«А женщин ты брать не можешь?»

«Я бы не брал женщин, даже если бы мог!»

Мы остановились перед южной колоннадой – длинной колоннадой, высеченной в скале на двух уровнях. Над нами на впечатляющем утесе возвышался храм Аполлона, которому уже сотни лет. В нём тянулся длинный и спокойный, уверенный ряд широких, слегка приземистых греческих колонн, с которыми я уже был знаком.

в Олимпии; на мой взгляд, не столь изысканные, как более высокие колонны наших римских храмов. Елена всегда говорила, что Аполлон достаточно красив, но не приглашала его домой на ужин. Он обязательно принёс бы с собой лиру и захотел бы устроить музыкальный конкурс. Как и Нерон, Аполлон, как известно, дулся и становился ворчливым, если ему не позволяли победить.

«Итак, Финей, — тихо спросил я. — Твой запрет на женщин действует с того года, когда ты забрал Марцеллу Невию и её пропавшую племянницу?»

Финей выдохнул, надул щёки. «Опять!»

«Опять ничего. Оно так и не прошло».

«Послушай, Фалько. Я не знаю, что случилось с этой девушкой. Я правда не знаю». Тон, которым он это произнес, словно намекал на то, что есть и другие вещи, о которых он, по его словам, не знал, и к которым применима какая-то иная мера истины. Мне было интересно, какие именно.

«А Валерия Вентидия, забитая дубинкой невеста?»

«Откуда я могу что-то о ней знать?»

Мы с ним освежились под статуей крадущегося льва, укрывшись от палящего солнца в тени её огромного постамента. В обшарпанном киоске продавали напитки. Не комментируя последнее замечание Финея, я купил две чаши медового вина. Ну, оно, пожалуй, и сгодилось под вино. Мы встали, чтобы пригубить их, а потом вернуть кубки.

«Я был с людьми, — напомнил мне Финей. — Я водил людей на шуточный пир в честь победы. Когда невеста умерла», — настаивал он.

Я снова попробовал свой напиток, тоскуя по более привычной уличной еде. «А когда девушка поднялась на холм Кроноса, где ты был тогда, Финей?»

«Боги, не могу вспомнить!» Его голос был тихим и полным раздражения. Я оторвал рот от липкой чашки и посмотрел на него. Должно быть, у него тогда был ответ – и я хотел его услышать. «Это был последний день», – заметил он с обычным пренебрежением.

Молодой Главк рассказал мне программу. Пока мы с Финеем двигались к огромной тройной входной арке Форума, рядом с огромным комплексом фонтана Пирены, я отсчитывал события. День первый. Приведение к присяге участников, состязания герольдов, жертвоприношения, речи. День второй. Конный спорт.

мероприятия (гонки на колесницах и лошадях, пятиборье). День третий. жертвоприношение ста быков Зевсу, состязания в пешем движении. День четвертый. контактные виды спорта - борьба, бокс, панкратион.

«И гонки в доспехах», — добавил Финеус. Педантичный ублюдок.

«День четвертый, я думаю, будет особенно тяжелым для всех присутствующих женщин.

Они сидели взаперти, им особо нечем было заняться, ожидая, когда их товарищи-мужчины вернутся домой, зная, что они будут одержимо говорить о крови и побоях».

«Как я это вижу», — сказал Финей напыщенно и без особого сочувствия,

«Если эти богатые женщины соглашаются сопровождать своих мужчин в спортивном туре, они должны знать, на что идут».

«Думаю, моя жена могла бы сказать: все женщины недооценивают то, что мужчины могут им навязать!»

Мы уже были у фонтана. Мы стояли на оживлённой лестнице, забитой людьми, входившими и выходившими из бассейнов. Над мрачными цистернами, расположенными значительно ниже уровня современного Форума, возвышались шесть эффектных арок. Я подумал, не является ли это уровнем древнего фундамента, до того, как Муммий, завоевавший Коринф, во имя Рима совершил жестокое разрушение. «Мне говорили, что Марцелла Невия много путешествовала, но она и её юная племянница, возможно, мало знали о мире спорта. Возможно, они не были готовы, Финей. Тётя была незамужней, замужем или вдовой?»

«Она была источником проблем», — сказал Финеус. «Вечно протестовала. Всегда пыталась что-то сделать». Типичный клиент Seven Sights, что ли.

«Она была настроена против тебя?» Это было предположение, но точное.

«Она это сделала».

"Почему?"

«Понятия не имею». Я мог бы предложить варианты. Он снова отключился. Я снова ждал. «Эта женщина вела себя неразумно».

«Женщина потеряла свою племянницу Финею».

«Никто не знал, что девочка мертва. Она могла убежать с одноногим спринтером, кто знает».

«Часто ли во время ваших туров девственницы сбегают со спортсменами или кем-то еще?»

