– Вы ходите вокруг да около, прежде чем признать, что ему удалось уйти от вас.

«Я его предупреждал. Губернатору это не понравится. Не понимаю, почему ты прикидываешься дураком. Бедняге нужно услышать плохие новости от своих домочадцев, вот и всё. Фронтино давно его знает; он хочет сделать это сам».

– Ну, в следующий раз мы узнаем, что это он. Мы передадим ему сообщение, не волнуйся.

Больше нет. Если Петро снова увидит, что они приближаются.

XVII

Долгая дружба царя Тогидубнуса с Веспасианом зародилась ещё во времена вторжения Рима в Британию; Тоги принимал легионы, которыми так блестяще командовал молодой Веспасиан. Это было более сорока лет назад. Я видел царя гораздо позже, и, встретившись на следующее утро, мы чувствовали себя совершенно непринуждённо в обществе друг друга.

Он имел вид старого северянина, чья пятнистая кожа теперь казалась жесткой и бледной, а волосы утратили свой племенной узор.

Его кожа покраснела, приобретя сероватый оттенок. На любых официальных мероприятиях он одевался как римская знать. Я не мог понять, давал ли ему какой-то пожалованный ранг право носить широкую пурпурную полосу на тоге, но он считал себя легатом Августа и носил этот кушак с сокрушительной самоуверенностью сенаторского зануды, способного перечислить столетия своих краснолицых предков. Скорее всего, Тогидубна в молодости лично отобрали, привезли в Рим, там он вырос среди заложников, подающих надежды и обещающих молодых принцев, а затем вернули на трон, чтобы он стал оплотом в родной провинции. Спустя тридцать лет атребаты казались несколько менее отсталыми, чем любое другое британское племя на романизированной территории, при этом и они сами, и их король были, несомненно, преданы.

Все, кроме покойного Вероволько. Он убил римского архитектора. Но, конечно, ненависть к архитекторам оправдана. А тот, кого Вероволько не любил, придерживался мнения о целостности пространства, которое вызвало бы рвоту у любого.

–Мы встретились вновь при прискорбных обстоятельствах, Марко Дидио Фалько.

Затем я скорректировал темп, чтобы он соответствовал сдержанному величию короля.

– Радость от новой встречи с вами, сэр, омрачена лишь печальной причиной нашей встречи.

Он сел. Я остался стоять. Он играл роль высокопоставленного римлянина; он мог бы быть Цезарем на троне в своём шатре, принимающим кельтских повстанцев. Я же, напротив, был полностью подчинён. Любой, кто работает на клиентов, ожидает, что с ним будут обращаться как с торговцем. Даже раб, нанявший меня информатором, занял бы властную позицию. Король даже не собирался меня нанимать; никто не считал это необходимым. Я выполнял эту работу как долг, ради блага Империи и из уважения к семье. Это худшие условия. Они не оплачиваются. И они не дают никаких прав.

Я объяснил, что мне известно, и что я предпринял по этому поводу.

–Вкратце: наиболее вероятные обстоятельства таковы: Вероволько прибыл в Лондиниум, возможно, намереваясь здесь укрыться. Он оказался не в том месте и поплатился за это трагическими последствиями.

Король задумался на несколько мгновений.

–Этого объяснения было бы достаточно.

Я ожидал яростных требований наказания. Вместо этого реакция Тогидубно, казалось, исходила прямо от одного из хитрых и находчивых чиновников Палатина. Он просто пытался минимизировать ущерб.

– Этого было бы достаточно для «Дейли Газетт»! «Я резко воскликнул. Официальное издание Римского форума любит распространять скандалы в тех колонках, которые не претендуют на культурную составляющую и следуют за его рутинными списками сенаторских постановлений и расписаниями игр, но « Acta Diurna» редактируется административными чиновниками. «Газетт» Он редко раскрывает неприятные политические истины. Самые сенсационные разоблачения связаны с развратными сексуальными отношениями среди представителей аристократии… да и то лишь в тех случаях, когда они известны своей застенчивостью или склонностью к судебным искам.

Густая седая бровь поднялась.

– Но у тебя есть сомнения, Фалько?

–Конечно, я хотел бы провести дальнейшее расследование…

– До помолвки? Это нормально.

–Скажем так, кто бы ни сбросил Verovolco в скважину, мы не хотим, чтобы это повторилось.

«И мы хотим справедливости!» — настаивал король. В действительности, правосудие в этом случае означало бы отправку Вероволько в амфитеатр на съедение голодным диким зверям.

«Нам нужна правда», — сказал я с расчетливым лицемерием.

–Мои слуги проводят дальнейшее расследование.

Король бросил на меня вызывающий взгляд, но я просто ответил:

Чем больше беспорядков будет в этом районе, тем яснее мы покажем, что не намерены терпеть насилие.

– Что ты знаешь об этом районе, Фалько?

