Но у большинства из них здоровые ноги. Их ноги были покрыты мозолями, и по крайней мере у одного из них отсутствовал палец. Я заметил это, потому что рядом не было стойки; я сидел на табурете.

Мы нашли свой столик. Легко… столик был всего один. Так как мы должны были быть парой, путешествующей вместе, Хелена взяла мой кошелёк и пошла что-нибудь заказать. Я сел и улыбнулся, как человек, который не понимает, что такое иностранная валюта, и выпил бы больше обычного, если бы жена позволила.

Она тут же отказалась от роли «новоприбывшей» и выбрала свой собственный подход: «Не думаю, что мы сможем сегодня выпить вина. Я слышала, в вашем вине есть какие-то интересные добавки!»

-Что ты имеешь в виду?

–Трупы.

«Слухи распространяются», — коротко ответил владелец.

–Расскажи, что случилось?

«Никто его не видел». Он отмахнулся от сплетни. Возможно, это пошло бы на пользу его заведению, если бы ему нужно было беречь репутацию.

«Мы не могли не прийти и не посмотреть на это зрелище... У вас есть свежевыжатый сок?» Даже я нахмурился. Хелена совсем забыла, что находится в Британии.

«Мы подаём только вино». Просьба Элены была неуместна, но он сдержался от саркастического ответа. Слишком изысканно для него… или, скорее, требовало слишком много усилий. «Ну что ж, рискнём!»

«С нашим вином всё в порядке. Мужчина утонул в колодце», — строго поправил её мужчина.

«О! А можно нам посмотреть?» — взволнованно спросил он.

Он указал на дверь патио, придвинул к ней кувшин и предоставил нас самим заботиться о себе.

Елена вышла, чтобы быстро осмотреть колодец, а затем вернулась к нашему столу с кувшином.

«Стаканы, дорогой?» — насмешливо спросил я, изображая несуществующую аудиторию, но хозяин с очевидной деловитостью их принёс. «Спасибо, наследие!» Я налил стакан и протянул ему. Он ответил резким покачиванием головы. «Извини», — сочувственно пробормотал я. «Тебе, должно быть, уже порядком надоели гости».

Он ничего не сказал, просто пососал почерневший зуб.

Он снова молча стоял среди своих амфор в углу, глядя на нас. Обычно я пытался пообщаться с другими посетителями, но их не было. А с Еленой, пока этот человек нас подслушивал, разговаривать было невозможно.

Мы застряли. Застряли в тёмном, проветриваемом баре: небольшая квадратная комната с парой сидений, примерно тремя видами кувшинов с вином, никаких признаков закусок и официант, взгляд которого мог бы проломить мрамор. Я снова задумался, зачем Вероволько, такой весёлый и чрезмерно дружелюбный парень, пришёл сюда. Утром женщина клялась, что никто его не помнит и не знает, кто он такой. Но если то, что происходило в тот вечер, было признаком постоянных клиентов, забыть это было невозможно. Владелец, должно быть, успел пересчитать стежки на отделке туники Вероволько.

Конечно, она меня запомнит, даже то, что у меня на левой брови сорок семь волосков. С большим смущением мы допили и собрались уходить.

Поскольку терять мне было нечего, то, расплачиваясь с ним, я в шутку сказал:

«Золотой дождь... Хотел бы я, чтобы Зевс появился у меня в окне с горой денег! А я-то знаю, что он может спать с кем пожелает». Хозяин выглядел озадаченным. «Вы назвали свою таверну в честь мифа», — заметил я.

«Когда я приехал, его уже так называли», — проворчал он.

Когда мы подошли к двери, из тёмного коридора, который, похоже, вёл наверх, вышло несколько человек. Один из них, мужчина, прошёл мимо меня и направился прямиком к выходу, поправляя пряжку ремня совершенно узнаваемым образом. Должно быть, он был в отчаянии: его партнёршей была барменша. Она была такой же уродливой, какой я её запомнил. Это низкорослое, коренастое чудовище заставило пару монет звякнуть в ничтожной чаше для сбора пожертвований, а хозяин едва поднял на меня глаза.

Обслуживание клиентов, возможно, и входило в обязанности официантки, но в целом девушки выглядели лучше. Не хорошо, но лучше. Иногда гораздо лучше.

Она меня увидела.

«Моя девушка хотела осмотреть место преступления», — извиняющимся тоном сказал я.

«Нам придётся брать плату за вход», — резко ответила официантка. И, повернувшись к хозяину, она неприятно добавила: «Вы были здесь сегодня утром с аристократической публикой. Вы ещё какие-нибудь вопросы задавали?» Предупреждать его не было нужды; он уже знал, как отказаться от сотрудничества.

Он повернулся ко мне. «Мы уже рассказали тебе всё, что знаем, а это ничто. Не возвращайся... и не заставляй своих дружков присылать».

– О каких сообщниках идёт речь? Я никого не посылал.

