Третьекурснику Илье Андрееву просто не повезло. Так сложились обстоятельства. Прошлой ночью ему не удалось выспаться, и с утра он был разбит. Студент решил исправить дело парой банок кофейного напитка из автомата, что стоял на первом этаже колледжа.

Из-за какой-то неисправности автомат выдал не две, а целых три банки. Илья посчитал это удачей и выпил их все одну за другой. После чего во время первой пары ему срочно понадобилось отпроситься.

Это было время занятий, и он оказался в туалете один. Илья уже мыл руки и собирался обратно в свою аудиторию, но вдруг появилась уборщица. Она поставила на пол жёлтую табличку «ВНИМАНИЕ! ИДЁТ УБОРКА». Ввезла в туалет тележку с ведром, шваброй и чистящими средствами, закрыв за собой дверь на ключ.

– Подождите! Я же ещё здесь! – крикнул Илья.

Пожилая уборщица ничего не ответила. Она смотрела куда-то в стену. Или не смотрела вообще, а только чуяла. Старуха низко повязывала платок и ходила с опущенной головой, чтобы её странные глаза не были так заметны. Они представляли собой рваные впадины. Словно бумагу проткнули пальцами.

Слепота не мешала старухе хорошо ориентироваться в пространстве. Её большие ноздри раздувались до размера мышиных нор и сужались в точки. Маленький рот, смещённый в самый низ подбородка, подрагивал и ёрзал.

Илья вздрогнул от ужаса и прижал ладонь к груди, словно пытаясь сдержать бешеное сердцебиение. Это была не уборщица, а чудовище в цветастом платке и сером халате.

Она подступала, вытянув вперёд морщинистые руки. На кончиках пальцев колебались незаживающие трещины. В её движениях была угроза.

Илья уже представил, как будет защищаться: он собирался упереться руками и поясницей в подоконник. А затем резко толкнуть старуху ногами. Лишь бы она не касалась его своими жуткими пальцами. Студент не мог предугадать, что у неё было заготовлено…

Из трещинок на руках старухи вырвались сотни тонких нитей. Они были невесомыми, как паутина, но крепкими, будто металл.

Илья и глазом не успел моргнуть, а всё его тело от ног до макушки опутало этими нитями. Студент больше не мог пошевелиться. Сеть была настолько острой, что резала кожу при любом движении.

Парень не сумел открыть рот, чтобы позвать на помощь. На сотне порезов выступила кровь и покатилась каплями по лицу.

Старуха-уборщица натянула нити как струны. Илья стал марионеткой в чужих руках и не мог двинуться без позволения. Женщина раздула ноздри, набрала побольше воздуха в грудь, а потом резко дёрнула кисти назад. В ту же секунду тело студента разрезало на множество мелких кусочков.

Острые нити легко рассекли мышцы и кости. Илья и подумать ничего не успел – в одно мгновение рассыпался и стал горкой мокрой плоти.

Тонкая сеть втянулась обратно в трещины на пальцах старухи. Не теряя ни минуты, она взяла из тележки совок и ведро. Ей предстояло быстро всё убрать: спустить останки в унитазы и оттереть со стен и пола каждую каплю крови.

***

Мой телефон стоял на режиме вибрации, но я разом получил столько уведомлений, что это услышали все. Преподаватель сдвинул очки на нос и пронзил меня неодобрительным взглядом. Я суетливо тыкал пальцами в экран. Уведомления всплывали одно за другим:

«Муляж на третьем этаже!», «Быстро!», «Беги сюда!», «Он в мужском туалете!».

Я не любил беспокоить окружающих и нарушать учебную дисциплину, но всегда считал странным просить разрешения для того, чтобы выйти.

– Прошу прощения! – крикнул я, выбегая из аудитории.

Кто-то смеялся, профессор кипел от ярости, а моя бывшая подруга Вероника смотрела так, будто ей за меня стыдно. Ничего страшного! Они просто не знают, насколько всё это важно.

Коридоры были пусты. Стараясь не создавать шума, я вбежал на третий этаж. Эл уже стояла там. Всё её лицо было перемазано розовой слизью. Из кармана толстовки торчал деревянный кол. Она бросила мне незастёгнутый рюкзак и сказала:

– Подержи!

Девушка подбежала к двери туалета. Случайно сбив жёлтую табличку, она остановилась.

– Что там происходит? – поинтересовался я, догнав её.

Девушка напряжённо прислушивалась. За дверью слышался стук ведра и плеск воды в унитазе.

– Эл? – я нетерпеливо трепал подругу за рукав.

– Тихо ты! – сказала она нервным шёпотом. – Уже поздно. Муляж кого-то убил. Теперь будем ждать. Пусть за собой приберётся. Мы же не хотим сами отмывать кровь со стен, верно?

Она сжимала деревянный кол, дышала злобой, и розовая слизь пузырилась на её губах.

Мой взгляд упал на сбитую жёлтую табличку. Красный текст гласил: «ВНИМАНИЕ! ИДЁТ УБОРКА». Я содрогнулся, представив, какая на самом деле уборка там идёт.

Швабра скребла по полу, тряпка хлюпала, и унитазы шумели без конца. Какими страшными казались эти звуки! Кого-то ещё из наших студентов отправляли в утиль…

Скрипели колёсики, приближались шаркающие шаги. Дверь туалета дёрнулась. Прозвучали три щелчка. Эл стиснула зубы. Я стоял рядом, представлял, что сейчас увижу… Дверь медленно открылась. Вперед выкатилась тележка с ведром и шваброй. Её толкала старуха в форме уборщицы.

