История 1. Особая чувствительность

Я работаю психологом МВД. Мы тоже люди в погонах. Нашу работу редко берут во внимание, однако от нас зависят и кадровые вопросы, и на нас лежит ответственность за психическое состояние всех сотрудников. Недавно я провёл несколько встреч с одним из наших лучших следователей. Он поделился со мной секретом своей успешной работы. Первухин Игорь Николаевич считал, что не обошёлся бы без советов своей дочери, которая якобы обладает особым даром.

Он был для меня загадочной личностью. Я ничего о нём не знал, поскольку этот человек избегал любого общения со мной. Разве что здоровался, а вопрос «Как дела?» воспринимал настороженно, будто я даже этим пытаюсь залезть к нему в голову.

Отчасти так и было. Мне важно знать, что на душе у каждого коллеги. Так мне самому спокойнее.

Игорь даже от обязательной ежегодной проверки отлынивал. На прямой вопрос: «Почему избегаете моего кабинета?». Первухин отвечал: «Я психологам не доверяю. Наговорился с вами уже. На всю жизнь хватило!».

Но однажды его решили повысить в звании и тут ему было не отвертеться. Диагностировать тех, кто поднимается по карьерной лестнице, было моей задачей. На мои вопросы следователь отвечал скупо. Мол, чувствует себя прекрасно, дома никаких проблем.

Я посмотрел на его отчёт и спросил:

– За последний год у вас раскрываемость очень сильно повысилась. Как это получилось?

Это правда было удивительно. Какое дело бы не поручили Первухину, он всё раскрывал. К нему ещё и другие коллеги обращались за советами. Что интересно: так было не всегда! Раньше у него были другие показатели. Он был талантливым «следаком», но не настолько. Стопроцентная раскрываемость – это что-то из области фантастики. Или просто ему везло?

– Я могу тебе рассказать, но ты всё равно не поверишь, – сказал он.

Чему мне было удивляться? Полицейские – одни из самых суеверных людей. Так устроена психика – чем опаснее профессия, тем суевернее человек.

То, что в нашей сфере верят во всякую чушь – это не критично. Однако с Игорем был уникальный случай. Он сказал, что высокая раскрываемость – не его заслуга.

– Она мне во всём помогает. Говорит, на что нужно обратить внимание на месте преступления, подсказывает, как вести допрос, а иногда прямо указывает на преступника. У неё особая чувствительность, – серьёзно сказал Первухин.

– А сколько лет вашей дочери? – спросил я.

– Двенадцать, – ответил следователь.

– Вы считаете, что успех вашей работы во многом зависит от советов вашей дочери-подростка?

– Я бы без неё шиш чего раскрыл. Говорю же: у неё особая чувствительность.

– Думаете, что ваша дочь экстрасенс? Это слово и означает «особую чувствительность», «обострённую интуицию»…

– Как тебе удобно, так и называй.

– А когда эти способности открылись у девочки?

– Как раз год назад, когда я расследовал исчезновение Анны Сергеевой.

Я о том деле ничего не знал и попросил его рассказать всё подробнее.

Около года назад пропала молодая девушка. Не вернулась домой после занятий в университете. Заявители говорили, что её могли похитить или убить. Был подозреваемый.

Некоторое время назад Сергееву преследовал навязчивый ухажёр. Она ему отказала, но он не оставлял попыток добиться её расположения. Подкладывал цветы и записки на пороге, посыпал дверной коврик лепестками.

Настал момент, когда он перешёл от любовных признаний к угрозам, Анне пришлось подключать друзей для защиты. Один раз она обратилась в полицию. Тот парень испугался, извинился и пообещал больше никогда не лезть в её жизнь. Девушка забрала заявление. Но спустя несколько месяцев на пороге её квартиры снова появились лепестки, а потом она исчезла.

Главный подозреваемый имел психические проблемы, у него не было алиби на тот вечер. И его, кстати, недавно видели рядом с домом пропавшей. Он ещё и признался, что да – это он недавно подбросил цветы под дверь, но он ни в какую не сознавался, что причастен к её пропаже.

Было решено отпустить его и установить слежку.

– Дочка появилась в нужный момент. Она слышала мой разговор по телефону и вдруг сказала: «Вы не на того думаете. Аню похитил её друг Федя», – рассказывал Первухин. – Был у неё друг с таким именем. Он метил в свидетели, рассказывал, как защищал её от того назойливого поклонника. Я его со счетов не списывал, но особо не подозревал, а после того, что сказала дочь, решил внимательнее к нему присмотреться. Но тот дружок Федя как почувствовал, что запахло жареным, и исчез с радаров.

