'Один.'

'Что?'

«Теон, возможно, пришёл сюда не для того, чтобы заниматься бумажной работой. Возможно, он планировал с кем-то встретиться. Твой Немо мог существовать, Авл. Если так, то у нас есть обычный вопрос: видел ли кто-нибудь ещё гостя Теона?»

Авл кивнул. Он был угрюм. Никто из нас не был в восторге от такого расследования, учитывая, что здесь работали сотни людей. Если кто-то из сотрудников или учёных был достаточно наблюдателен, чтобы заметить, кто заходил в кабинет библиотекаря (на что я не особо рассчитывал), найти свидетеля среди остальных будет непросто. Даже если нам это удастся, они могут не захотеть ничего нам рассказать.

Мы можем потратить уйму времени, но так ничего и не добиться.

Кроме того, ночью, когда вокруг тихо и задние комнаты пусты,

любой таинственный сообщник, умеющий ходить на цыпочках, мог добраться до Библиотекаря, не будучи замеченным.

«Чего-то еще не хватает», — заметил я.

Авл оглядел комнату и не смог понять, что к чему. Я махнул рукой. «Посмотри ещё раз, мой мальчик». Всё равно ничего не вышло. Он был сыном сенатора и слишком много принимал как должное. Его карие глаза были такими же широко расставленными и красивыми, как у Елены, но ему не хватало острого ума сестры. Он был просто умён.

Она была гениальна. Елена сама бы заметила эту оплошность, или, когда я задал бы вопрос, она бы упорно следила за ходом моих мыслей, пока не догадалась бы.

Я сдался и сказал ему: «Никаких ламп, Авл!»

IX

Следуя моему примеру, Авл увидел, что здесь действительно не было ни масляных ламп, ни бра, ни отдельно стоящих канделябров. Если эта комната действительно была такой, какой её нашли, то Теон сидел здесь за своим столом и умер в кромешной тьме. Скорее всего, мы были правы: кто-то убрался.

Мы вышли в коридор, чтобы спросить маленького раба. Он сбежал. Прошло уже три четверти дня с тех пор, как обнаружили Библиотекаря. Нужно было действовать быстро. Я подозвал ремесленника в фартуке свиточника и спросил, кто заместитель Теона. У него его не было. После его смерти управление Библиотекой перешло к Директору Мусейона. Его поселили рядом с Храмом Муз. Мы пошли к нему.

Его звали Филет. Ему было мало одной комнаты; он занимал собственное здание. Перед ним выстроились статуи его самых выдающихся предшественников, во главе с Деметрием Фалереем, основателем и строителем, последователем Аристотеля, подсказавшим Птолемею Сотеру идею создания крупного исследовательского учреждения.

Незваные визиты не поощрялись. Но когда секретарши принялись за свою утомительную рутину отповедей, директор выскочил из своего кабинета, словно подслушивая, прижавшись ухом к двери. Авл бросил на меня быстрый взгляд. Сотрудники перешептывались, что мы пришли из-за Теона; хотя директор и подчёркивал свою занятость, он всё же признал, что найдёт для нас время.

Я упомянул статуи. «Вы будете следующими!»

Филетус жеманно улыбнулся: «О, ты так думаешь?» — с такой ложной скромностью, что я сразу понял, почему Теон его невзлюбил. Это был второй по значимости человек в Александрии; после префекта он был живым богом. Ему не нужно было себя навязывать. Но Филетус именно этим и занимался. Вероятно, он считал, что делает это с изяществом и сдержанностью…

но на самом деле он был посредственностью и самонадеянностью, маленьким человеком на большой работе.

Он заставил нас ждать, пока сам выскочил и занялся чем-то более важным, чем разговор с нами. Он же священник, он наверняка что-то замышлял. Интересно, что он там готовит. Обед, наверное. Он слишком долго возился.

Некоторые обладатели крупных государственных должностей относятся к этому скромно.

Удивленные своим выбором, они выполняют свои обязанности так же эффективно, как и предполагали избравшие их мудрецы.

Некоторые высокомерны. Даже они иногда справляются с работой, или их запуганные сотрудники делают это за них. Худшие – и я видел достаточно, чтобы распознать одного – проводят время в глубоком подозрении, что все остальные строят против них заговор: их сотрудники, начальство, общественность, торговцы уличной едой, возможно, даже их собственные бабушки. Это помешанные на власти ублюдки, назначенные далеко за пределами их компетенции. Обычно они – своего рода компромиссный кандидат, иногда любимчик какого-нибудь богатого покровителя, но чаще всего их ставят на эту должность, чтобы выманить их с другой. Прежде чем истечет их срок, они могут разрушить свою должность, а также жизни всех, с кем вступают в контакт. Они занимают своё место, используя верных подхалимов и угрозы. Хорошие люди увядают под их деморализующим воздействием.

срок полномочий.

