но мы можем провести все это время в стазисе и проснуться на свежем воздухе. — Выражение ее лица становится блаженным, как будто она уже вдыхает прохладный ветерок.

У меня замирает сердце. В этом плане есть один существенный недостаток.

— Я не могу погрузиться в анабиоз, Дана. Тело в анабиозе поддерживается питательными веществами, а это мне не подходит. Мне нужна кровь, и регулярно.

— Ой.

— Ты можешь оставить меня здесь. — Я выдавливаю из себя эти слова неохотно, но говорю искренне. Если только одна из нас сможет сбежать, это должна быть она. Как только они выяснят, что у меня проблемы с кровью, они продадут меня в какую-нибудь школу гладиаторов. Но Дана несчастна, как заброшенное, полуголодное домашнее животное. Она заслуживает свободы, и я хочу, чтобы она у нее была. Очевидно, что, хотя эта станция и не дружелюбна к людям, она действительно не создана для вампиров.

— Чепуха. Я не оставлю тебя. Если мы не сможем уснуть, то просто оба будем бодрствовать. Ты будешь питаться от меня, а я буду перекусывать по пути в систему Касса.

Я удивлен ее предложением.

— Капсула очень маленькая.

— Тогда, я надеюсь, ты не возражаешь, что я буду у тебя перед носом, — поддразнивает она. — Кроме того, мы и так ползаем друг по другу при каждом удобном случае.

— Ты действительно сделаешь это для меня?

Дана прислоняется ко мне, обвивая рукой мою шею. Она прижимается ко мне, как будто я принадлежу ей… и мне это нравится.

— Ты думаешь, я позволю тебе умереть с голоду? Или позволю остаться, чтобы они могли еще немного поэкспериментировать над тобой?

— Нет. — Мой голос звучит хрипло, мои клыки вытягиваются, чтобы коснуться языка в ответ на мои эмоции. — Я просто не хочу, чтобы ты оказалась в ловушке…

— Я тоже не хочу, чтобы ты оказался в ловушке. Мы вместе в этом замешаны. Враг моего врага — мой лучший друг — Она еще сильнее откидывается назад в моих объятиях, пока не смотрит на меня снизу вверх. — Фактически, мой возлюбленный.

— Мне это нравится. — Я обхватываю ее хрупкий подбородок, лаская его большим пальцем.

— Итак, небольшое изменение в планах. — Ее руки порхают в воздухе, пока она говорит, ее мозг уже вовсю работает над новой проблемой. Я не понимаю, почему ее владелец не считал ее умной. Я впечатлен ее хитростью. — У меня есть деньги и кое-какая одежда, приготовленная для поездки. Мы купим все необходимое и запихнем в контейнер столько, сколько сможем. Я составлю список продуктов, чтобы у меня не было недостатка, и мы просто запихнем в контейнер немного лапши. К счастью, здесь достаточно еды только для одного человека, верно?

Я киваю. Если она там, мне не нужна никакая еда, кроме нее. Мне даже вода не нужна. Дана — это все, что мне нужно.

***

К концу дня я помогла Дане собрать и переупаковать припасы, которые мы возьмем с собой в аварийный отсек. Еда упакована в крошечные пакетики, которые расширяются при увлажнении, но каждый из них все равно занимает немного места, а наше пространство крайне ограничено. Что еще хуже, она собирается есть только один раз в день.

— Это будет так же, как когда Насит кормит меня, — шутит она.

Я не смеюсь. Мне не нравится, что она будет голодать, потому что я не могу впадать в анабиоз.

— Мы можем взять с собой еще.

— На самом деле, я не думаю, что у нас получится, — замечает Дана, раскладывая сумки с припасами в коридоре перед все еще заряжающимся модулем. — Нам понадобится место, чтобы передвигаться.

— Как ты и сказала, мы можем просто отдаться друг другу, как сейчас. — Я придвигаюсь к ней ближе и обнимаю, потому что не могу насытиться прикосновениями к ней. Прижимаю ее маленькое тельце к своему и ощущаю ее тепло, мягкость, сладкий аромат. — У нас здесь целая станция, и в итоге мы все равно делим одно и то же кресло и одну и ту же кровать.

— Верно, но…

— Никаких но, — говорю я. — Ты заслуживаешь есть так же часто, как и я.

— Хм. — Кажется, она хочет возразить, но ее пальцы слегка поглаживают мою руку. Мой член — и мои клыки — реагируют, удлиняясь. — Что ж, мы можем упаковать капсулу и посмотреть, что туда можно втиснуть.