Первухин рассказал, что обратился к дочке. Вдруг подскажет, где искать парня. Девочка ответила, что это не так важно. Главное – найти Аню, ведь она жива. Но может погибнуть, если ей не помочь.

Следователь спросил, где же её искать, девочка ответила: «Под землёй. Там темно и холодно. Вижу маленькие дома без окон. У них железные двери. Она за той, что с двумя шестёрками».

– Я догадался, что дочь описала гаражный кооператив, – продолжал он. – Мы проверили – и правда! Нашли девушку в погребе гаража под номером шестьдесят шесть. Федя её похитил и удерживал там, а после сбежал. Не успей мы вовремя, она бы погибла. Оказалось, что он сам долго её добивался, показывал себя рыцарем и защищал от навязчивого придурка. Думал, что за это может рассчитывать на её сердце. Но Сергеева и ему отказала. Как только тот ненормальный снова дал о себе знать, Федя воспользовался ситуацией и похитил девушку. Знал, что подумают на другого. Вскоре и Федю нашли. Сидит!

– Удивительный случай, – кратко подчеркнул я.

– О, это ещё не всё, – Первухин почесал подбородок, – Когда того парня арестовали, история не закончилась. Дочка сказала, что теперь мне нужно проверить поклонника Ани. Мол, она не первая, кому он таскал лепестки. Я пробил его пальчики по старым делам. Так, совершенно случайно раскрыл висяк трехлетней давности. Ухажёр оказался двинутым маньяком. Жуткое нераскрытое убийство, девушка в запертой квартире с цветами в горле. То же почерк преследования, но из улик только два отпечатка у входной двери на стене подъезда. Поди знай, кто там проходил. Их не посчитали важными, а человек в базе не числился до последних событий. Психа задержали, идёт следствие.

Я сохранял скептицизм. Можно допустить, что все эти догадки родились в голове Игоря Николаевича. Его дочь сказала что-то расплывчатое и бессвязное, и отца совершенно случайно осенило.

– Другие дела вам тоже помогала расследовать дочь? – спросил я.

– Да, как только сталкиваюсь с чем-то запутанным или иду по ложному следу, она мне даёт подсказки, – отвечал он. – Недавно сказала, где искать орудие убийства. Указала на коллектор. Там лежала стальная труба, которой жертву ударили по голове. Иногда дочка мне советует, какой вопрос задать подозреваемому, или просит описать ему буквально, как он действовал. Преступники боятся правды. У них лица сразу меняются, когда я в деталях рассказываю, что они делали. Один не хотел колоться, но когда я ему рассказал, как он в окно влез, как ногу подвернул… Он так и офигел. Говорит: «Откуда вы знаете? Вы всё видели?».

У Первухина была железная уверенность, что личные успехи в работе – на самом деле не его заслуга. Всё благодаря ясновидящей дочери. Он даже не стеснялся говорить: «Я у неё на подтанцовке».

Я не знал, что мне делать: поверить в то, что у его дочери-подростка особенный дар? Можно было бы усомниться, но самые сложные дела он раскрывал с удивительной быстротой. Ему словно шептали на ухо правильные ответы.

Нельзя оставлять это просто так. Здесь явно были не суеверия, а что-то совсем иное. От моего заключения зависело, пойдёт ли Игорь на повышение. Я решил узнать о нём всё, что возможно. Общался с коллегами, собирался поговорить с семьёй, особенно с его дочерью. Изучил его личное дело, и то, что удалось выяснить – повергло меня в шок.

Оказалось, что у Первухина нет никакой дочери. Точнее, она была, но погибла в катастрофе. Шесть лет назад его жена и двенадцатилетняя дочь Ангелина были на автобусной экскурсии в горах. Автобус сорвался с обрыва. Никто из пассажиров не выжил.

Игорь Николаевич не упоминал об этом. Он рассказывал о девочке, как о живой. Но теперь я переосмыслил его слова: «Психологам не доверяю. Наговорился с вами уже…». Конечно, его таскали по психологам после той трагедии. Я тогда ещё не работал в отделе и не был в курсе.

Какие ещё звоночки я сразу не заметил во время сеансов? Первухин говорил: «Дочка появилась в нужный момент»… Значит, её не было, но она появилась.

Я до сих пор не сделал никакого заключения по этому сотруднику. С одной стороны, его слова – очевидное безумие. С другой – его дела безупречны. Доказательства вины преступников неоспоримы. Скольких он уже поймал, скольких расколол, сколько жизней спас за один только год.