Фальшивый

репутации

клей

их

Это опасно для их тронов, где им позволяет оставаться инерция правительства. К его чести, Веспасиан не назначал таких людей, но иногда ему приходилось довольствоваться теми, кого желали видеть его предшественники. Как и все правители, он иногда считал, что слишком хлопотно отказываться от своих правителей.

неудачники. Все люди рано или поздно умирают. К сожалению, унылые неудачники живут долго.

«Успокойся, Фалько!»

«Авл?»

«Одна из твоих тирад».

«Я никогда не разговаривал».

«Ваше лицо выглядит так, будто вы только что съели куриную печень, у которой лопнул желчный проток».

«Желчный проток?» — Директор Музеона торопливо вернулся. Услышав нас, он выглядел встревоженным.

Я передал ему свои самые счастливые пожелания. Добрый вечер, сэр. Я ваш шеф-повар. Вечер! Улыбка. Мы так долго ждали, что показалось уместным снова поприветствовать его. «Филет, какая честь для нас». Этого было достаточно. Я перестал жеманничать.

У него были гладкие, невзрачные черты лица. Беды не оставили на нём следа. Кожа выглядела очень чистой. Это не означало, что он жил нравственно, а лишь то, что он проводил часы в банях. «Меня зовут Фалькон. Марк Дидий Фалькон; я представляю Императора».

«Я слышал, что вы приедете».

'Ой?'

«Префект сообщил, что Император посылает человека». И тут префект перешел все границы.

Я сыграл честно. «Как мило с его стороны, что он расчистил мне путь... Это мой помощник, Камилл Элиан».

«Слышал ли я это имя?» — резко спросил Филет. Никто не мог стать директором Мусейона, не обладая хотя бы какими-то умственными способностями. Нельзя недооценивать его инстинкт самосохранения.

Авл объяснил: «Меня только что приняли в учёные степени правоведа, сэр». Нам всем нравилось это «сэр», по разным причинам.

Авл наслаждался бесстыдным блефом, я хорошо выглядел в глазах своего почтенного персонала, а Филет воспринимал это как должное, даже от высокопоставленного римлянина.

«Так... вы двое работаете вместе?» Глаза директора блеснули настороженным интересом. Как я и подозревал, у него был

отупляющий страх перед заговором. «А чем именно ты занимаешься, Фалько?»

«Я провожу рутинные расследования».

«Во что?» — резко спросил Директор.

«Во что угодно», — весело ответил я.

«Так зачем же ты приехал в Египет? Это не мог быть Теон! Зачем твой помощник записался в мой Мусейон?»

«Я здесь по личному делу Веспасиана». Поскольку Египет был личной территорией императоров, это могло означать, что дела шли в императорских поместьях далеко за пределами Александрии.

«Элиан сейчас в академическом отпуске, проходит частный курс юридического образования. Когда префект пригласил меня заняться делом о смерти Теона, я позвал его. Я предпочитаю помощника, который привык работать со мной».

«Есть ли какие-то юридические проблемы?» С Филетом было бы просто кошмаром работать. Он подмечал любую несущественность и нуждался в успокоении каждые пять минут. Я служил в армии; откуда мне знать этот тип!

«Надеюсь», — мягко сказал я, — «я обнаружу, что никаких проблем не возникнет ...»

Хотите рассказать мне, что произошло в библиотеке?

«Кого еще ты спрашивал?» — ответ параноика.

«Естественно, я сначала обратился к вам». Это польстило ему, но оставило его в одиночестве искать сюжет. Чтобы сэкономить время, я помог ему начать: «Не могли бы вы нарисовать мне общую картину: Теона любили в библиотеке?»

«О, все его любили!»

'Ты тоже?'

«Я восхищался этим человеком и его учёностью».

Это прозвучало фальшиво. Если Теон ненавидел Филита, как он намекнул нам вчера вечером за ужином, Филит почти наверняка ненавидел его в ответ. Преданность своему покойному подчинённому — это одно; попытки пустить мне пыль в глаза никому не принесли пользы.

«Значит, у него была хорошая академическая репутация и он пользовался популярностью в обществе?» — сухо спросил я.

'Действительно.'

«Обычно библиотекари выходят на пенсию или продолжают работать до самой смерти на своем посту?»

«Это пожизненная должность. Иногда нам приходится полагаться на очень пожилого человека, который стал слишком слаб, чтобы продолжать работу».

«С ума сошёл?» — нахально вставил Авл.

«Теон был не так уж и стар», — я отмахнулся. «По любым меркам он умер преждевременно».

«Ужасный шок!» — пробормотал Филет.

Я потянулся в плетёном кресле, предоставленном его сотрудниками. Пока я сидел, я достал из сумки блокнот и раскрыл его, положив на колено, но сохраняя при этом расслабленную позу.

