Филокл качнулся в другую сторону, повиснув мёртвым грузом, и он потянул меня за собой. Мы катались по земле, я скрежетал зубами, но цеплялся за него. Будучи моложе и крепче, я в конце концов поставил его на ноги.

Он вырвался. Развернулся и нанес мне удар. Я уклонился, а затем сильно ударил его по голове. Это остановило его.

К этому моменту другой мужчина уже понял, насколько больно на него нападать. Он согнулся пополам и снова рухнул на землю. Киприанус согнулся пополам.

держал его. «Тащи доску!» — крикнул он. Художник был едва в сознании.

Филокл отступил назад, явно передумывая. Внезапно он забеспокоился.

Его дыхание участилось.

«Это Бландус?» — спросил я Киприана. Мужчину укладывали на носилки, чтобы его можно было нести. Алексас, санитар, протиснулся сквозь толпу, чтобы осмотреть его.

«Это Бланд», — мрачно подтвердил Киприан. Он, должно быть, привык улаживать споры, но был зол. «Филокл, вы двое уже надоели мне со своими глупыми распрями! На этот раз ты отправишься ко мне в тюрьму».

«Он это начал».

«Он теперь без сознания!»

Помпоний прибыл. Всё, что нам было нужно. «О, это просто смешно». Он повернулся к Филоклу, яростно грозя пальцем. «Ради богов! Мне нужен этот человек. Никто не смеет его трогать на тысячу миль вокруг. Выживет ли он?» — спросил он Алексаса как можно более властно.

Алексас выглядел обеспокоенным, но сказал, что думает, что Бландус выживет.

«Отправьте его в лазарет», — грубо приказал Киприанус. «Держите его там, пока я не прикажу».

«Привяжите его к кровати, если нужно! Я надеюсь на вас, Киприанус».

заявил Помпоний жеманно-превосходным тоном: «Держи своих рабочих под контролем!»

Он в ярости ушёл. Киприан сердито посмотрел ему вслед, но каким-то образом удержался от всех этих необязательных грубых звуков и жестов. Он был типичным клерком первого класса.

Толпа быстро растаяла. Менеджеры обычно действуют таким образом.

Бландуса увезли, Алексас побежал рядом. Филокла тоже утащили. Среди гула, раздавшегося, когда схватка стихла, я услышал одну особенно провокационную насмешку. Она была адресована Лупусу, надсмотрщику за иностранными рабочими, зловещим, голоруким крепышом, покрытым узорами из вайды.

«Не говори мне», — пробормотал я Киприанусу. «Это другой главарь банды, местный главарь рабочих, я вижу, у него вражда с Лупусом?» Они разошлись в разные стороны, иначе, похоже, случилась бы ещё одна стычка. «Как его зовут — Мандумерус?» Киприан промолчал. Я понял, что прав. «Ладно, а что там с Филоклом и Бландом?»

«Они ненавидят друг друга».

«Ну, я вижу. Мне пока не приходится читать в вогнутую подзорную трубу. Скажи мне, почему?»

«Кто знает?» — ответил ответственный за работы, весьма раздраженный.

«Скажи, зависть. Они оба лидеры в своих областях. Оба считают, что без них этот дворец рухнет».

«Так и будет?»

«Ты слышал Помпония. Если мы потеряем кого-нибудь из них, нас выгонят. Попробуй-ка уговорить хоть одного талантливого мастера отправиться так далеко на север». Теперь мы стояли одни посреди голой площадки. Киприан смягчился, выплеснув на себя редкую для себя язвительную тираду: «Я могу без труда найти плотников и кровельщиков, но мы всё ещё ждём, когда мой избранный каменщик решит, оторвётся ли он от своей удобной скамьи в Лациуме. Филокл повсюду таскает с собой сына, а у Бланда в бригаде работает только какой-то болван. Он его хвалит, но…» Он свернул на второстепенную тропу, а затем вернулся к главной тираде в последнем порыве: «Вся эта прекрасная отделка — кошмар. Зачем им ехать в эту дыру? Им это ни к чему, Фалькон! Рим и виллы миллионеров в Неаполе предлагают гораздо лучшие условия, лучшую оплату и больше шансов на славу. Так кому же нужна Британия?»

Моя недавно перешитая туника теперь была грязнее предыдущей.

Я снова вернулся в свою каюту, чтобы обменяться одеждой.

«О, Маркус, нет!» — Елена услышала меня. Она могла определить мой шаг за полстадии. Накс тоже фыркнул. «Кажется, у меня трое маленьких детей…»

«Интересно, могу ли я претендовать на право голоса?»

«Все равно включайте счета за стирку в свою смету!»

Я перепробовала все свои белые и бежевые наряды. Теперь мне осталось только черничное, дважды перекрашенное, с полосами. На этот раз я сменила и ботинки. Победить невозможно. В городе гвозди, скользя по каменным мостовым, били по спине. На стройке шипы были бесполезны, а простая кожа вообще не обеспечивала сцепления. Меня могли заставить надеть деревянные паттены, как у рабочих, или даже завязать мерзкие мешки.

«Извините, я ничего не мог с собой поделать».