Перенаправить его к психиатру – значит поставить его карьеру под угрозу. Разве у меня есть на это моральное право? Я не думаю, что он сумасшедший. Я ему верю. Наверное, он и правда слышит подсказки «с той стороны».

История 2. Ржавый гвоздь, вбитый в поле

Первухин перестал бояться моих сеансов и теперь охотно соглашался на беседы. Однажды он признался, что мой кабинет – единственное место, где он может спокойно рассказывать про особенности своей работы.

У нас состоялся тяжёлый, но важный разговор. Я должен был убедиться, что он не сошёл с ума и спросил: помнит ли он, что Ангелина погибла в катастрофе?

Игорь вздохнул и ответил:

– Ясное дело – помню.

– А почему тогда рассказываешь о ней, как о живой? – спросил я (он попросил перейти с ним на «ты»).

Следователь объяснил:

– Не хочется вспоминать о том, что случилось. Да и если она мне является, если разговаривает со мной, значит, где-то же она есть? Получается, что и смерти не существует. Она просто «перешла за грань».

Я спрашивал, как она ему является. Первухин говорил, что всегда отчётливо слышит её. Это не что-то в голове. Голос звучит так, словно дочь стоит рядом. Иногда он видит её образ. Она не является прямо перед ним, девочку можно заметить боковым зрением или во мраке комнаты, или в зеркальном отражении. Её очертания туманны и расплывчаты.

Погибшая жена к Первухину не приходила ни разу. Он никогда не видел других умерших. Только Ангелину.

Я психолог, а не психиатр, задавать подобные вопросы не в моей компетенции, но я должен был об этом спросить:

– Не думал ли ты, что всё это лишь галлюцинации, а твоя успешная работа объясняется опытом, интуицией, да и просто удачным стечением обстоятельств? Подсознание шлёт тебе подсказки, а образ дочери – это часть воображения?

Я боялся, что этот вопрос может задеть Игоря, но он всерьёз задумался над моими словами. Он предложил мне понаблюдать за его работой, когда попадётся очередное сложное дело. Следователь хотел, чтобы я сам ответил на свой вопрос: интуиция ли это, удача или что-то большее?

Работа не заставила себя ждать. Наш отдел занялся поиском пропавшего восьмилетнего мальчика. Это было похищение. Изначально расследование было поручено не Первухину. Всё казалось очень просто: ребёнок пропал с детской площадки. Был свидетель, который всё видел, и смог подробно описать странного одинокого мужичка, который бродил поблизости, когда исчез мальчик.

Кроме того, похититель сам дал о себе знать. Спустя два дня он позвонил матери ребёнка и назвал сумму, за которую готов вернуть дитя. Мужчина сказал, что не собирается причинять ребёнку вред, ему просто сильно нужны деньги.

«В полицию не звоните, иначе никогда не найдёте мальчика», – предупредил незнакомец.

Его вычислили сразу. Он не был профессионалом. Просто какой-то сумасшедший. Глупый парень, ставший горе-преступником. Позвонил со своего мобильного телефона, с сим-карты, которая была оформлена на его паспорт. Идиот!

Но как только оперативный наряд постучался в дверь его квартиры, мужик так перетрусил, что попытался сбежать через балкон. Увы, он жил на одиннадцатом этаже… Преступник скончался до приезда скорой.

Оперативники ворвались в квартиру – мальчика там не было.

У похитителя был старенький автомобиль, он мог увезти пацана куда угодно. Где теперь было его искать?

Свидетель опознал покойного, это его он видел рядом с детской площадкой. У похитителя не было живых родственников, не было друзей. Никого в свои планы он не посвятил.

Преступник мёртв, ребёнок не найден. Следователи понимали: если быстро не найти мальчика – это может плохо кончиться. Всю местность вокруг с собаками прочесали – не нашли.

Похититель надёжно спрятал ребёнка, значит, не такой уж идиот…

Первухина попросили этим заняться, потому что однажды он уже раскрыл подобное дело: похищение Анны Сергеевой. Может, и на этот раз его чутьё сработает?

С той минуты я сопровождал его всюду. Задавал вопросы. Игорь пообщался с родителями. Мальчика звали Павлик. Он был доверчивый и любознательный. Как и всем детям, ему говорили, что с незнакомыми дядями никуда ходить нельзя. Но он оказался не из тех, кто воспринимает всерьёз наставления взрослых.

Первухин сидел в своём кабинете, крутил в руках фотографию Павлика.