В тот момент и официантка, и владелец были довольно ворчливы и агрессивны. Мы поняли намёк и ушли.

«Это была пустая трата времени, Марко?» — осторожно спросила Хелена.

-Не знаю.

Вероятно, да.

–И что нам теперь делать?

–Используйте один из трюков этого ремесла.

– Какой именно? – спросила Елена.

–Если в первой таверне ничего не получилось, попробуйте другую.

Х

Найти другой было сложно. Из уважения к моей даме я попытался подняться наверх, в сторону, которая считалась лучшей частью города. Безуспешно. В любом случае, «лучше» было довольно неуместным словом.

Нам пришлось вернуться к реке, и в какой-то момент мы даже оказались на дощатом причале. В воде ничего не двигалось; мы находились прямо у паромной пристани, и всё же казалось, что здесь никого нет. Мы поспешно отступили. Поднимаясь к следующему крутому входу, мы наткнулись на ряд лавок. В большинстве из них, похоже, продавали либо керамику, либо оливковое масло – то самое, которое продавалось в больших амфорах с круглым дном, которые мы с Еленой так хорошо знали по поездке в Бетику. Вино было на рынке редким товаром, но, судя по всему, у всех в Лондиниуме был доступ к отборному золотистому маслу из Кордовы и Гиспалиса. Если оно было у всех, то, по-видимому, продавалось по разумной цене. Затем, на углу улицы, мы заметили небольшое лавровое деревце с коричневатым оттенком. Моль уничтожила половину его листьев, а главный побег был сломан, но, похоже, оно служило той же рекламной цели, что и растения у входа в любую таверну на Средиземноморье.

Когда мы подошли, на улицу вышел официант или владелец и заговорил с каким-то существом, которое рылось в поисках чего-то у фасада.

Он не был груб, но она быстро ускользнула. Я счёл это хорошим знаком: мужчина прогоняет бродяг.

Мы вошли.

Жара внезапно окутала нас: тела и лампы. Место было гораздо больше и лучше освещено, чем то, где мы были в первый раз. На стене висела винная карта, написанная мелом, но ничего знакомого я там не увидел. Официант не упомянул о карте, предложив лишь красное или белое вино, а в качестве альтернативы – пиво. Хелена, всё ещё играя свою роль, подумала, что было бы забавно попробовать британское пиво.

Мы с Петро так делали в юности; я заказывал кофе.

Мне также нужен был кувшин воды. Голова всё ещё болела после обеда, и я решил не торопиться. Официанту удалось скрыть своё презрение. Было ясно, что римские обычаи были ему не в новинку.

В тот раз мы сидели молча, расслабленно, ожидая напитки. Мы огляделись. Двое официантов оказались трудолюбивыми, стройными мужчинами.

Невысокие, с впалыми щеками, залысинами, блестящими темными волосами и мрачным взглядом. Они не были похожи на британцев; скорее, они казались выходцами из Испании или с Востока. Значит, это было еще одно заведение с иностранным персоналом. Кто знает, сколько миль они преодолели, неся свои пожитки, надежды и прошлое, только чтобы в итоге открыть дешевую таверну на другом конце света? Их клиенты также представляли собой меняющееся население. Некоторые из них были торговцами, судя по их внешнему виду: загорелые, компетентные бизнесмены, погруженные в беседу группами по два-три человека. Ни один из них не выглядел британцем. Коренные жители разъехались по домам. В этом городе увеселительные заведения доверяли свои услуги чужакам. Пока так будет продолжаться, провинция вряд ли станет цивилизованной. Она останется не более чем торговой факторией в малонаселенной местности.

Ближе всех к нам стоял человек, напомнивший мне слова Сильвана о Лондиниуме: город привлекал чудаков. Он был закутан во множество слоёв одежды, старая верёвка служила ему поясом на грубых клетчатых штанах; грязь въелась в кожу, а волосы были мягкими и растрепанными.

«Хочешь щенка?» — спросил он, когда Хелена по ошибке посмотрела на него, пока он кормил лакомствами тощую бродячую собаку у своих ног. Собака выглядела отвратительно и тоскливо выла.

«Нет, у нас уже есть один, спасибо». Я был рад, что мы заперли Нукса в спальню перед уходом. Родившись на улице, Накс к тому времени, как взяла меня к себе, уже преуспела в жизни, но ей всё ещё нравилось играть с непослушными дворнягами.

–Он очень умный мальчик.

– Да нет, правда. У нас и так работы много.

Он потянул табуретку и подошёл ближе, волоча её вбок на двух ногах. Пиявка, нашедшая новую жертву.

«Британские собаки – просто чудо», – гордо заявил этот отвратительный паразит. Был ли он действительно британцем или просто преданным своему товару? В отличие от других покупателей, я подумал, что он может быть искренен. К какому жалкому племени он принадлежал? Был ли он каким-то ненужным ветераном, которого тринованты вышвырнули из этого места, или…

Развратник, которого требовательные Дубони вытащили из укреплённой деревни? В любой культуре он был бы тем жутким типом, который давно исчез со сцены, тем, кого все боятся.

