«Пинакес? Это ваш знаменитый каталог?»

«Да, столы», — сказал Пастоус.

«По каким критериям определяется?»

«Риторика, право, эпос, трагедия, комедия, лирическая поэзия, история, медицина, математика, естественные науки и разное».

Авторы сгруппированы по темам, каждый из них сопровождается краткой биографией и критическим обзором своего творчества. Свитки также хранятся в алфавитном порядке, по одной или двум начальным буквам имени.

«Вы специализируетесь на каком-то конкретном разделе?»

«Лирическая поэзия»

«Я не буду держать на вас зла! Значит, в библиотеке есть фонды книг — и книг о книгах?»

«Однажды», — согласился Пастоус, проявив чувство юмора,

«Будут книги о книгах, которые написаны о книгах. Открыта ли вакансия для молодого учёного?» — предложил он Авлу.

Мой зять нахмурился: «Слишком футуристично для меня! Я не считаю себя оригинальным. Я изучаю право».

Пастоус видел, что за угрюмостью Авла скрывается некоторая ирония.

«Прецеденты! Вы могли бы написать комментарий к комментариям к прецедентам».

Я вмешался: «Сейчас он не получает никаких гонораров. А будет ли в этом хоть какой-то доход?»

«Люди пишут ради денег?» — Пастоус слегка улыбнулся, словно я выдвинул странную идею. — «Меня учили, что писателями могут быть только богатые».

«А богатым работа не нужна...» Затем я задал вопрос, который Елена задала Теону вчера: «Так сколько же всего свитков?»

Пастоус отреагировал спокойно: «От четырёхсот до семисот тысяч. Назовём полмиллиона. Однако некоторые говорят, что значительно меньше».

«Для места, которое так подробно каталогизировано, — фыркнул я, — ваш ответ кажется мне странно расплывчатым».

Пастоус ощетинился. «В каталоге перечислены все книги мира. Все они когда-то были здесь. Они не обязательно находятся здесь сейчас. Во-первых, — он не прочь был слегка подколоть. —

«Я полагаю, что Юлий Цезарь, ваш великий римский полководец, сжег большое количество людей на набережной».

Он намекал, что римляне нецивилизованны. Я взглянул на Авла, и мы проигнорировали это.

Мы добрались до помещения за читальным залом. Тусклые коридоры с низкими потолками тянулись здесь, словно кроличьи норы. Пастоус провёл нас мимо одной или двух больших узких комнат, где хранились свитки. У длинных стен некоторые хранились в больших открытых ячейках, другие – в закрытых ящиках. В комнатах поменьше работали клерки и ремесленники, все, как я понял, рабы, занимавшиеся обслуживанием:

Штопка порванных листов, добавление стержней для скручивания, раскрашивание краев, наклеивание идентификационных бирок. Время от времени нас атаковали ароматы кедра и других консервантов, хотя основная аура была вневременной и пыльной. Некоторые работники были теми же.

«Люди остаются здесь десятилетиями?»

«Жизнь забирает их, Фалько».

«Был ли Теон в восторге от этой жизни?»

«Только он мог это сказать», — серьезно ответил Пастоус.

Затем он остановился и сделал элегантный жест рукой.

Он указал на пару высоких деревянных дверей, недавно повреждённых. Одна из них теперь была полуоткрыта. Ему не нужно было ничего нам говорить: мы добрались до комнаты мёртвого библиотекаря.

VIII

Маленького чернокожего раба оставили охранять комнату. Никто не объяснил ему, что это значит. Он пропустил нас, даже не попытавшись проверить документы. Так утешительно.

В остальном коридор был безлюдным. Все толпившиеся зеваки, описанные центурионом Тенаксом, должно быть, разошлись, заскучав. Авл нервно кашлянул и спросил Пастоуса, здесь ли ещё тело библиотекаря. Помощник выглядел потрясённым и заверил нас, что тело увезли для погребения.

«Кто отдал приказ?» На лице Пастуса промелькнуло неопределённое выражение. Я спросил, знает ли он, куда делись останки.

«Я могу выяснить это для вас».

'Спасибо.'

Я толкнул двустворчатые двери. Та, что двигалась, была массивной и тяжёлой, неровно державшейся на своих огромных петлях; другая застряла намертво. Это был грандиозный вход. Одному человеку не хватило бы длины рук, чтобы одновременно полностью открыть двери; они были предназначены для церемониального перемещения парой лакеев.

Кто-то набросился на них, словно машина для сноса, работающая на застройщика, в спешке. «Они хорошо справились!»

«Я слышал, что сюда привезли студента-естественника», — Пастоус говорил с приятной сухостью. «Это, как правило, крупные, здоровые молодые мужчины».

«Жизнь на свежем воздухе?»

«Лекций мало, поэтому большинство проводит свободное время в спортзале. На экскурсиях они тренируют ноги, убегая от носорогов».