– Как ты разговариваешь со своей дочкой? – спросил я.

– Как и с тобой, но могу и мысленно Ангелину позвать, мысли она тоже слышит, – ответил он.

– Она и сейчас здесь?

– Да, вижу её краем глаза, она стоит у окна… ты не пытайся – не увидишь.

– И что она говорит?

– Рассказывает: Павлик жив. Сидит в старом доме. Дикое место, вокруг только лес. Поблизости нет ни жилых строений, ни дорог. Глухомань.

Я спросил, где это находится. Первухин ответил, что Ангелина не рисует ему карты, а только даёт подсказки. Где это, близко или далеко – неизвестно. Надо искать.

– Ржавый гвоздь, вбитый в поле, – вдруг сказал Первухин. – Это наш ориентир.

Я думал, что это какой-то бред, пока мы, прочёсывая все окрестные дикие места, не увидели поле, над которым высились остатки ржавой водонапорной башни. От неё осталась труба и нижняя часть бака, которая напоминала шляпку гвоздя.

И правда, ржавый гвоздь, вбитый в поле. Теперь я поверил. Искать нужно было где-то в районе этих местах.

В окрестностях за лесом, когда-то были дачи. От некоторых домов уцелели стены, от других – только фундамент. Туда давно никто не ездил. Кто бы мог подумать, что в лесных зарослях спрятался целый дом, где уцелела крыша и окна.

Тот дурачок, видимо, нашёл ту заброшенную хижину и замыслил преступление. Решил разбогатеть. Подумал, что сможет получить хороший выкуп, если похитит и спрячет ребёнка.

Мальчик провёл там пять дней. Ел остатки чёрствого хлеба, пил воду из родника.

Павлик не был заперт и мог убежать, но в этом случае он бы легко заблудился в лесу. Ребёнок понимал: надо ждать, когда за ним придут. Он был на удивление спокойный. И когда увидел наших ребят, спросил: «А почему вы так долго?».

Мальчик расплакался, только когда встретился с мамой, потому что скучал по ней.

Павлик рассказал, что похититель представился его дядей и сказал, что повезёт его в деревню погостить. Пацан поверил, потому что так совпало: у него и правда был дядя из деревни, которого он видел только когда был совсем маленьким и не помнил, как он выглядит.

Ещё одно дело раскрытое Первухиным. Он и сам ждал моего мнения, а я не знал, какую оценку дать. Неясные ориентиры, туманные намёки… Можно ли это считать вмешательством потусторонних сил или это только совпадение и сильная интуиция опытного следователя?

Ответ на этот вопрос я получил, когда побеседовал с Павликом, хотя совсем не ожидал услышать от него что-то мистическое.

Я спрашивал, почему он не пытался сбежать из старого дома и просто ждал. Мальчик ответил:

– Ко мне приходила девочка и сказала, что меня уже ищут и скоро найдут. Мне нужно просто потерпеть.

– Какая девочка? С тобой там был другой ребёнок? – удивился я.

– Нет, она приходила, а потом опять уходила, – сказал Павлик. —Ещё она показала, где взять воду, и успокаивала меня, когда я плакал ночью.

– А как звали эту девочку?

– Аля, кажется.

Аля… Сокращённо от Ангелина.

Я решил показать Павлику несколько фотографий детей и попросил его сказать, если он увидит знакомое лицо.

– Вот она! С косичками! – мальчик указал на дочь Игоря, как только увидел. Это была её последняя фотография, сделанная накануне гибели.

Я поблагодарил ребёнка и сказал, что вопросов у меня больше нет. Павлик, похоже, догадался, к чему всё это было, и сказал:

– Скажите правду: та девочка – Аля… Она что, призрак?!

– Нет, – наиграно усмехнулся я. – Конечно, нет!

Однако теперь я совершенно точно сам верю в них.

История 3. Давно закрытое дело

С тех пор как я узнал секрет следователя Первухина, работать в органах стало вдвойне интереснее. Я уже писал вам, что мой коллега имеет способность общаться со своей погибшей дочерью, и это помогает ему в работе. С помощью подсказок Ангелины он раскрывает преступления одно за другим. Спешу рассказать вам ещё одну любопытную историю, которая завершилась буквально на днях.

Мы с Игорем стали уже не просто коллегами, а друзьями. По крайней мере, я считаю его своим другом. Что думает он о нашем общении – не знаю. Первухин по своей натуре человек закрытый и сухой. Никогда не изливает душу и всячески избегает откровенных разговоров. Он не пьёт даже пиво. Говорит, что если бы не этот принцип, то он бы уже давно стал алкоголиком.