Финей хрипло рассмеялся. «Нет, обычно они просто беременеют. Моя задача — вовремя заметить опухоль и отправить их обратно в Рим до того, как они родят ребёнка. Тогда моя компания умывает руки!»

«Это, должно быть, избавит вас от многих хлопот», — сказал я. Он воспринял это как комплимент.

Через некоторое время мы сами спустились по широкой лестнице с фонтаном в открытый двор, охлаждаемый водой. Бассейны всё ещё находились ниже нас, и до них нужно было подняться ещё на несколько ступенек. Мы слышали, как вода низвергается из шести струй, украшенных львиными головами. Скрытые в тени окружающих стен, мы осторожно ступали по мокрым плитам. Я поднял взгляд, чтобы полюбоваться изящно расписанной архитектурой, а затем напомнил Финею, на чём мы остановились. Итак – День четвёртый, три года назад. Что случилось, Финеус?

«Мужчины отлично провели день, занимаясь контактными видами спорта, а потом я организовал для них праздник».

«Вы, наверное, не можете пригласить их на официальный банкет победителей? Пританейон зарезервирован для участников соревнований. Поэтому вы решили организовать альтернативу — вроде той, что вы устроили в этом году для нынешней группы?» По словам разгневанного участника Сертория, это будет унылый вечер с отвратительными угощениями. «А что, есть вкусненького?» Я не мог упустить возможность пошутить.

Конечно. А на следующее утро эта чёртова девчонка пропала, её проклятая тётя подняла шум, и как раз когда мы должны были уезжать, мы целый день безуспешно искали дорогую Цезию. Никогда этого не забуду. Лил как из ведра.

«Она исчезла в одночасье?»

«Тётя сообщила об этом, когда мы были готовы идти. Думаю, она ждала до утра». Финей заметил, как я покосился. «На случай, если милая Цезия нашла себе парня и захочет остаться с ним».

«Были ли у вас основания так думать?»

«Нашла парня? Я бы так не подумал. Она была чопорной мышкой.

Подпрыгивала, если кто-то на неё смотрел. Похоже, ей не нравились мужчины.

Это было что-то новое. И неточно. Её отец говорил, что у неё дома, в Риме, был эпизод с мужчиной. «Ты думал, у неё нет опыта?»

«Во время поездки она пряталась за юбками пожилых женщин». Интересно, от чего именно пряталась?

«Кто делал заигрывания?»

«Никто», — Финеус выглядел раздражённым. «Не перевирай мои слова. Я этого не говорил».

Я сменил тему. «Вы потом встречались с её отцом?»

Теперь уже Финеус подпрыгнул. «Почему? Что сказал её отец, Фалько?»

«Обидно! Это был прямой вопрос».

«Я встретил его, — сказал Финеус. — Я был с ним вежлив. Он потерял ребёнка, и я ему сочувствовал. Я просто ничем не мог помочь этому человеку».

Я ничего не знаю о том, что случилось с Марцеллой Цезией». Он замолчал. Я не мог понять, о чём он думал, но снова почувствовал, что Финеус что-то скрывал. «Кроме одного, Фалько, если Цезия действительно исчезла накануне нашего отъезда, это точно. Никто из мужчин, участвовавших в той поездке, не причинил ей вреда. Это было бы невозможно. Все они были со мной весь четвёртый день, с того момента, как мы утром расстались с женщинами, – и Цезия среди них была, всё в порядке».

OceanofPDF.com

XXXII

Нам с Аквилием потребовалось много времени, чтобы найти Финея, и это был тяжёлый путь. Разговор с ним тоже спутал мне мозги. Я знал, что он меня морочит. После того, как я от него ушёл, мне стало не по себе. Глядя на скалу с её далёкими храмами, казавшимися сонно далёкими, я был полон безразличия. Сегодня я потерял всякий интерес к восхождению на акрополь.

Я вернулся в «Элефант», узнал, что Хелена ушла за покупками, и прибегнул к честному доносчику, чтобы записать свои заметки. (Есть и другие оправдания, менее полезные, но зачастую более забавные.) Дело, как ни странно, произошло во дворе «Бэй Мар», где мне наконец предложили пообедать. Поскольку я сидел за их столиком, отказаться было бы невежливо.

Когда Елена пришла и увидела меня виновато выглядящим с чашей и кубком, я избежала порицания из-за её собственного чувства вины. Она аккуратно расправила складки своей лёгкой юбки и изящного палантина – я узнала эту тактику затягивания времени. Потом она призналась, что покупала старинные вазы. Мы могли себе позволить эти древности, которыми когда-то славился Коринф, но она намеревалась вывезти большую часть обратно в Рим для бизнеса моего отца. Я высказала всё, что думала. Елена посчитала, что я несправедлив к папе. Мы приятно поспорили о значении слова «несправедливость», после чего, поскольку никого из нашей компании не было рядом, мы прокрались в свою комнату, сбросили одежду и напомнили себе, в чём смысл совместной жизни.

Ничего, что касалось бы кого-то другого.

