Я прочитал дневник от начала до конца, чтобы узнать что-нибудь о прошлых вторжениях. Автор первых записей не оставил информации о себе: никаких намёков на свой пол, возраст и выбранное оружие. Он лишь делал описания муляжей и рисовал картинки, будто составлял энциклопедию.

Следующий хозяин дневника продолжил традицию первого: писал и делал наброски, придумывал названия каждой особи, но делал и некоторые пометки мелкими буквами:

– Муляжей можно атаковать с расстояния. Лучшие снаряды для рогатки – дротики-гарпуны. Такие можно найти в магазине «Всё для рыбалки».

– Эти твари умнее тех, с кем сражался мой предшественник. Они развиваются и учатся думать.

– Мой помощник Саша пострадал от атаки муляжа. Получил удар по голове и попал в больницу.

– Саша не выжил. Не стоило брать его в помощники. Он сам захотел в этом участвовать, но его гибель – моя вина.

Прочитав это, я сразу вспомнил слова того бродяги из городского парка. Он до сих пор не простил себе смерть друга.

А если меня убьёт муляж? Эллина будет скорбеть обо мне? Я бы хотел стать для неё кем-то важным, чтобы она меня запомнила. Почему?

До начала занятий оставалось несколько минут, но я, не торопясь, допивал свой имбирный латте и листал записную книжку. Меня интересовали муляжи, которых описала моя подруга. Скольких она уже убила? Двенадцать… тринадцать… четырнадцать! Эл говорила, что их должно быть пятнадцать. Значит, остался всего один?!

Я забыл о времени и уже опаздывал на пару. Бросил блокнот в рюкзак и помчался прочь из буфета. Но в коридоре пришлось притормозить, потому что у меня на пути возникли три прекрасные леди.

В нашем колледже они считались «элитой». Девочки-красавицы, которые постоянно ходят вместе. Всегда стараются быть безупречными: причёски, макияж, наряды… Будто пришли не на учёбу, а на подиум. Это были подруги Эллины. Той настоящей Эллины, что когда-то им ни в чём не уступала.

– Привет! – сказала высокая девушка с золотыми кудрями, одетая в костюм оливкового оттенка.

– Привет, – ответил я, не понимая, что им от меня нужно.

– Ты встречаешься с Эллиной?

– Мы просто друзья.

Рядом стоящая брюнетка хмыкнула и закатила глаза, словно я сказал какую-то несусветную чушь.

Девушка с золотыми кудрями нахмурилась:

– Ясно. А у неё с головой всё в порядке? Странностей не замечаешь?

– Не понимаю, о чём ты, – я посмотрел девушкам за плечи, желая уйти. Их гордый вид и давящий взгляд вызывал напряжение.

– Она стала какой-то чуханкой, – сказала невысокая брюнетка в красном. – Не меняет одежду, с нами не общается. Такое ощущение, что она в последний раз мыла голову, когда шёл дождь. Чё с ней, блин, стало? Мы вообще-то переживаем за неё. С нашей стороны были попытки поговорить, но она как будто никого не замечает.

Я подтянул рюкзак на плечо:

– С ней всё в порядке. Просто у неё сложный период, она от всех отдалилась. Такое бывает. Не принимайте на свой счёт.

Блондинку в оливковом разозлили мои слова, и она выпалила:

– А мы и не думали, что она поменялась из-за нас! Скорее это твоё влияние. Ты сомнительный парень. Не хочешь рассказать, что ты с ней сделал?

Вот уж не ожидал такого резкого обвинения в свой адрес:

– Что по-вашему я мог сделать? Загипнотизировать её перестать мыться?

– Ты нам и расскажи, про свои гипнозы! – сказала та, что до этого всё время молчала.

Девчонки обступили меня и требовали ответов.

И вдруг я услышал голос за спиной:

– Тимур!

Я обернулся, чтобы увидеть того человека. Это был наш декан.

– Константин Сергеевич?

Странно, что он ко мне обращался. Да ещё и запомнил моё имя. С чего бы вдруг?

– Вы заняты? – спросил он. – Хотел с вами кое о чём побеседовать. Есть минутка?

