Это была самая ужасная ночь в моей жизни. Я наблюдал чужие муки и страдал от этого сам. Эл потеряла столько крови, что её кожа посинела, а пальцы на руках стали каменными. Девушка лежала в своей кровати. Я укрыл её двумя одеялами, но она оставалась холодной.

Временами подруга переставала дышать, а затем её глаза резко открывались и рот растягивался в немом крике. Она обещала, что всё заживёт. Я то и дело приподнимал одеяло, чтобы посмотреть на её рану, но не видел улучшений. У неё была дыра в груди. Разорванная кожа, голая плоть и острые края сломанных рёбер. В свете гирлянд запёкшаяся кровь казалась чёрной, как смола.

Я сидел рядом, нервно расчёсывал руки до красноты. Эл посмотрела на меня тусклыми глазами и сказала еле-еле:

– Вырви мне сердце…

– Вырвать сердце?! – я надеялся, что ослышался.

Эл едва шевелила замёрзшими губами:

– Оно больше непригодно. Вырви его, чтобы выросло новое.

– Прости, я не могу.

– Сможешь.

– Я не буду!

Девушка вытащила руку из-под одеяла и показала мне синюю ладонь:

– У меня пальцы не сгибаются. Мне нужна твоя помощь. И ты мне поможешь. Вырви его! Сейчас!

Она потратила последние силы, чтобы сказать это и теперь только беззвучно шевелила языком.

Холодок ужаса пробежал по позвоночнику. Я чувствовал, как в висках бешено пульсирует кровь, и сам не верил в то, что делаю. Одна моя рука отогнула одеяло, другая потянулась к открытой ране. Эл дёрнулась от боли, едва я коснулся её. Мои пальцы проникли внутрь, нащупали тёплый, твёрдый комок. Её сердце билось слабо, пропуская удары. Я заставил себя быть смелее, схватился крепче и резко дёрнул. У меня получилось. Я вынул раненое сердце из её груди.

Глаза девушки остекленели. Казалось, теперь она умерла. Я с ужасом понял, что натворил. У меня в руке лежало человеческое сердце, всё вокруг в крови. Почему всё это со мной происходит?

А потом я услышал тихий свист. Это лёгкие девушки наполнялись воздухом. В её груди заклокотало новое, пока ещё маленькое сердце. Рана в груди медленно затягивалась.

Я бросил мёртвый орган на пол и утёр слёзы одеялом. Она была жива! Она снова дышала! Эл посмотрела на меня. Её глаза были полны ужаса, и она вскрикнула:

– Тимур, помоги! Я не знаю, что со мной происходит! Это не я! Она забрала моё тело и живёт вместо меня! Я хочу вернуться! Помоги мне!

Её лицо исказилось плаксивой гримасой. Я не понимал, что происходит и не знал, что ей ответить. Девушка снова переменилась в лице и заговорила своим обычным низким тоном:

– Не слушай, что я говорю. Это Эллина бредит от страха. Принеси воды! Давай мне попить. Мне нужно много воды!

– Сейчас! – я был рад хотя бы ненадолго выйти из комнаты.

Мой разум с трудом выдерживал весь этот ужас. Я принёс ей воду. Девушка выпила залпом два стакана, потеряла сознание, снова очнулась и закричала:

– Как больно! Мне нужно в больницу! Позвони моей маме! Сделай что-нибудь!

У меня дрожали плечи, я мотал головой:

– Нельзя. Ты мне запретила.

– Прошу тебя! Пожалуйста, Тимур! Я умираю!

– Всё будет хорошо, – обещал я и сжимал её холодную руку.

Так прошла целая ночь. Я поил девушку водой, наблюдал её муки и умолял потерпеть. Всё закончилось утром, когда она успокоилась и уснула. Её руки наконец стали тёплыми, а кожа сменила цвет с голубого на бледно-бежевый.

***

Эл проспала ещё три дня. Всё это время я был рядом. Пропущенных звонков от её мамы накопилось столько, что в какой-то момент я забеспокоился: вдруг она вернётся из отпуска раньше. И начал отвечать ей сообщениями с компьютера девушки. Я чувствовал себя обманщиком, но какой у меня был выбор? Писал, что всё в порядке: «Просто слегка простудилась и болит горло, поэтому не могу разговаривать по телефону».