Некоторое время спустя я вспомнил, что нужно передать Елене письмо, которое Аквиллий принес от ее брата.

Наш бродячий учёный всё так же был уверен, что мы помчимся в Грецию по его свисту. Как он догадался, что мы пройдём через Коринф, не было известно. Авл написал простое послание, без излишеств; объяснения не были его сильной стороной. Это не предвещало ничего хорошего для его карьеры юриста, если он когда-нибудь решится ею заняться.

Он, должно быть, решил, что мы поедем в Олимпию, потому что именно там произошли смерти, а затем, поскольку Коринф находился примерно на одной линии с Афинами, мы отдохнём здесь по пути к нему. Он убедил

Он сам говорил, что если мы в Греции, то обязательно его найдём. То, что он, Авл Камилл Элиан, бездельник-юрист, может не оказаться моим приоритетом во время охоты на убийц, никогда ему не приходило в голову. Было время, когда я не любил этого человека, а теперь я просто впал в отчаяние.

Понадеявшись, что у нас все хорошо (вежливость, которая означала, что у него уже заканчиваются деньги), он погрузился в шифр для составления резюме. Ни Елена, ни я не взяли с собой шифровальных книг, но, видимо, Авл всегда использовал одну и ту же систему, и Елена Юстина могла разгадать ее всего по одному-двум пунктам, которые помнила. Я расслабился на кровати, нежно играя с частями Елены, которые попадались мне в руки, пока она хмурилась над свитком и отталкивала мои игривые руки; она взломала код слишком быстро для меня. Я сказал ей, что рад, что никогда не вел дневник с подробностями связей с пышногрудыми любовницами. Елена усмехнулась, что знает, что я не веду дневников (разве она их искала?), и сказала, как ей повезло, что, поскольку она всегда использовала чрезвычайно сложный шифр, я не мог прочесть ее. В конце концов мы перешли к делу.

Авл решил, что Туллий Статиан невиновен. Интересно, означает ли это, что Статиан любил охоту и званые обеды, как и Авл? Плейбой он или нет, но скорбящий муж теперь чувствовал, что должен взять на себя ответственность за расследование ужасной смерти жены. Статиан пытался решить эту проблему не с помощью нашего логического исследования, а отправившись в Дельфы, чтобы посоветоваться с оракулом.

«О, сумасшедший!»

«Не будьте скептиками, — предупредила Хелена. — Многие люди в это верят».

Я ограничился язвительным замечанием, что многие люди — идиоты.

«Простое занятие чем-то может его успокоить, Маркус».

«Это будет напрасной тратой его денег и сведет его с ума».

Мы имели дело с путешественниками, прибывшими в Грецию в поисках её древних тайн, поэтому паломничество Статиана было вполне типичным. Даже я признавал, что он, должно быть, был глубоко потрясён и опустошен классическим чувством беспомощности. Авл пытался обещать нам помощь, но вынужден был признать, что его письма, возможно, так и не дошли до нас. Поэтому они вместе отправились в Дельфы. Там они обнаружили то, о чём редко упоминается в путеводителях: только один день в месяц отведён для…

пророчества - и, что еще хуже, только нации, крупные города и богатые люди чрезвычайной важности, как правило, оказываются победителями в неизбежной лотерее вопросов.

«Есть ли очередь к оракулу Аполлона?»

«Правда ценна, Маркус. Её приходится ограничивать».

Учитывая, что по традиции никто не может понять пророчества, это показалось отчаявшимся вдвойне суровым.

Авл никогда не славился своей настойчивостью. Поскольку оракул показался ему пустой тратой времени, он сдался. Без тени лицемерия он написал своей скептически настроенной сестре, что теперь считает нужным исполнить волю родителей и поступить в университет. Елена расхохоталась. Мне было забавно представить себе реакцию их родителей. Мы предполагали, что раз Авл увидел статую Зевса в Олимпии и исследовал Дельфийское святилище, ему пора добавить великолепный Парфенон в список своих желаний.

Статиан, обезумевший от горя жених, остался позади, все еще ища возможности предоставить Пифии свинцовую табличку с вопросом: «Кто убил мою жену?»; она была неистовой жрицей, которая даже в наши дни сидела на треножнике и жует лавровые листья, пока бог (или лавровые листья) не одарил ее непостижимой мудростью и невыносимой головной болью.

Если Статиан вскоре не присоединится к группе, кому-то придётся отправиться в Дельфы и забрать его. Держу пари, я знаю, кто это будет. Возможно, вызволить его будет проще, когда я сам смогу ответить на его трагический вопрос, поэтому я поместил этого одержимого вдовца в свою ячейку «на потом».

«Как оракул, ты — ленивый ублюдок, Фалько!» — прокомментировала Елена.

«О неверующая женщина! Как оракул, я горячая штучка. Я пророчествую это. Ищи того, кто приходит и уходит, среди тех, кто уходит и приходит».