Я представляю этого парня неким атлантом, который держит на своих плечах огромный моральный груз, и эта тяжесть мгновенно его раздавит, если он даст слабину. Он потерял семью и живёт ради работы. Игорь говорил, что уже никогда не сможет поверить в «иллюзию нормальной жизни», никогда не заведёт другую семью, а потому терпеливо живёт свой срок, стараясь приносить обществу пользу.

Тем не менее следователь позволил нашей дружбе состояться. Иногда мы видимся в нерабочее время. Однажды в рамках психологического сеанса я спросил его, как он обычно проводит выходные.

– Сижу на скамейке, ем шаурму и смотрю на людей, – ответил он. – Хочешь – присоединяйся в субботу.

Я согласился. Первухин и правда мог часами сидеть в сквере рядом со своим домом и разглядывать прохожих. Как-то раз он обратил моё внимание на одного высокого и тощего мужчину, что, слегка прихрамывая, прогуливался по асфальтовым дорожкам.

– Видишь того мужика? – Игорь осторожно указал рукой в его сторону. – Ты как психолог, что о нём можешь рассказать?

– Если бы людей можно было читать, как открытые книги, мне бы не приходилось заводить их к себе в кабинет и задавать бесконечные вопросы, – объяснил я. – Психология работает иначе… Ну, вид у него нервный, обеспокоенный, но ничего конкретного я сказать о нём не могу.

– А вот я знаю, что он убийца, – сказал следователь.

Я спросил, является ли этот человек подозреваемым в его новом деле? Следователь помотал головой и ответил, что просто видит его иногда в этом парке.

– Тебе Ангелина это сообщила? – догадался я.

– Да, бывает, я сижу здесь, а дочка появляется рядом и рассказывает, что за люди ходят мимо нас и какие у них есть секреты, – ответил следователь.

***

Я жевал шаурму, поглядывал на высокого незнакомца, что бродил туда-сюда, а Первухин рассказывал мне его историю, словно всё о нём знал.

Мужчину звали Глеб, ему было чуть за сорок. Одиннадцать лет назад он крутил роман в тайне от жены. У него была молодая любовница по имени Настя. Её он тоже обманывал – скрывал, что давно не холост.

Глеб ничего не обещал девушке, и ему нравилась легкость этих отношений, но однажды Настя позвонила и попросила о встрече для серьёзного разговора.

Мужчина приехал к её дому на городскую окраину. Любовница села к нему в машину и призналась, что появились сложности – недавно она узнала, что беременна.

Глеб впал в панику. Всё это не входило в его планы. Он сказал, что не сможет стать её мужем и отцом ребёнка, поэтому проблему с беременностью нужно срочно решить. Настя ожидала вовсе не такой реакции и спросила, в чём дело. Глеб признался ей, что давно женат и у него растёт сын.

«Давай не будем губить жизни друг друга! Я дам деньги, только, пожалуйста, сделай что нужно, как можно скорее!», – упрашивал мужчина.

Девушку ранили эти слова. Она выскочила из машины и побежала прочь. Глеб выбежал за ней. Время было позднее. Окраинная дорога плохо освещалась. Перебегая шоссе, Настя не заметила машину… Её сбили прямо на глазах у Глеба.

– Парень, конечно, мерзавец, но разве это не несчастный случай? – спросил я.

– Это ещё не всё, – продолжал Первухин. – Сбив девушку, водитель притормозил, но потом струсил и ударил по газам. Глеб склонился над любовницей – она серьёзно пострадала, но была в сознании и просила вызвать скорую. А этот герой огляделся по сторонам – вокруг никого, никто ничего не видел. Он решил, что сама судьба подкинула ему возможность для выхода из сложной ситуации. Взял девушку за шарф и стал душить, пока она не умерла. Потом сел в машину и уехал. Того, кто сбил Настю, арестовали на следующий день, он во всём признался и раскаялся, отсидел семь лет. А про то, что случилось на самом деле, никто ничего не узнал.

– Ну а следы удушья судмедэксперт не заметил? – спросил я.

– Заметил, но шарф ведь мог на колесо намотаться… короче, это не приняли во внимание, – ответил Игорь.

Он рассказал мне эту историю просто так. Следователь не собирался восстанавливать справедливость.

– А что я могу сделать с этой информацией? – пожал он плечами. – Это дело давно закрыто. Какое обвинение мы можем ему предъявить? Живых свидетелей тому случаю нет.