А мой отец ни разу не позвонил мне, хотя не знал, где я пропадаю. Похоже, мы и правда были друг для друга чужими людьми. Ну и ладно!

Я отлучился из квартиры девушки всего на двадцать минут: сходил в пункт выдачи за своим заказом, а когда вернулся – в ванной комнате шумела вода. Кровать была пуста, а перепачканные кровью одеяло и простынь лежали комком на полу. Я обрадовался. Она проснулась и смогла встать!

Девушка скоро вернулась из душа, она прошла по коридору, кое-как прикрытая полотенцем. Я бросил на неё единственный взгляд и отвернулся. Её рана полностью затянулась и даже не осталось шрама. Когда она оделась, я заглянул к ней в комнату и спросил:

– Кто ты сейчас?

– Эл, – ответила она. – Ты ведь так меня называешь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Униженной! Муляж навешал мне звездюлей!

Девушка стояла у зеркала в своей толстовке и джинсах, протирая мокрые волосы полотенцем.

– А ты прогрызла ему руку, – напомнил я, осмелившись войти.

Эл злобно сморщилась:

– Живучая тварь. Ничего! Мы его добьём.

– Но где теперь его искать? Он же наверняка сбежал в другое место, – предположил я.

Девушка помотала головой:

– Нет. Муляжи привязаны к местам обитания. К улице или к дому. У каждого своя область существования. Так что он для нас теперь, как пойманная птичка.

– Понятно, – зря я надеялся на передышку.

Эл наконец заметила коробку в моей руке:

– Что ты принёс?

– А! Это тебе, – я протянул ей то, что получил в пункте выдачи.

– Ух ты! Подарок! – обрадовалась она и мигом сорвала скотч. – Это… метательные ножи? Ты их заказал?

Девушка рассматривала зеркальные клинки, заточенные с двух сторон. Я не знал насколько они острые. Прочитал в описании к товару, что ножи предназначены для спортивного метания. В видеоролике они легко пробивали деревянную мишень. Я решил, что и в монстров воткнутся не хуже.

– В дневнике написано, что монстров можно атаковать с расстояния, – объяснил я. – Почему бы тебе не поберечь себя? Не надо подходить к ним близко. Запускаешь нож, да и всё.

Девушка вдруг замахнулась и бросила нож. Он воткнулся в дверцу шкафа на половину лезвия. Я подумал, что прежняя Эллина никогда бы не сделала такого в своей комнате. Но та, которой она была сейчас, визгнула от восторга.

– Это крутая идея! Спасибо тебе! Ты самый лучший на свете помощник!

Эл бросилась меня обнимать, и я засмущался. Не ожидал от неё такого бурного проявления чувств.

***

Тот вечер был особенно тёплым и ярким. Когда солнце опустилось к горизонту, небо наполнилось нежными оттенками розового и фиолетового. Мы вышли из дома на закате. Лёгкий ветерок откуда-то принёс дымный запах костра и сладковатый аромат спелых яблок. Под ногами шуршала листва. Мне хотелось замедлить шаг, чтобы полностью погрузиться в этот момент и сохранить его в памяти на всю жизнь.

«Всё происходящее сейчас – неизбежно станет воспоминанием, – вспомнил я свою недавнюю мысль. – Вот бы растянуть время и задержаться в этом мгновении ещё ненадолго. Просто погулять по вечерним улицам вместе с Эл».

Она не давала мне такой возможности. Неудержимо рвалась навстречу опасности. Спешила, чтобы успеть на ближайший автобус, будто он последний…

Мы снова приехали к месту замороженной стройки. На берегу реки, в лучах заката, возвышался незаконченный стадион. На фоне краснеющего неба виднелись контуры будущих трибун и световых мачт. Стальные балки и бетонные стены бросали на землю длинные тени. Это место казалось отдельным незавершенным миром, который еще не обрел свою окончательную форму. Земляная дорога успела подсохнуть. Идти по ней было легко.