Мне показалось, что он понял всю неловкость моего положения и пришёл на выручку.

– Конечно, – я шагнул вперёд и быстро удалился от девушек.

Константин Сергеевич привёл меня в свой кабинет. Я был рад отделаться от подруг Эллины, но не понимал, о чём декану разговаривать с первокурсником.

И вдруг он сказал:

– Присядьте. Я потом скажу лектору, что задержал вас. Меня заинтересовало ваше творчество. Хотелось бы ещё раз взглянуть на ту записную книжку. Давно вы этим занимаетесь?

Я решил сразу положить конец этому фарсу и признался:

– Константин Сергеевич, извините, я вас обманул. Та записная книжка не моя, а просто оказалась у меня в руках.

Пожилой мужчина улыбнулся, и каждая морщинка на его лице стала заметнее:

– А я знаю, что не ваша. Потому что помню, как сорок лет назад купил её в киоске за пятьдесят пять копеек. И не просто так купил, а с определённой целью: описывать и рисовать особых зверей, которые не встречаются в природе и неизвестны науке.

– Зверей… – у меня замерло сердце.

И кого я обманывал? Этот человек знал всё о том дневнике! Он был одним из тех, кто писал его. Он его начал!

– Да… страшные создания, чем-то похожие на хищников, но явно чужие для нашего мира, – говорил Константин Сергеевич. – Я считал их ненастоящими, поэтому придумал им общее название – муляжи.

– Вы это придумали! – Как же я удивлялся тому, что слышу.

Декан взял фотографию в рамочке и развернул ко мне. Это был чёрно-белый снимок. На нём подросток, сидящий на корточках в обнимку с собакой. На мальчишке синяя кепка, рукава куртки закатаны, он улыбается. Собака, похожая на лайку, свесила язык и пристально смотрела в кадр.

– Это я и моя собака Тина, – объяснил Константин Сергеевич. – Тут мне пятнадцать лет. Это была осень, восемьдесят четвёртого года.

– Вы были функцией! – сказал я. – Вы боролись против муляжей первого поколения!

– Нет, не я, а моя собака, – ответил мужчина.

– Собака?!

Декан с теплом посмотрел на старый снимок и кивнул:

– Да. Моя самая верная подруга. Я подумал, что она заболела, когда из её пасти начала капать розовая слюна… Я тогда выгуливал её в роще за рекой. А она сорвалась с поводка и бросилась в кусты. Тина загрызла что-то четвероногое, с десятком острых длинных языков на месте головы.

Я вспомнил первую запись в книжке. Там был изображён именно такой муляж.

– Значит первой функцией была собака?

Это показалось логичным: животное сражалось со звероподобными монстрами.

– Тина, – ласково сказал мужчина. – Родители думали, что я выгуливаю её вечерами, а на самом деле она вела меня за собой, выискивала чудовищ и безжалостно загрызала их. Она стала чем-то большим, чем просто животное. Умная, быстрая и почти неуязвимая… Один муляж отрубил ей заднюю лапу, но за пару дней у неё выросла новая.

Я смотрел декану прямо в глаза, боясь пропустить хоть одно слово.

– Убив последнего муляжа, Тина снова стала обычной собакой, но осталась моей любимицей и прожила ещё семнадцать лет, – рассказывал он. – А я до сих пор вспоминаю наши приключения. Ведь ничего более интересного, яркого и значимого в моей жизни больше не случалось.

– Трудно в это поверить, – признался я.

Он был пожилым человеком, прошёл трудный путь, получил высшую должность в колледже, но утверждал, что всё самое интересное произошло с ним ещё в юношестве.

Константин Сергеевич поставил фотографию на прежнее место, но продолжал смотреть на неё:

– У счастливых мгновений жизни есть и обратная сторона. Они становятся прошлым, которое никогда не повторится. И остаётся только вспоминать о том, чего уже нет и не будет. Если бы я знал тогда, что это и есть самое счастливое время моей жизни…

Мне подумалось, что он прав: всё происходящее сейчас неизбежно станет воспоминанием. Наверное, и я запомню на всю жизнь наши с Эллиной приключения. Всё плохое забудется, останется только приятное. Но в этом есть что-то печальное, ведь даже самые счастливые воспоминания имеют привкус грусти. Ничего из прошлого нельзя пережить заново. Нельзя перепройти, как любимую игру.