— Тогда давай сделаем это. — Потому что я обязательно найду способ добавить в капсулу побольше припасов. Она не пострадает. Только не под моим присмотром.

Глава 9

Дана

— Хорошо. Это все, что поместится, — объявляю я, прижимаясь руками к стопке пакетов, сложенных в дальнем конце аварийной капсулы.

Мы провели последние несколько часов, играя в дженгу с нашими припасами, пытаясь вместить как можно больше. Внутренняя часть капсулы имеет цилиндрическую форму и рассчитана на четырех человек в очень тесном помещении. У нас всего два человека, и это плюс… Но мы запихнули туда кучу еды и одежды. Пайки разложены на всех поверхностях и забиты в каждую каморку, и все равно едва хватает места, чтобы встать. Там также есть оружие и все ценные вещи, которые я стащила из комнат на станции. Большинство из них поменьше, но есть хрустальная ваза, о которой я знаю, что она дорогая, потому что я видела, как владелец регулярно полировал ее и рычал, когда кто-нибудь пытался к ней прикоснуться. Это точно будет у нас.

Одна из сумок съезжает с места, и я снова ставлю ее на место, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Влада. Он недовольно хмурится, скрестив руки на широкой груди, и изучает кучу наших вещей.

— Это все, что мы можем уместить?

Я киваю, похлопывая по сумке сверху.

— Продукты должны быть здесь, потому что мы не сможем достать их, если положим на дно. Нам пришлось бы распаковать весь пакет, чтобы добраться до них. Так что вещи на полу — это то, что нам не нужно сразу, а именно дополнительная одежда и ценные вещи.

— И это оставляет… так много места? — Он протягивает руки, касаясь обеих сторон внутренней части капсулы.

— Да. — Мы убрали две стазис-камеры, чтобы добавить немного места, но с запасами у нас все равно теснее, чем в маленьком лифте или старомодной телефонной будке. Здесь нет кровати, только стазис-капсулы, в которых можно отдохнуть. Если мы не будем закрывать крышку, думаю, это не так уж и плохо. Но следующие четыре месяца мы будем прижаты друг к другу. — Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией.

Он на мгновение задумывается, а затем качает головой.

— С тех пор, как я проснулся, я то и дело оказывался в пробирках. Здесь просторнее, чем обычно. — Он постукивает по противоположной стене, а затем смотрит на меня. — Это ты сталкиваешься с трудностями. Что ты при этом чувствуешь?

— Это похоже на побег, и это все, что меня волнует. — Я могла бы плакать из-за стесненных условий или впадать в панику при мысли о том, чтобы лететь в открытом космосе в чем-то вроде телефонной будки, но альтернатива — провести остаток своей жизни здесь в качестве пуделя, а этого не произойдет. И дело не только во мне. Владу больше всего на свете нужно уехать. Он рассказал мне обо всех экспериментах, которые они проводили над ним, пытаясь «вылечить его вампиризм», и я беспокоюсь, что произойдет, когда они поймут, что его нельзя вылечить. Клоны для этих инопланетян — не более чем я, пудель. Они просто уничтожат его.

Так что нам нужно уходить, и этот метод работает так же хорошо, как и любой другой.

Я театрально закидываю руки за голову и прислоняюсь спиной к стопке туго набитых пакетов с продуктами, как героиня, попавшая в беду.

— Это будет весело. Мы просто представим, что вместе спустились в колодец.

— Зачем нам спускаться в колодец вместе? — Он выгибает густую бровь, глядя в мою сторону, и его скептицизм придает ему восхитительно мрачный вид.

— Может быть, мы пошли не вместе. Может быть, я просто милая, беспомощная женщина, а ты настоящий монстр, ищущий, чем бы перекусить. — Я игриво хлопаю ресницами. — О, горе. Действительно, горе.

Влад кладет руки по обе стороны от моей головы, нависая надо мной.

— Ты довольно аппетитная.

— Мне нравится так думать, — шепчу я, и по моему телу разливается жар. Я выгибаю спину, выпячивая грудь в его сторону. — Не думаю, что ты сейчас голоден?

— Как всегда, — соглашается он, не отрывая горячего взгляда от моего лица. — Ты хочешь, чтобы к тебе прикасались, не так ли?

Я сдерживаю жалобный стон, вырывающийся из моего горла, когда его взгляд скользит по мне.

— Знаешь… Мы могли бы попрактиковаться в чем-нибудь другом в капсуле, раз уж мы уже здесь.