***

Мне стало интересно, откуда покойная дочь Первухина знает об этом случае? Неужели общалась с жертвой убийцы?

Коллега подтвердил мою догадку. Ангелина разговаривает с другими умершими и рассказывает всё отцу. Убийцы этого не знают, но души их жертв всюду за ними следуют. Убитая любовница будет первой, кого встретит Глеб после смерти. Настя ходит за ним след в след.

Я признался, что мне это не нравится. Несправедливо это. Убийца на свободе, а неприкаянная душа вынуждена бродить за ним до конца его жизни.

Игорь сказал, что настанет день, когда он понесёт ответственность за своё чёрное дело, но мне этого было мало. Я погорячился и сделал глупость. Несколько дней подряд посещал сквер в надежде встретиться с этим мерзавцем один на один. Мне хотелось намекнуть ему…

Я увидел его вечером после работы, узнал мужчину по причудливой походке и позвал по имени. Он посмотрел с недоумением. Я провоцировал его: спросил, помнит ли он Настю?

– Ты кто такой вообще? – огрызался хромой.

Я показал ему «полицейскую корочку». Он сощурился, изучая фотографию и имя.

– Что вам нужно? О какой Насте вы говорите? – мужик не был дураком, чтобы так легко во всём признаться.

– Вы уже забыли, что произошло одиннадцать лет назад? Не помните, что с ней сделали? – я был на взводе.

– Да идите вы куда подальше! Совсем уже обнаглели! – вскрикнул мужчина и потопал прочь.

Разговор получился не таким, как мне хотелось, я не увидел раскаяния или страха в его глазах.

– Она всегда рядом с вами! Вы никуда от этого не денетесь! – кричал я ему вслед, и уже на следующий день пожалел, что это сделал.

***

Глеб этого так не оставил. Он запомнил моё имя и позвонил в дежурную часть. Меня с самого утра начальник вызвал к себе и отчитал трёхэтажным матом. Спросил, что я себе позволяю, зачем корочкой людям в лица тычу, а заодно напомнил, что я штатный психолог, а не следователь.

У меня не было оправдания. Я понял, что напрасно устроил этот концерт. Начальник кинул мне листок, где были данные того, кто отправил жалобу, велел найти его и извиниться. А иначе – выговор с занесением в личное дело.

Меня бы это не испугало, если бы я чувствовал свою правоту. Но я понимал, что не должен был идти на поводу у своих эмоций и использовать служебное положение, чтобы запугать того, чья вина не доказана. Я слишком проникся мистицизмом и начал верить каждому слову своего коллеги. А ведь всё это не факт!

Я решил, что встречусь с Глебом снова. Не скоро мне удалось найти высокого мужчину в том сквере. Кажется, он больше не любил там гулять. Но всё-таки пришёл однажды по старой привычке. Я подошёл, поздоровался и сказал, что даже если на нём есть вина – моё поведение было неправильным.

Глеб выслушал и ответил шёпотом:

– Вы хотите видеть меня за решёткой? – его голос дрожал. – Я всё равно долго не просижу. Мне жить-то осталось несколько месяцев. У меня неоперабельный рак.

– Сочувствую, – сухо ответил я.

– Вы сказали, что она всегда рядом со мной. А я и без вас это чувствую! Мне столько лет снится один и тот же кошмар! Вы знаете, что мне делать? Сознаться? В тюрьму сесть?

Это уже тянуло на признание. Значит, Первухин был прав. Я разговаривал с убийцей, и он просил моего совета.

– Перед смертью люди раскаиваются в грехах, – сказал я. – Кайтесь, пока у вас есть время. Просите прощения.

Мне больше не думалось, что убийце удалось избежать наказания. Настанет день, когда ему придётся ответить за всё, что он натворил.

В прошлую субботу мы с Игорем в очередной раз встретились в сквере, чтобы поесть шаурму. Я рассказал ему про недавнюю свою авантюру. А он только хмыкнул.

История 4. С того света

Во время одного из сеансов мой друг Первухин рассказывал об очередном деле, которое ему помогла раскрыть Ангелина. Она подсказала, о чём спросить свидетелей, где искать улики и как вести допрос. Рассказывал он это лениво – для него общение с потусторонним миром было рутиной. И я с долей зависти спросил его: «Почему для этой миссии выбрали тебя?».

Вопрос был риторический, но следователь не пропустил его мимо ушей:

– Считаешь, что судьба меня одарила? Я потерял любимых: жену и дочь.

– Просто хочу знать, почему ты, а не кто-то другой способен видеть умерших? Это случайность или нет? – пояснил я.