Я достал из рюкзака записную книжку. Вернуть её владельцу было нельзя, но мне хотелось, чтобы он на неё посмотрел.

– Эту книжку я спрятал в архиве городской библиотеки, – сказал он. – Интересно, как она попала в новые руки?

Я не мог ответить, потому что не знал. Эл мне об этом не рассказывала.

– Вы создали важную традицию. Её продолжили функции других поколений.

– Вы помогаете той девочке, с которой постоянно ходите вместе? – декан так и не прикоснулся к своему блокноту, а только посмотрел на обложку. – Вы, как я – помогаете защищать наш мир.

Я молчал, не зная, о чём можно рассказывать. Всё-таки это были чужие секреты.

– Спасибо, что уделили мне время, – сказал мужчина. – Можете идти.

Я тоже поблагодарил декана за его удивительную историю и отправился на занятия.

***

Эл пришла в колледж с чистыми волосами и в новой светлой кофте. Правда, она тут же запачкала её кетчупом, когда перекусывала хот-догом. Тем не менее от девушки приятно пахло. Наконец-то она не забыла уделить время своему внешнему виду.

– У меня новости! – сказала Эл. – Я теперь знаю, где обитает Главарь!

– Какой ещё Главарь? – удивился я.

– А… ты не в курсе?!

Главарём я называю муляж, который долго не могла выследить. Давно знаю о нём по его жертвам, но не понимала, где он прячется. Всех, кого он убивает, находили в реке. В разных местах потока. И у всех трупов нет глаз. Он будто нарочно это делает, чтобы я не смогла увидеть последние минуты жизни этих людей. Думаю, этот монстр умнее остальных.

Эл закончила с поеданием хот-дога и уже собиралась вытереть руки об майку, но я быстро подал ей салфетку.

– Ого! И как ты его выследила?

– Провела обычное детективное расследование, – сказала девушка. – Изучила улики: на одежде жертв следы песка и цемента. Стройка! Тела находили в реке. Какая стройка идёт вблизи самого быстрого течения?

– Стадион?

– Верно, доктор Ватсон! Сегодня мы туда и отправимся.

Добираться до того места нужно было с двумя пересадками. Строительство большого легкоатлетического стадиона когда-то громко анонсировали как главный спортивный объект города, но потом упоминания о нём исчезли из новостей. Никто не мог сказать, когда он будет закончен. Стройка зависла ещё год назад. В такое запустелое и тёмное место лучше бы отправиться днём, но Эл сгорала от желания поскорее уничтожить убийцу.

Мы ехали около часа, а после ещё шли пешком по размякшей дороге, обходя лужи и проваливаясь ботинками в чёрную хлябь.

Чем ближе к стройке, тем гуще темнота вокруг. Там нет ни одного фонаря. Недостроенные трибуны напоминали огромного спящего зверя, что свернулся полукругом на земле. Арматурные прутья, как редкая грубая шерсть.

На стройке что-то тихо поскрипывало и стучало, словно качели на детской площадке.

– Он знает, что мы идём. Я чувствую его, – сказала девушка. – Погаси свет!

Перед тем, как выключить фонарик, я увидел, что в уголках её глаз поблёскивают розовые слёзы. Это могло означать только то, что муляж уже готов к схватке.

– Иди сзади, – скомандовала подруга.

Мы вошли на стройплощадку. Расставив руки, пробежали над тёмной пропастью по деревянному мостику без перил. Всюду лежали кучи труб, насыпи щебени, стопки бетонных плит. Воздух был насыщен запахами мокрого песка, цемента и ржавчины. Подул сильный порывистый ветер, и вся стройка угрожающе затрещала.

Эл достала нож, и я увидел, что чудовище уже стоит перед нами. Его вид был особенно ужасен. Он был худощавый, полностью голый, а через всё его тело, от носа до паха тянулась огромная вертикальная пасть с острыми зубами по краям. Этот муляж сам был пастью с руками и мощными ногами. Здоровенный язык торчал оттуда, где должен быть желудок.