Мы с Авлом проскользнули в полуоткрытую дверь и вошли в комнату. Пастоус остался на пороге позади нас, наблюдая с любопытством, которое умудрялось быть вежливым, но скептическим.

Мы осмотрели двери. Снаружи комнаты висел внушительный замок очень древней эпохи – деревянная балка, запираемая штифтовыми штифтами; сильно прищурившись, я разглядел, что их было три. Всякий раз, когда двери закрывались, а балка устанавливалась на место, под действием силы тяжести штифты опускались и действовали как замок. Правильный ключ поднимал их, и балку можно было вытащить с помощью ключа. Я видел и другие замки, где оператор вынимал балку вручную, но Пастоус сказал, что это традиционный египетский замок, который использовался в большинстве древних храмов.

Был один недостаток: деревянный ключ должен быть длиной около фута. Мы с Авлом знали, что у Теона не было ничего подобного, когда он пришёл на обед к дяде Фульвию.

Я думал, что старый деревянный замочек уже никто не использует.

Возможно, из-за неудобств, кто-то гораздо позже установил римский замок. Он был металлическим, с красивым орнаментом в виде львиной головы, и крепился с внутренней стороны одной из дверей. Его луч входил в столб, специально прикреплённый к другой двери для его установки. Этот замок имел поворотный ключ с прорезью. Открывался через дверь, из

Снаружи, в коридоре, ключ поворачивался, перемещая штифты внутри замка. Однако пластина, также находившаяся внутри замка, обеспечивала совпадение пазов на ключе; только правильный ключ мог пройти через эту пластину, и его нужно было вставить точно по линии. Я видел ключи с полыми стержнями, поэтому их вставляли по направляющей, чтобы они оставались ровными.

Если бы Теон носил этот ключ прошлой ночью, он мог бы спрятать его где-нибудь, например, на шее, и мы бы его не увидели. Он должен быть больше брелока, но всё равно с ним можно было справиться. «А этот ключ исчез?»

«Да, Фалько».

Замок был повреждён; вероятно, это произошло, когда кто-то вломился в дом, чтобы найти тело. Двойные двери легко взломать. Открыть их изнутри, если вы были заперты, было бы сложнее. Но никаких признаков взлома не было.

«Слишком большая надежда, что ключ просто куда-то упал!» Авл ненавидел головоломки. Как и сказал нам Тенакс, ключу некуда было упасть. Мы осмотрели коридор, на всякий случай, вдруг его пнули по полу, но нет.

У меня самого не хватало терпения разгадывать загадки, поэтому я вернулся в комнату и огляделся. Она была специально построена для высокопоставленной особы. Высота её была вполовину меньше высоты коридора, потолок – кессонный, а классические своды – изысканно украшены. Вдоль стен располагались книжные шкафы из дорогого дерева, но без излишеств; все пространство между ними было богато расписано и позолочено в ярком египетском стиле. Эффектный стол опирался на двух изящных резных леопардов. За ним находилось кресло, больше похожее на трон, чем на письменный стол клерка, украшенное эмалью и слоновой костью.

Мой отец предложил бы выставить его на аукцион по первому требованию.

Пастоус наблюдал, как я разглядываю великолепие мебели. «Библиотекаря называли „Директором Королевской библиотеки“ или „Хранителем архивов“». Он помолчал.

«Традиционно». Он имел в виду, до того, как пришли римляне и положили конец династии царей. Я оглянулся на него через плечо, гадая, не задел ли его этот вопрос. Спрашивать казалось невежливым.

«И насколько хорошо вы знали Теона?»

«Он был моим начальником. Мы часто общались».

«Он был о вас хорошего мнения?»

«Я так думаю».

«Вы готовы рассказать мне, что вы о нем думаете?»

Пастоус проигнорировал моё приглашение к нескромности. Он ответил официально: «Он был великим учёным, как и все библиотекари».

«В чем заключалась его дисциплина?» — спросил Авл.

Я знал. «Историк». Я повернулся к Пастоусу. «Теон вчера ужинал с нами у моего дяди, и я его пригласил. Честно говоря, он показался нам трудным в общении».

«Ну, ты же сказал, что он историк!» — пробормотал Авл себе под нос.

«Он был застенчивым человеком по натуре», — оправдал своего лидера Пастоус.

Я определил его по-другому. Я считал Теона недружелюбным, даже высокомерным. «Нехорошо для человека в его высоком положении».

«Теон общался с важными людьми и зарубежными гостями, когда это было необходимо, — защищал его Пастоус. — Он хорошо выполнял свои официальные обязанности».

«Он разгорячился, когда речь зашла об ипподроме! Он казался настоящим фанатом скачек».

Помощник промолчал. Я понял, что он ничего не знал о личных интересах Теона. Равенство в библиотеке не выходило за рамки читального зала. За пределами библиотеки существовала социальная пропасть между чиновниками и их сотрудниками, которую, как я понял, ворчливый Теон с радостью поддерживал.