Эл вдруг остановилась и сказала:

– Спасибо, что проводил. Дальше я сама. Возьми рюкзак и жди меня здесь.

– Почему? – меня это удивило.

– Что-то я за тебя боюсь. Если ты вдруг умрёшь это будет как-то грустно. Не знала, что могу чувствовать такие эмоции, но мне нравится твоя компания. Я к тебе привязалась.

Девушка смущённо улыбнулась и отвела глаза. Никогда прежде я не видел её такой.

– О, неожиданно… – сказал я. – Вообще-то я к тебе тоже привязался. Странно, да?

– Давай сейчас без этого, – девушка поправила чехол с ножами, который висел у неё на поясе. – Сначала закончим дела, а потом всё остальное.

– Будь осторожна, хорошо? – попросил я.

Девушка махнула рукой и побежала к стройке. Оставив меня смотреть, как её фигура удаляется и темнеет. А потом, когда она совсем исчезла из поля зрения, меня охватило беспокойство. Я знал, что вряд ли смогу защитить её, но казалось важным быть рядом в эту минуту! Мои ноги сами рванули с места и побежали за ней, не замечая препятствий. Хотелось поскорее убедиться, что Эл в порядке.

Подход теперь был завален трубами, а над тёмной пропастью уже не висел деревянный мостик. Но я быстро нашёл обходной путь. Мой взгляд заблудился в хаосе песчаных насыпей, каменных блоков и железных свалок. Я задыхался от волнения, осматривая огромное пространство, окружённое трибунами. И наконец увидел их.

Однорукий муляж с вертикальной пастью во всё тело, метался по стройплощадке. Он был уже не так быстр, но всё ещё быстрее обычного человека. Девушка старалась успеть за ним, крутилась на месте, чтобы прицелиться.

– Думал, я уже не вернусь? – крикнула она, бросив нож.

Он пролетел мимо и ударился о бетонную ступень.

– Прыткий, гадёныш! – злобно прошипела подруга, выискивая куда делся муляж.

А он уже стоял у неё за спиной.

– Эл, сзади! – закричал я.

Девушка бросила на меня короткий взгляд.

– Я же сказала тебе… – она осеклась на полуслове, когда обернулась и увидела монстра.

Он собирался кинуться на неё и ударить единственной рукой. Но ему в шею воткнулся метательный нож, перемазанный розовой жидкостью… Муляж волчком перевернулся в воздухе и упал на щебень.

– Ну вот и всё! – победно вскрикнула девушка.

Я радостно побежал к ней. И вдруг у меня голова пошла кругом. Я словно ударился во что-то упругое и холодное, как морская волна, хотя передо мной ничего не было.

Монстр всё ещё был жив. Он приподнял голову и уставил на меня свои человеческие глаза. Я упал на колени и проехался по земле. Этот муляж что-то сделал со мной. Умирая, он проник в мою голову, и я услышал его голос. Он был громким, словно колокольный звон. Картинка перед глазами так затряслась, что я перестал видеть. От каждого слова у меня трещала голова:

– Мы взяли у вас то, что нам нужно! Теперь мы знаем вас лучше! Мы знаем, что вами движет. Мы знаем ваши желания, ваши слабости и ваши страхи! Мы станем, как вы! Мы станем сильнее и умнее вас! Мы вернёмся снова. Мы будем повсюду. Вам нас не остановить. Никто нас не остановит. Вы падёте перед нами!

– Замолкни! – крикнул я и ударил ладонями по вискам.

Меня кто-то схватил за плечи. Я встрепенулся от неожиданности.

– Тимур! Что с тобой? – это была моя подруга.

Ко мне вернулось зрение. Эл смотрела на меня сверху, тянула за свитер, чтобы я поднялся на ноги. Муляж уже превратился в скользкую массу, а мне казалось, что его голос эхом до сих пор звучит у меня в ушах.

– Он влез ко мне в голову, – ответил я, вставая с земли. – Сказал, что они ещё вернутся.

– Значит, этот был последний! – улыбнулась девушка. – Мы остановили вторжение! Поздравляю нас!

Я не мог разделить её восторг. Психическая атака муляжа слишком потрясла меня.

– Кажется, у них в планах захватить нашу реальность.