Всё его тело покрывали твёрдые мышцы, обтянутые упругой и гладкой кожей. Человеческими у этого монстра были только глаза. Он смотрел оценивающе. В его взгляде читалось сознание разумного существа.

Девушка с боевым криком бросилась вперёд, а муляж, как молния, отпрыгнул назад и не дал атаковать себя ножом. Его способностью была скорость. Он двигался, как герой фильма по комиксам. Буквально становился невидим, когда перемещался с места на место.

– Спрячься и не лезь, – крикнула девушка. – Я сама справлюсь.

Она снова попыталась приблизиться к монстру. Он сначала отбежал, а затем оттолкнулся от грунта и прыгнул на девушку. Его пасть раскрылась, будто капкан, но это лишь был отвлекающий манёвр. Муляж резко вытянул руку вперёд и ударил мою подругу в грудь.

– А-а-а! – она завопила от боли, и нож выпал из её пальцев.

– Эл! – закричал я, увидев, что чудовище подняло её над землёй.

Его рука вонзилась в её тело по самое запястье! Он пробил ей грудь! Девушка откинула голову назад, оскалила зубы и укусила чудовище чуть ниже локтя. Она грызла его зубами, царапала ногтями, размазывала свою слюну по коже.

Теперь взвыл уже сам монстр. Этот рёв напоминал гудение трубы. Его рука из твёрдой сделалась мягкой. Он бросил девушку на землю, а сам отбежал подальше. Слюна Эл плавила его кожу. Конечность изогнулась, как резиновая. Следы разложения быстро ползли от локтя вверх. И вдруг муляж сделал немыслимое: он оторвал левой рукой правую по самое плечо!

Этим он себя спас. Разложение перестало распространяться, только одна его конечность превратилась в коричневый студень на земле. Монстр больше не мог двигаться с прежней скоростью, но всё же удрал куда-то далеко и скрылся из виду.

Я бросился к своей подруге. Она лежала лицом вниз. Песок пропитался её кровью.

– Эл! Эллина! – я кричал как сумасшедший, пытаясь осторожно перевернуть её.

– Прямо в сердце! – захрипела она. – Ничего… Всё заживёт.

Рана в её груди выглядела очень плохо. Я видел оголённые кости и влажное нутро. Вся кофта потемнела от крови.

– Сейчас вызову помощь!

– Не смей… неси меня домой, – слабо прошептала девушка.

Я кричал от испуга:

– Нет! Тебе надо срочно в больницу!

– Неси! Меня! Домой! – повторила девушка и кашлянула кровью. – Ключи в моём кармане. Мамы не будет ещё неделю. Я успею поправиться. А ты приглядывай за мной, пока не встану на ноги. Понял?

Я был удивлён, что подруга с такой раной всё ещё жива, да ещё и может разговаривать, но вспомнил, что рассказывал декан о своей собаке – у неё выросла новая лапа. Эллина тоже не должна была умереть!

Я попытался вызвать такси прямо к стройке, но никто не согласился ехать по грязи. Машина ожидала нас на пустой улице у автобусной остановки.

Эл, как мёртвая, висела на моих руках. Я пронёс её над пропастью по деревянному мостику, торопился дотащить через темноту и грязь, пока водитель не уехал.

Девушка вдруг открыла глаза и спросила:

– Гадёныш выжил?!

– Да, – ответил я задыхаясь.

– Мы его добьём! – сказала она и опять отключилась.

Я положил её на землю, накрыл курткой, чтобы спрятать рану и снова поднял на руки. Когда добрался до места, сказал водителю такси, что мне не нужна помощь.

– Что с этой девушкой? – подозрительно спросил он.

Эл снова очнулась и сказала почти нормальным голосом:

– Я в порядке. Просто устала немного. Отвезите нас домой.

Больше у него вопросов не возникало. Мы слишком медленно ехали по городу. Я прижимал девушку к себе. Она была холоднее трупа. Все заднее сиденье залило кровью. Хорошо, что водитель в темноте этого не заметил.

– Держись, Эл. Скоро мы будем дома, – прошептал я своей подруге и поцеловал её голову.