– Из мёртвых я вижу только свою дочь и больше никого, – напомнил он. – Что на счёт других – Ангелина просто передаёт мне их слова.

– Не суть! – отмахнулся я. – Ты хороший человек, не ищешь славы, не тяготеешь к деньгам. Но в мире много хороших людей, кто-то из них работает в полиции, и некоторые, как и ты, потеряли близких. Но я не знаю никого с аналогичной способностью. Ты сам не задумывался, почему именно на тебя свалилось это бремя?

Мой друг пожал плечами и сказал:

– Да мне без разницы.

Но никакие вопросы не остаются без ответов. Я тогда ещё не знал, что вскоре судьба предоставит мне возможность узнать, чем Первухин такой особенный. Жаль, обстоятельства для этого были не самые приятные…

***

На выходных Игорь позвал меня к себе на дачу. У него был небольшой домик из бруса, в котором отапливалась только одна комната дровяным камином.

Он приготовил шашлык, я привёз с собой пиво. Первухин был верен себе и весь вечер пил только чай. За разговором я спросил, а чего он вдруг надумал съездить за город.

– Ты же сам столько раз предлагал вместе выбраться и пожарить мяса, – сказал он.

– Ну и погоду ты выбрал! – усмехнулся я.

И вдруг Игорь начал благодарить меня за дружбу и за то, что он вспомнил, каково это – разговаривать с кем-то по душам. Я сказал, что всё это звучит так, будто он со мной прощается.

– Выкладывай-ка, в чём дело, – потребовал я.

– Про убитого предпринимателя слышал? – спросил мой друг. – Дочка предупредила, что это дело для меня опасно. Сказала, что если возьмусь, то могу встретиться с ней и с женой «раньше времени».

– Но ты взялся?!

– Взялся! И наш коллега Крючков меня уже сдал. Предупредил убийцу, что я могу до него добраться.

Я возмутился его наплевательским отношением:

– И ты молчишь?! Он же на работу ходит!

Мой друг хмыкнул:

– А что говорить? Судьба его печальна, как и того, кто ему заплатил. А моя – под вопросом, поэтому я и хотел всё это тебе сказать, на всякий случай.

***

Я был намерен вмешаться в эту ситуацию, но не успел. Следующий день принёс дурные вести. Следователь Первухин попал в реанимацию в тяжёлом состоянии. Был без сознания уже несколько часов.

Как утверждали свидетели: вечером, когда он подходил к подъезду своего дома, мимо промчался мотоциклист и с размаху ударил его цепью в висок. Мой друг мог скончаться на месте, но пока оставался жив.

Мотоциклист был весь в чёрном, а на голове шлем. Но Игорь оставил подсказки, кого следует искать, если с ним что-то случится.

Им оказался сын недавно убитого предпринимателя. Когда его привели в участок: он во всём сознался. Да, это он убил своего отца с целью получить наследство.

Врагов у того бизнесмена было много, сынишка надеялся затеряться среди подозреваемых. И у него был свой человек в нашем отделе – майор Крючков. Кто бы мог подумать… Он покрывал преступника за щедрую плату.

Но расследовать убийство поручили не Крючкову, как он рассчитывал, а Первухину. Крючков знал, что нет такого дела, которое не распутает этот следователь, и предупредил «кровавого наследника», что за него взялся очень серьёзный человек. Если его не «убрать» обоим будет худо.

Сына убитого предпринимателя и нашего нечестивого коллегу отправили под стражу. Справедливо. Но мой друг всё ещё балансировал на грани жизни и смерти. Никто из врачей не мог гарантировать, что он выкарабкается.

– Надо смотреть на состояние, когда придёт в себя, если придёт, – честно сказал мне врач.

«Давай дружище, держись», – мысленно повторял я. Но у меня были сомнения: а не нарочно ли Первухин взялся за это дело, зная о рисках «раньше времени» встретиться женой и дочерью? Не желал ли он для себя этого?

***

Профессиональный долг не позволял мне постоянно думать об Игоре. У меня была работа. Я всё ещё отвечал за психологическое состояние всех сотрудников следственного отдела.

Я даже не мог каждый день посещать больницу. Да и был ли в этом смысл? Мой друг лежал под капельницей с трубкой во рту. Его состояние не менялось. Я даже успел смириться с мыслью, что Первухин может не вернуться в сознание. Я допускал, что тот наш разговор на даче мог стать последним, и все его благодарности за дружбу были уместны.