«Где было найдено тело?»

«На своем месте за столом».

Авл занял позицию лицом к двери, примерно в трёх метрах от неё. Он сразу же видел всех, кто входил, как только они открывали дверь. Я огляделся. Других выходов из комнаты не было. Она освещалась окнами-фонарями, расположенными высоко в одной из стен. Хотя они не были застеклены, в них были металлические решётки с очень маленькими щелями. Затем Авл притворился мёртвым, закинув руки на стол и опустив голову на дерево.

Пастоус, всё ещё стоявший в дверях, выглядел нервным, когда властный молодой человек занял кресло. Всегда нетерпеливый, Авл вскоре двинулся, хотя перед этим обнюхал стол, словно неукротимая ищейка. Он вышел и направился к книжным шкафам, которые открывал и закрывал один за другим; ключи от них были в замках, хотя то, были ли они заперты, то нет, казалось случайным. Возможно, библиотекарь считал достаточно безопасным запирать свою комнату, когда уходил. Явл, казалось, бесцельно вытащил один или два свитка, затем криво поставил их обратно, разглядывая полки, осматривая их углы и заглядывая вверх.

Я стоял у внушительного стола. На нём на подносе лежал небольшой набор стилусов и перьев, чернильница, нож-стилус, сито для песка. К моему удивлению, ни на чём не было написано слова. Кроме инструментов, сдвинутых в дальний угол, поверхность была совершенно чистой. «Что-нибудь выносили из этой комнаты сегодня?»

Пастоус пожал плечами; он явно недоумевал, почему я спросил.

«Нет предсмертной записки под рукой?» — поддразнил Авл. «Нет, наверное, наспех нацарапанного заявления: «Хи сделал это!», написанного кровью?»

«Чи?» — усмехнулся я.

«Чи — неизвестная величина. Чи отмечает место».

«Не обращайте внимания на моего помощника, Пастуса. Он дикарь, читает законы».

«Не обращай внимания на моего зятя, — парировал Авл. — Он стукач. Они некультурны и предвзяты — и хвастаются этим. Разумно, Фалько, надеяться хотя бы на напоминание: «Встречай Немо после наступления темноты».

«Избавь нас от гомеровских отсылок, Авл. Довольно уютный кабинет Теона едва ли можно сравнить с пещерой циклопа, где Одиссей называл себя «Никто» и считал это чрезвычайно умным. Если Теону и предстояло нечестное действие, то это был поступок Кого-то».

«Не видели ли вы, чтобы из Библиотеки выходили овцы, за шерсть которых цеплялись морские путешественники?» — весело спросил Авл у Пастуса.

Библиотекарь поморщился, словно принял нас за пару клоунов. Я подозревал, что он был более проницателен, чем притворялся. Он наблюдал за нами достаточно внимательно, чтобы заметить, что, пока мы дурачились, мы оба впитывали информацию из окружающего мира. Его интересовали наши процедуры. Это любопытство, вероятно, было безобидным, просто естественным для человека, работающего с информацией. Впрочем, кто знает.

Мы попросили его выяснить, куда увезли тело, еще раз поблагодарили его за помощь и заверили, что мы можем продолжить путь самостоятельно.

Оставшись одни, мы протрезвели. Я занял место Теона. Авл продолжил обыск книжных шкафов.

Ничто на полках не привлекло его внимания. Он снова повернулся ко мне.

«Чего-то не хватает, Авл».

Он приподнял бровь. Мы замолчали. Задумчивые, деловые и серьёзные. Мы профессионально осмотрели комнату, взвесив все за и против. «Во-первых, документы. Если Теон действительно пришёл работать, где папирус?»

Авл медленно вздохнул. «Кто-то убрался. В шкафах со свитками нет ничего важного. По крайней мере, сейчас».

«Какие у него свитки?»

«Просто каталог».

«Итак, вчерашняя работа касалась документов, и их украли. Если они имеют отношение к тому, как он умер, мы должны их найти».

«Возможно, работы не было». У Авла было богатое воображение, и он решил его применить. «Может быть, он был в депрессии, Марк».

Он долго сидел перед пустым столом, размышляя о своих печалях – какими бы они ни были. Он смотрел в пространство, пока не смог больше этого выносить – а потом покончил с собой». Мы оба молча представили это себе. Переживать последние мгновения самоубийства всегда тревожно. Авл поежился. «Может быть, он умер естественной смертью… Альтернативы?»

Я позволил себе тень улыбки. «Я не скажу Кассию, но его александрийский соус вчера вечером был настолько тяжёлым, что мог вызвать сильное несварение желудка. Может быть, Теон сидел здесь, не в силах успокоить кишечник, пока его не унесла природа».

Авл покачал головой. «Что касается соуса, то, на мой вкус, в нём слишком много перца. Пикантная приправа. Но вряд ли смертельная, Марк. Есть другие варианты?»