На Сатурналии или на его племенном эквиваленте они, несомненно, говорили бы о нем и содрогались бы, бросая быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что он хромает по тропинке, посасывая травинки, которые могли бы пронзить огромную щель между его отвратительными зубами... - Я продаю все, что могу достать, по хорошей цене.

Чудеса. Если бы вы, утонченная дама, купили одну из них… – Рука, похожая на коготь, поднялась к воротнику туники, которую она носила под всем остальным, и начала медленно чесаться. У её ног собака, старая и истощенная саркоптозом, подражала ей. На задних лапах почти не осталось шерсти; все ребра были видны. В обоих случаях чесание было бессознательным и непрерывным – гарантирую, вы могли бы получить за него в четыре-пять раз больше, чем заплатили бы, если бы перепродали его в Риме или другом крупном городе.

– Отлично. В любом случае, нет, спасибо.

Он помолчал. Затем он снова попытался с энтузиазмом.

–Было бы идеально, если бы ваш муж отправился на охоту.

– Нет, боюсь, он не охотник.

Ты уверен? – Она была уверена. И я тоже, чёрт возьми. Я был городским парнем, и мне гораздо больше нравилось ходить на скачки.

Грязный торговец украдкой кивнул мне. Он обвинял меня в сопротивлении Елены.

–Он немного скупой, не правда ли?

Елена улыбнулась мне, размышляя над этим. Я улыбнулся в ответ.

Затем он сказал своему новому другу:

«Может быть. Но я его люблю. Он думает, что он просто обычный человек, не отнимайте у него этого».

«Иллюзии!» — прощебетал ловец собак. «Нам всем нужны иллюзии, не так ли?» Другие посетители поглядывали в нашу сторону, жалея нас за то, что мы попались в ловушку и уткнулись носами в стаканы. «Держитесь за свои иллюзии, господин, пока тёмные боги не утащили вас в Аид в отчаянии!»

Он был сумасшедшим. С другой стороны, он был способен оперировать абстрактными понятиями и многосложными определениями. Я хмыкнул. Мы что, смотрели на

Типичный образ некогда богатого, умного и образованного человека, переживающего нелегкие времена? Неужели его и его поэтическую душу так осквернили неблагополучный характер, финансовые неудачи… или алкоголь?

Нет, он был низкого происхождения; ему нравилось только продавать собак. Он думал, что наживёт состояние, сбывая своих хромых, гнилостных псов глупым римлянам. Он даже надеялся продать одну нам с Еленой. Не повезло тебе, умник!

Вошли двое мужчин. Первый был невысоким и коренастым; другой, похудевший, всё время оглядывался. Это были знакомые владельцев. Они исчезли вместе с пожилым официантом за занавеской, спрятанной где-то внутри. Я услышал повышенные голоса. Вскоре двое мужчин появились снова и быстро ушли с мрачными лицами. Официант вышел. Он что-то коротко проворчал своему спутнику. Оба выглядели раздражёнными и недовольными.

Большинство клиентов ничего не заметили. Всё было очень незаметно.

Елена видела, что он наблюдает за ними.

– Что, по-вашему, произошло?

–Огородники, продающие петрушку.

«Шантажисты? Ростовщики?» — Хелена подумала то же, что и я. — «Как думаешь, владелец им заплатил?»

– Трудно сказать.

–Если он это сделал, то не намеренно… и он дал им знать, что думал.

–Если ты заплатила, дорогая, то сборщикам налогов будет все равно, как ты к ним отнеслась.

–А если он этого не сделал?

– Я думаю, они вернутся… чтобы убедиться, что он передумает.

Мы говорили шепотом, не обращая внимания на ловца собак. У него хватило ума оставить нас наедине с нашей личной беседой. Может, он слышал, о чём мы говорили. Мне было всё равно. Если на владельцев магазина нападали бандиты, чем раньше они поймут, что за ними следят, тем лучше.

Официанты ходили от столика к столику, не теряя времени даром.

Они автоматически обслужили продавца собак и ещё нескольких человек, так что, должно быть, они были постоянными посетителями. Нам показалось, что это место поможет нам окунуться в местную атмосферу, поэтому мы задержались на какое-то время. Я согласился.

Ещё один бокал и закуска. Хелена поплелась вперёд со своим пивом; она не собиралась признавать ошибку, хотя, как мне показалось, её это не волновало. Официант предполагал, что она оставит половину кружки, но она собиралась допить её. А потом очень вежливо поблагодарила его, уходя.

Елена Юстина, может, и была дочерью сенатора, но она была в моём вкусе. Я улыбнулся и подмигнул ей. Она скромно рыгнула.