Это унылый район, расположенный за разгрузочными и складскими доками. Здесь полно мелких предприятий, в основном иммигрантов, обслуживающих моряков, находящихся в отпуске, и импортеров/экспортеров, проезжающих через порт. Здесь есть все недостатки, присущие подобным районам в любом порту.

–Живописный анклав?

–Если это место, часто посещаемое мошенниками и ворами.

Король несколько мгновений молчал.

– Фронтино и Хиларис говорят мне, что в случившемся с Вероволько, вероятно, виноват он сам, Фалько. Они говорят, что если бы это было не так, преступники просто ограбили бы его.

«Его крутящий момент исчез», — кивнул я, позволяя благоразумию звучать в моем голосе.

–Попробуй найти крутящие моменты, Фалько.

– Ты хочешь получить его обратно?

«Я дал ему это». Выражение лица короля выдавало ностальгию и скорбь по утрате давнего друга. «Узнаете?»

«Я помню это». Это было необычно: тонкие, скрученные золотые нити, похожие на сотканные мотки, с тяжёлыми кусочками на концах.

–Делай, что можешь. Я знаю, что убийцы уже исчезли.

«Вы правы, что не слишком им доверяете, но это не совсем невозможно, сэр. Когда-нибудь их могут обнаружить, возможно, даже когда арестуют за какое-нибудь другое преступление. Или, может быть, какой-нибудь мелкий преступник сдаст их властям, надеясь на вознаграждение».

–Мне говорили, что это неблагополучный район, но убийства там редки.

У меня было ощущение, что король что-то задумал.

– И Фронтино, и Хиларис знают город, – прокомментировал я.

«И я знал Вероволко», — сказал король.

Пришёл раб и принес нам лёгкий перекус. Прерывание было досадным, хотя я ещё не завтракал. Мы с Тогидубно терпеливо ждали в тишине. Возможно, мы оба подозревали, что Флавий Илларис мог прислать раба понаблюдать за нашей встречей.

Царь, обеспечив полную конфиденциальность, приказал рабу уйти. Мальчик, казалось, нервничал, но всё же поставил своё подношение на резной гранитный столик.

Когда он ушёл, я нарезал холодного мяса и подал каждому из нас тарелку оливок. Пока король сидел на своём серебряном диване, я подошёл и сел на табурет. Мы съели мягкие белые булочки и выпили воды.

Я ничего не ответил. Я положил ветчину на булочку, намазанную соусом из нута. Он завернул варёное яйцо в ломтик мяса.

«А скажи мне, что тебе сказали Фронтино и Илларис о том, чего бы мне хотелось?» — наконец спросил король.

– Я еще не получил инструкций, сэр.

«Что? Разве они не дали тебе приказа?» — спросил он, как будто находя это забавным.

«Я сегодня утром прогулялся». Это была правда. Я рано отправился на форум, где написал мелом на стене: «ЛПЛ, свяжитесь с МДФ: это срочно!» Надежды у меня было мало. Петроний вряд ли бродил в этих мрачных краях. Я рискнул откровенно пробормотать: «Наверное, наши два великих мужа вспотели!» Король рассмеялся ещё сильнее. «Но нам с вами, сэр, не нужно отдавать приказы, прежде чем мы сможем связаться».

Тогидубно доел яйцо и вытер салфеткой свои старые, тощие пальцы.

– Что ты на самом деле думаешь, Марк Дидий?

Я обратил внимание на более неформальную терминологию. Я пожевал оливку, оставил косточку на тарелке и сказал: «До сих пор не понимаю, зачем Verovolco поехал туда. Я заметил, что в этом районе ведётся какая-то сомнительная деятельность, хотя, признаюсь, не смог доказать свою причастность к ней».

«Вы хотите сказать, что чиновники отрицают существование этой темной сделки?» — спросил король.

Нет. Им удалось избежать признания, это правда, но они были очень дипломатичны. Цивилизация приносит много хорошего, но, знаете ли, она приносит и плохое. Я понятия не имею о преступности, которая существовала, когда племена правили Британией из своих укреплённых горных деревень, но в каждом обществе есть свои бандиты. Мы приносим вам город, а вместе с ним и его пороки. Возможно, сложнее, но всё это основано на страхе и жадности.

Тогидубно промолчал. Если бы он действительно получил образование в Риме и когда-нибудь ходил по многолюдным улицам Золотого города, он бы своими глазами увидел, как ужасно мучительно и как вымогательство. «Вероволько ненавидел Рим?» — спросил я.

– Не особенно.

– Но вы сказали, что «знали» его. Вы подразумевали нечто большее.

«Ему нравилось быть в центре событий, Фалько. Должность моего офицера связи никогда не была для него подходящей, но, с другой стороны, он не из тех, кто сидит на ферме и наблюдает за пасущимся скотом».

–Что это значит?

–Что он не пойдет в изгнание покорно.

Король встал, подошёл к столику, осмотрел плоскую миску с холодной рыбой, попробовал одну, отказался и взял ещё одну булочку с нарезанной олениной. Это заняло у него какое-то время, и он терпеливо жевал. Я сел и ждал.