Однажды я заглянул в его пустой кабинет, и мне на мгновенье показалось, что там кто-то был. Какая-то тень мелькнула за креслом, и со стола скатилась ручка. Верить в потусторонние силы я начал совсем недавно, поэтому по привычке игнорировал всякие странности, но они копились с каждым днём.

Работая с бумагами в своём кабинете, я время от времени замечал бледную фигуру. Она попадала в угол зрения то справа, то слева. Я резко поворачивал голову, а там никого!

Был случай, когда я отчётливо услышал своё имя из коридора. Меня позвал тонкий девичий голос. Это случилось под вечер, когда в участке было тихо и никто не ходил рядом.

С той минуты я решил относиться внимательнее к знакам и видениям. В другой вечер, проходя по знакомому скверу, я видел девочку лет двенадцати. У неё было подозрительно знакомое лицо. Она стояла среди деревьев и настойчиво смотрела в мою сторону. Я всего на секунду упустил её из виду, и она исчезла.

«Могла ли это быть Ангелина или я просто себя накрутил? Я же не экстрасенс, чтобы её видеть!», – эти мысли не давали мне покоя.

***

«Состояние пациента без изменений», – сухо ответили мне из трубки. Я звонил в больницу и уже не ожидал услышать что-то позитивное. Хорошо было и то, что Первухин до сих пор жив.

Это был нудный пятничный вечер. Я сидел за отчётом, и в мой кабинет постучали.

– Да-да, – отозвался я, не отрываясь от монитора.

Дверь скрипнула, кто-то вошёл.

– Почему вы к нему не приходите? – это был голос ребёнка.

Я с изумлением поднял глаза. У двери стояла худенькая девчушка.

– К кому не прихожу? – растеряно спросил я.

– К моему папе, ведь вы его друг! – ответила девочка, её глаза были точь-в-точь как у Игоря. – Он не хочет возвращаться, но его время ещё не пришло. Уговорите! Папа вас послушает!

– Ты Ангелина? – спросил я.

Девочка поднесла палец к губам и сказала мне: «Ш-ш-ш!». Она не хотела, чтобы я произносил её имя вслух.

Я дёрнулся и открыл глаза. Это был сон! Удивительно яркий сон. Я уснул за столом в кабинете, уронив голову на клавиатуру.

Следующим утром я пришёл в больницу. Попросил дать мне время побыть наедине с другом. На Первухина было больно смотреть. Он лежал весь утыканный трубками и датчиками. Я не думал, что он способен меня услышать, но всё равно хотел рассказать всё, что крутилось в мыслях:

– Я видел твою дочку. Она приходила ко мне во сне. Теперь мне ясно: дело не в тебе, а в ней. Видимо, у её души такая сила, что она может явить себя кому захочет. Помнишь Павлика? Похищенного мальчика, которого мы спасли? Он ведь тоже видел твою Ангелину. А чем ты такой особенный? Да просто тем, что ты её папа… Она мне сказала, что ты сам не хочешь возвращаться, и что твоё время ещё не пришло. Просила уговорить тебя остаться. Знаешь: решай сам, но учитывай то, что ты и здесь ещё нужен. На тот свет ты всегда успеешь, а на этом ещё много людей, которые нуждаются в твоей помощи, да и я не хочу терять друга.

Я не ждал мгновенного чуда. Его и не случилось. Первухин всё так же лежал на койке без сознания. Я посидел ещё недолго, пообещал навещать его каждый день и ушёл.

***

Мой визит в больницу был не напрасным. В ту же ночь Игорь вернулся в сознание! Ему предстояла долгая реабилитация, но все жизненные показатель были в норме. После осмотра врачи пообещали, что мой друг полностью восстановится в течение нескольких месяцев.

Я примчался сразу, как только узнал. Он не помнил нападения, но, будучи без сознания, понимал, что близок к смерти.

– Я чувствовал, что ухожу, но потом явился ты и дёрнул меня за плечо, – рассказывал Первухин. – Оборачиваюсь, смотрю: а я лежу в палате!

Я спросил, слышал ли он меня, помнит ли мои слова? Игорь ответил, что ничего не помнит. Но это не важно. Главное, что мне удалось его окликнуть и позвать назад.

***

Прошло несколько месяцев, Игорь поправился и вернулся на службу уже в новом звании. Да, я подписал все нужные бумаги для повышения. Теперь в его распоряжении был целый отдел. Все сотрудники поздравляли его, а я стоял, улыбался как дурак и понимал, что рискнул своей карьерой ради благих целей. Ведь нас бы обоих сочли безумными, если бы я отправил руководству реальный отчёт.