У меня случился ступор, когда я увидел её мёртвое ненастоящее лицо. А моя подруга не растерялась.

– Я задержу вас на минутку! – сказала она, пнув ногой тележку обратно в уборную.

Пытаясь сохранить равновесие, старуха попятилась назад. Она тоже не была растяпой и мигом настроилась на драку. Пусть эта тварь выглядела как старая немощная бабка, но в ней была звериная сила. Старуха отбросила тяжёлую тележку в сторону. На стене треснули и откололись несколько плиток.

Девушка и муляж замерли в паре метров друг от друга. Я стоял в дверях и наблюдал напряжённую сцену.

Эл сжимала в кулаке острый дубовый кол. Старуха ощетинилась, с неё слетел платок, седые волосы растрепались. Теперь я заметил, что у неё нет глаз, а только две пустые дырки.

Она вытянула руки перед собой, и в воздухе что-то замерцало. Какие-то серебряные блики полетели в мою подругу. Я не сразу разглядел, что это нити. Тонкие и упругие. Они вырывались из пальцев монстра, как рыболовная сеть.

Не знаю, что могло произойти, если бы Эл не отскочила влево. Муляж снова выкрутил ладони в попытке схватить подругу. Металлическая леска пролетела над её макушкой. Девушка резко присела и оттолкнулась. Прокатилась по скользкому полу под сетью полупрозрачных нитей. Выпрямилась прямо перед лицом бабки и с размаху воткнула ей кол прямо в пустую глазницу.

Старуха-уборщица, как и все монстры, тут же обмякла и потеряла свои силы. Её руки обвисли, колени зашатались. Она вздыхала и переминалась с ноги на ногу. Разложение началось почти мгновенно: лицо бабки стало похоже на испорченный сыр. Оно скукожилось и покрылось чем-то вроде мокрой плесени. Серебряные нити волочились по полу с лёгким звоном. Я подумал: должно быть, они очень острые и способны разрезать человека.

– Муляж прикинулся уборщицей, – сказала Эл, наблюдая, как тело монстра теряет форму. – И почему я сразу не догадалась? Молчаливая старушка-убийца. Порешила кого-то, протёрла всё за собой и смыла куски в унитазы. Удобно!

Липкая масса шмякнулась на пол и начала растекаться по всему туалету.

– И никто из руководства колледжа не удивился, что появилась лишняя уборщица, – сказал я, глядя, как серый халат утопает в липкой жиже.

Девушка дёрнула плечом:

– Да кто их считает?

Всю уборную затопило чёрной жидкостью. Жуткий запах отравил воздух.

– Эл, пошли отсюда, – попросил я.

Она сразу опомнилась:

– Да… Сматываемся, пока нас не застукали.

Подруга вышла из туалета и побежала по коридору. Я хотел её догнать, ведь у меня в руках остался её рюкзак. Он был не застёгнут, а я так торопился, что всё рассыпал, и его содержимое меня удивило. Свалка, а не рюкзак! Почему там ещё не завелись мыши? Учебники, ручки, тетради, цветные карандаши вперемешку с грязными салфетками и высохшими корками от пиццы. Это что? Вилка?

Вот блин! Я начал быстро запихивать всё назад. И вдруг кто-то закашлял рядом. Передо мной стоял сам декан колледжа.

– Ой! Константин Сергеевич. Здравствуйте! – сказал я цыплячьим голоском.

До этого мы не были знакомы лично. Этот мужчина не был высоким, но его уверенная осанка обманывала зрение. Гордый вид делал его авторитетной фигурой среди коллег и студентов.

Я почувствовал себя неловко под прицелом этих ясных глаз.

– У вас окно, молодой человек? – Константин Сергеевич дёрнул брюки на коленях и присел, будто собирался помочь собрать вещи.

– В туалет вышел, – я сразу пожалел, что ляпнул это.

Там всё побито, грязь и вонища. И кто теперь будет главным подозреваемым? Верно!

– С вещами? Понятно… – ответил декан. – Разрешите полюбопытствовать: что это такое?

У его ног лежала открытая записная книжка с описаниями и портретами чудовищ! Он потянулся к ней. Но я не мог этого допустить, опередил его, захлопнул книжку и бросил в рюкзак.

– Какие интересные картинки, – Константин Сергеевич пригладил пальцами седые усы.

Я встал и спрятал сумку за спину, словно её собирались у меня отнять:

– Это так, наброски. Знаете… я пишу книгу ужасов! В перерывах между парами, конечно.

– Значит, будущий писатель, – декан тоже поднялся с корточек. – Как вас зовут?

Я неловко раскланялся:

– Тимур. Буданов Тимур.

– Хорошо, Тимур. Спешите на занятия. Вы хоть человек творческий, но экономическая специальность вам не будет лишней.

Мне казалось, этот взрослый мудрый мужчина видит меня насквозь и не верит ни одному моему слову, а только подыгрывает.

– Да… Спасибо! – и я побежал со всех ног, чувствуя себя преступником, который чуть не попался с поличным.

Но ведь мы не сделали ничего плохого. Наоборот, избавили наш колледж от монстра. Неизвестно, сколько ещё студентов были бы смыты в канализацию, если бы не вмешалась Эл.