Эл спокойно развела руками:

– Это было и так понятно.

Мне было трудно остановиться, и я продолжал нагнетать:

– Он говорил, что у нас нет шансов!

– Обломаются! В любом случае, это будет ещё не скоро. И заниматься этим будем уже не мы.

– Это всё так жутко! Надеюсь, я не проведу следующие двадцать лет в ожидании нового вторжения…

Мои слова совсем не тревожили её. Она улыбалась, думая о чём-то своём, и глаза девушки сияли в хитром прищуре. И вдруг Эл встала на носочки и поцеловала меня. Её лицо было прохладным, а губы тёплыми. Сердце забилось чаще. Мысли на мгновение замерли. И я ответил на её поцелуй. Чувственно, с желанием. Всё это было так неожиданно и потрясающе! Я узнал, какова на вкус эта розовая липкость – солоноватая и сладкая одновременно, как солёная карамель с привкусом жжёного сахара.

Девушка оторвалась от меня и засмеялась. Я тоже улыбнулся и спросил:

– Почему ты это сделала?

– Просто захотелось! Да и ты был не против.

Солнце успело провалиться за горизонт. Мы стояли окружённые стенами трибун. Я не очень понимал её последние настроения после воскрешения. Они были совсем не в её духе. Но в моих мыслях продолжала крутиться фраза про то, что эти моменты неповторимы. Поэтому я просто был здесь. Сейчас.

Эл потянула меня за руку и сказала:

– Пойдём!

***

В вечернем автобусе были свободны почти все места, но нам стало слишком весело, чтобы просто сидеть рядом. Мы переглядывались, в шутку толкались и бегали по салону туда-сюда, не обращая внимания на хмурый взгляд водителя.

А потом девушка схватилась за живот и вскрикнула:

– Ой!

– Что такое? – забеспокоился я.

Эл вся побледнела:

– Держи меня!

Я не дал ей упасть, поймал и прижал к себе, а она повисла у меня на руках.

– Всё окей! Просто кольнуло в животе. Мне уже лучше… – сказала девушка.

Но в следующую секунду её фонтаном стошнило на пол. Из её рта и ноздрей вырвался поток перламутрово-розовой слизи.

– Вот блин! – прохрипела она и её снова стошнило.

Парень на задних сиденьях снял наушники, подался вперёд и с отвращением скривился. Водитель остановил автобус.

– Выметайтесь! – грубо сказал он.

Не обращая внимания на его слова, я крепко держал девушку, боясь отпускать.

– Что с тобой?!

– Липкость выходит, – отозвалась Эл. – Значит, я больше не нужна…

– Не говори так.

– Хочу на воздух!

Мы вышли из автобуса. Эл опиралась на мою руку, постоянно кашляла и сплёвывала розовую слизь. Она слабела с каждой минутой.

– Скажи, что нужно сделать! – просил я.

– Всё нормально! Просто отведи меня домой, – блестящие слёзы текли по её щекам.

– Я останусь с тобой.

– Нет!

Эл остановилась, забрала у меня свой рюкзак и расстегнула его.

– Возьми! – сказала она, сунув мне в руки записную книжку. – Придумай, как спрятать это в архиве библиотеки. Следующая функция найдёт её.

– Как? – спросил я, будто это имело значение.

– Тебе не всё равно? Просто сделай, как я сказала, – девушка собрала остатки сил и закинула рюкзак на плечо.

– Хорошо!

Асфальт блестел от мелкого дождя, который прошел совсем недавно. В нём отражались разноцветные огни машин и фонарей. Ветер колыхал деревья. Дом моей подруги был уже близко. Я собирался проводить её до квартиры или хотя бы до подъезда, но она вдруг сказала:

– Доброй ночи, Тимур!

Она оставила меня на входе во двор и дальше пошла без меня.

– Увидимся завтра? – спросил я с надеждой.

Эл обернулась в последний раз. Мне навсегда запомнился этот взгляд, наполненный мольбой и печалью. Розовые слёзы потоками текли по лицу. Девушка ничего не ответила и молча побрела к своему дому.

Мы были счастливы совсем недолго. Мне этого не хватило.