— Например, в чем? — Он наклоняется, касаясь моего горла, и его нос касается моей кожи.

— Это похоже на секс.

Влад стонет, его губы поднимаются по моей шее, чтобы поцеловать подбородок, а затем губы.

— Ты хочешь меня?

Боже, я действительно хочу. Мы флиртуем уже неделю. Он прикасался ко мне и пил от меня, мы целовались и обнимались. Мы каждую ночь вместе лежали в постели. Мы даже принимали душ вместе. Мы были неразлучны с того самого первого раза, когда он выпил мою кровь… Но он никогда не просил меня о сексе. Я устала ждать. Я хочу, чтобы ко мне прикасались. Я хочу, чтобы меня наполнили.

Боже, как же я хочу быть наполненной.

— Да, — отвечаю я ему. — Давай посмотрим, чего мы можем добиться в этом тесном пространстве, потому что что-то подсказывает мне, что мы не протянем и четырех месяцев, не занимаясь любовью хотя бы раз.

— Ты хочешь сделать это только один раз? — Он улыбается, прикусывая мою нижнюю губу своими большими клыками. — Это на тебя не похоже.

— Ты заставляешь меня казаться жадной.

— Мне нравится, когда ты жадная. — Он целует меня один раз, затем второй. — Ты мне нравишься вся, но особенно мне нравишься жадная и требовательная.

— Это хорошо, потому что я определенно планирую быть жадной и требовательной с тобой. — Я поднимаю ногу и обхватываю ее вокруг его бедра, притягивая его ближе. Его бедра соприкасаются с моими, покачиваясь, и я стону, когда он прижимает свой член к центру моего естества. — Я думаю, тебе следует поцеловать меня.

Он издает низкое горловое рычание, звук дикий и восхитительный.

— Я планирую сделать именно это.

Прежде чем я успеваю отпустить еще одно дерзкое замечание, губы Влада накрывают мои. Я стону в его губы, утопая в ощущении его покоряющего рта. Затем его язык скользит по моему, и я теряю всякую связность мыслей. Единственное, что существует в моем мире, — это жадный рот Влада. Для мужчины, который был создан в медицинской лаборатории не так давно, он, несомненно, может зацеловать любую девушку. В том, как он целует меня, есть что-то такое, что сводит меня с ума. Дело не в том, что он хочет поглотить меня. Дело в том, что он хочет насладиться мной. Каждый поцелуй вдумчивый — страстный, но вдумчивый — и я словно его любимый десерт, от которого он откусывает маленькие, осторожные кусочки, потому что хочет продлить удовольствие.

Я отрываюсь от поцелуя, чтобы перевести дыхание, тяжело дыша, и провожу пальцами по его коже.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Он продолжает покусывать мои губы, как будто они его завораживают. Снова и снова, едва заметные, покусывающие поцелуи.

— Прямо здесь? В этом тесном отсеке?

— Прямо здесь. Прямо сейчас. Я хочу тебя. Я также хочу, чтобы ты взял меня с собой в поездку. Так что нам нужно попробовать, потому что, если у нас здесь не получится заняться сексом, я выброшу еще один пакет лапши.

Он бросает на меня плутоватый взгляд.

— О, я уверен, что смогу все подогнать.

Он понимает, на какую шутку намекает? Потому что я мельком видела, что у него есть, и, хотя я действительно думаю, что он может поместиться, я также знаю, что потребуется много смазки. К счастью для нас обоих, я никогда в жизни не была такой чертовски влажной.

— Иди сюда, чтобы я могла прикоснуться к тебе.

— Мы уже касаемся друг друга, — говорит он, но игнорирует мои попытки приподнять его. Вместо этого он целует мой воротник, играя с высоким воротом моего простого платья. Я сдаюсь и вместо этого глажу его плечи, зачарованно наблюдая, как он прокладывает себе путь вниз по моей груди. Он целует кончики каждой груди, глядя на меня снизу вверх и наблюдая за моей реакцией. Когда я прикусываю губу, он продолжает покусывать мои соски через ткань, пока я не начинаю стонать и извиваться под ним.

Он просто опускается ниже. И еще ниже. Покрывая поцелуями все мое тело. Его руки скользят по моим бедрам, и он задирает короткий подол моего платья, пока его взгляду не открывается моя киска. Он достаточно часто прикасался к нему во время кормления, чтобы знать, что доставляет мне удовольствие, но я все равно затаиваю дыхание, когда он благоговейно обхватывает его руками, легко проводя пальцами по моим бедрам.