– Так что же вы хотите мне сказать, сэр? – спросил я его, уже почти уверенный, что он снова сможет найти слова.

Он скривил верхнюю губу, пытаясь языком вытащить кусок оленины, застрявший между двумя коренными зубами. Я поклевал хлебные крошки на тунике.

– Он не собирался в Галлию, Фалько.

Тогидубно произнес это тихим голосом, и я подражал ему.

– Вы собирались остаться в Лондиниуме? У вас здесь были друзья?

-Нет.

–Есть ли какие-либо средства поддержки?

«Я дал ему немного денег». Это сразу пришло ему на ум: деньги, заплаченные за успокоение совести. Что бы ни сделал Вероволько, его царственный господин чувствовал за него ответственность.

– Вы что-нибудь говорили, сэр, о своем приезде сюда?

«Достаточно», — король отставил пустой стакан с водой.

–Он с тобой разговаривал?

–Нет, я знал, что мне придется его остановить.

Я закончил рассказ сам:

«Вероволько сказал друзьям, что бежит в Лондиниум, а не в Галлию. Знал ли он о разрастающемся преступном мире и предполагал, что может быть к нему причастен?» Король просто кивнул. Дальнейшее было неизбежно: «Если здесь замешаны тёмные делишки, и он пытался в них вмешаться… то тот, кто здесь главный, должен был запретить ему въезд».

Более того, они сделали это в классическом стиле: шокирующая смерть, которая привлечёт внимание людей. Смерть, которая послужит предупреждением для

любой другой претендент, который мог бы рассмотреть возможность вторжения на территорию мафиози.

XVIII

Выходя, я увидел Хиларис в одном конце коридора и перешёл в другой. Мне нужно было пространство; нужно было принять решение. Стоит ли мне заняться этим вопросом лично или оставить всё в руках властей?

Я знал, что меня останавливало. Признать, что имело место нечестное поведение, особенно в провинции, где император когда-то служил с отличием, было политически невыгодно. Скорее всего, дело закроют.

Музыка и голоса привели меня в комнату. Женщины внимательно слушали слепого арфиста. Он был небрит, с бесстрастным лицом, а у его ног, скорчившись, сидел угрюмый, даже драчливый молодой человек, который, как предполагалось, его сопровождал. Он умел играть. Я бы не стал далеко ходить, чтобы послушать его, но его техника была приемлемой. Это была фоновая музыка. Негромкий, мелодичный стук, позволяющий людям вести разговор. Через некоторое время можно было забыть о присутствии арфиста. Возможно, это и всё.

Я подошел к Хелене, которая сидела на кушетке, и легонько подтолкнул ее.

– Что это? Это прослушивание для сегодняшней оргии, или мы заходим слишком далеко в культуре?

–Тсс! Норбано Мурена одолжил его Майе. Это очень добрый жест.

– И что же вас побудило это сделать? – Я произвел впечатление грубого и хамского человека.

–Я помню, мы вчера вечером говорили с ним о музыке.

– И Майя тоже? – Мне удалось не расхохотаться.

Елена легонько коснулась меня тыльной стороной запястья.

–Нет, я думаю, это был я, но нельзя же ожидать, что мужчина будет помнить все как следует.

Я нахмурился.

«Тебе понравился Норбано?» Я доверял его интуиции относительно людей.

Елена замерла, едва заметно. Возможно, она даже не осознала этого.

– Он казался честным, нормальным и порядочным. Хороший человек.

Я причмокнул зубами.

– Тебе не нравятся хорошие мужчины.

Елена вдруг улыбнулась мне, одарив меня ласковым взглядом. Я с трудом сглотнул.

Одной из черт, которые мне всегда в ней нравились, была её острая саморефлексия. Она была эксцентричной, и знала это, и не хотела меняться. И я не хотела, чтобы она стала обычной, узколобой матроной с сомнительными друзьями.

«Нет, это правда», — согласилась она. «Но я же ворчунья, правда?»

Арфистка закончила мелодию несколько рассеянно. Мы сдержанно поаплодировали.

–Надолго ли он у нас?

–Я думаю, это для тех, кого захочет Майя.

«Клянусь богами Олимпа! Это же мошенничество. Если попытаться завоевать расположение женщины, подарив ей ожерелье, она, по крайней мере, сможет сохранить драгоценные камни. Таким образом, Норбано сможет забрать свою арфистка обратно, когда его любовные утехи закончатся, а Хиларис тем временем придётся кормить эту свинью. Разве Майя не предлагала ей спросить разрешения у главы семьи?»

– Я видел себя главой семьи Майи… хотя она никогда не считала себя таковой.

«Нет, Марко». Хелена, казалось, обиделась, хотя шутка о моём социальном положении её не задела; она сочла мой намёк грубым. «Ты настаиваешь, чтобы я сразу же вернула его? Это было бы жестоким оскорблением. Это всего лишь займ. Никто, кроме тебя, не увидит в этом ничего плохого».