«Объясните мне, пожалуйста, почему его нашли в запертой комнате? Что заставило людей пойти его искать?»

«Теон не явился на утреннее заседание моего совета директоров. Никаких объяснений. Совсем на него не похоже».

«Что это была за встреча? Особая повестка дня?»

«Абсолютно рутинно!» — голос Филита прозвучал слишком твердо.

«Темы, связанные с библиотекой?»

«Ничего подобного...» Он отвел взгляд. Он лгал? «Когда он не пришел, я послал кого-нибудь напомнить ему. Когда ответа не было...» Он скромно посмотрел на свои колени. Он явно хорошо поел; под длинной туникой с дорогой тесьмой по подолу колени, которые он обозревал, пухло выпирали. «Один из ученых поднялся по лестнице снаружи и заглянул внутрь. Он увидел Теона, раскинувшегося на своем столе. Какие-то люди выломали двери, я думаю».

Я улыбнулся, по-прежнему относясь к нему дружелюбно. «Меня впечатляет, что александрийские научные изыскания простираются до лазания по лестницам!»

«О, мы делаем гораздо больше!» — проскрежетал Филет, неверно истолковав мой тон. Мы с Авлом вежливо кивнули. Авл, кровно заинтересованный в хорошей репутации Мусейона как учебного заведения, принял особенно подобострастный вид.

Иногда я задавался вопросом, почему он не поспешил домой и сразу же не подал заявку на избрание в Сенат.

В этот момент Филет внезапно решил взять инициативу в свои руки: «Послушай, Фалько, слишком много шума раздувают вокруг этой ерунды с пропавшим ключом. Должно же быть рациональное объяснение».

Теону случилось умереть, возможно, раньше времени, но мы должны похоронить его достойно, а те, чей это долг, должны назначить ему преемника.

Я предвидел там проблемы. Я догадался, что Филет нервничал, принимая решения; он откладывал их до последней минуты, без конца советуясь с другими, пока не оказывался настолько сбит с толку противоречивыми советами, что сразу же принимал наименее удачное решение.

«В самом деле». Он подумал, что я проиграл. Я едва успел начать. «Император позволит вам взять на себя руководство составлением списка претендентов на должность библиотекаря. Префект будет благодарен, если получит его как можно скорее».

Филет был явно расстроен. Он не ожидал и явно не хотел официального вмешательства. «О! Ты поможешь, Фалько?»

«Это было бы необычно. Раз уж я здесь, — пробормотал я, — префект может назначить меня консультантом». Ни за что на свете префект не позволил бы мне принять такое решение, но я обманул Филита. Он думал, что контролирует пост библиотекаря. Возможно, так оно и было. Если только он не попытается назначить трёхногую козу из бедных районов города, большинство префектов будут рады сидеть сложа руки и позволять Директору всё, что он захочет. Теперь он считал, что я на него надавил; он и не подозревал, что у меня нет на это полномочий.

«Мне придется проконсультироваться с Ученым советом, Фалько».

«Хорошо. Скажи мне, когда и где».

«О! Мы обычно никогда не позволяем посторонним слышать конфиденциальные разговоры».

«Я очень хочу встретиться с вашим Советом». Обычно я избегаю комитетов, но мне хотелось встретиться с этой группой, потому что если с Теоном случилось что-то странное, то это должны быть те самые люди.

Кто извлек бы из этого профессиональную выгоду? «Это ежедневно? Мне прийти завтра утром?» Вы упомянули, что они собираются рано утром...

Я могу с этим справиться».

На лице Филита отразилась паника.

Я, не обращая внимания, продолжал настаивать: «Итак, вы ответственны за то, что тело Теона вынесли из его офиса? Можете ли вы сказать мне, в каком похоронном бюро находится тело?»

Это вызвало ещё больше беспокойства. «Вы, конечно, не хотите это посмотреть?»

«Мы можем просто заглянуть к гробовщику», — успокаивающим тоном вмешался Авл. «Дидий Фалькон всегда любит упоминать имена в своих отчётах. Если Веспасиан поверит, что мы провели полную личную проверку, это создаст хорошее впечатление».

Авлусу удалось намекнуть, что мы, вероятно, туда не пойдём. Он так удачно сыграл сонного и ненадёжного студента, что, прежде чем Директор успел опомниться, он выдал нам всю информацию.

Когда мы уходили, я неожиданно обернулся – старый, надоевший трюк, но он, как известно, работает. «И последнее, Филет, – дежурный вопрос: можешь ли ты рассказать, где ты был и что делал вчера вечером?»

Он был в ярости. Но он смог сказать, что был на долгом поэтическом вечере. Поскольку его, по-видимому, вёл префект Рима, я мог проверить. И как бы мне ни хотелось сделать директора своим главным подозреваемым, если префект…

или, что более вероятно, кто-то из его приближенных - подтвердил это, мне придется поверить в эту историю.