«Может быть, тебе стоит посидеть дома и спокойно заняться офисной работой», — предложила Хелена.

«Скоро всё пропитается», — успокоил я её, когда она проскочила мимо меня и схватила свежеиспачканную одежду из буйволовой шерсти. Я аккуратно её завернул, но она бросила её плашмя, чтобы увидеть худшее. Она закричала и скривилась. Грязь действительно имеет свойство напоминать свежий бычий навоз от животного, страдающего от сильной диареи.

«Фу! Когда мы жили в Фаунтин-Корт, по крайней мере, у Лении было прачечно. А теперь, пожалуйста, не влипайте в неприятности».

«Конечно, любовь моя».

«Ой, заткнись, Фалько!»

Я немного побыла в офисе. Потом она разрешила мне выйти пообедать.

Я был рад, что она обо мне заботится. Мне «не хотелось бы думать, что мы когда-нибудь дойдём до того, что моё присутствие сделает её пресыщённой. Мне больше нравилось, когда она всё ещё внезапно приходила меня искать, как будто скучала по мне, когда меня не было час или два. И когда она смотрела на меня, внезапно замирая. А потом, если я ей подмигивал, она говорила: «О, повзрослей, Фалько!»

И отвернись, чтобы я не увидел, как она покраснеет.

Она заставила меня вернуться и работать в офисе весь день. Один из клерков, шаркая, принёс ещё документы, полагая, что я уже на объекте и не стану с ним спорить. Я усадил его, не обращая внимания на его испуганный взгляд, и воспользовался случаем познакомиться. Это был худощавый, худощавый мужчина лет двадцати с небольшим, с короткими тёмными волосами и бородкой, которая выглядела не так удачно, как он, должно быть, надеялся. Он выглядел умным и слегка настороженным; возможно, я его беспокоил.

Часть проблемы со стоимостью проекта быстро стала очевидной. Они изменили основную систему учёта.

«Веспасиан хочет, чтобы всё было под контролем. Что изменилось? Несколько бухгалтерских ухищрений?»

«Новые записи. Новые журналы. Всё новое».

Я запрокинула голову и в отчаянии выдохнула. «Ой, не рассказывайте! Сложная новая бухгалтерия, переработанная с нуля. Она, вероятно, работает идеально. Но вам не хотелось отказываться от знакомой системы, а когда вы попробовали незнакомую версию, она, похоже, не сработала… Готов поспорить, вы начали проект дворца со старой системой, а потом поменяли её на полпути?»

Клерк с несчастным видом кивнул: «У нас тут небольшой бардак».

Я понял, что произошло. Теперь он использовал две разные бухгалтерские стратегии одновременно. Он уже не мог понять, в какой неразберихе оказался. «Это не твоя вина». Я разозлился, и это его беспокоило. Он подумал, что я ругаю его лично. «Мухляки из Казначейства придумали схему с коринфскими колоннами, но ни один из этих высоколобых умников, придумавших эту затейливую штуку, и не подумал бы обучать вас, клерков!»

«Ну, в конце концов, нам нужно только управлять им». Этот клерк оказался не таким уж сдержанным, как я думал. Он работал на государственной службе

Может быть, десять лет, обретая сдержанный ум, чтобы поддерживать себя. Он боялся меня. Но я этого хотел.

«Они прислали вам новый свод правил?»

«Да», — он посмотрел на меня с подозрением.

Я знал, как всё устроено. «Кто-нибудь уже перерезал ленту и развернул свиток?»

«Он у меня на столе». Я понял этот эвфемизм.

«Принеси», — сказал я. Накс, стоявший у моих ног, с любопытством поднял взгляд.

Сметчик казался достаточно сообразительным; должно быть, его выбрали для этого важного проекта, потому что кто-то хорошо о нём отзывался. Поэтому, когда он крадучись направился к двери, я любезно крикнул: «Мы с тобой вместе этим займёмся. Принеси все старые заказы и счета с самого начала».

Мы перепишем всю бухгалтерию с первого дня».

Я мог бы послать в Рим за чиновником, чтобы он приехал сюда и обучил людей.

Это означало бы потерю месяцев, даже если бы он вообще появился. Веспасиан нанял меня за мою преданность делу и готовность к самоотверженной работе. Поэтому я бы разобрался: прочитал бы правила. Мало зная старые, я бы не смутился из-за изменений. Пока новые правила работали, а они, скорее всего, будут работать, я бы обучал клерков.

Некоторые информаторы ведут жизнь, полную интриг, погружаясь в тёмные уголки общества, поражая людей своими исследовательскими способностями и дедуктивным талантом. Ну что ж. Некоторым из нас приходится отрабатывать свои гонорары, размышляя, кто в апрельские иды поставил тридцать девять денариев за хардкор не в ту колонку.

По крайней мере, если бы на этом сайте были какие-то крутые штуки, я бы их отследил.

Повзрослей, Фалько. На хардкоре денег не заработаешь. Любой дурак это знает.

(Тридцать девять денариев? Невероятно! Пришлось тут же исправить одну оплошность.)

Мы с клерком вскоре неплохо поладили: он раскладывал заявки на кремень по корзинам, а мальчик, который приносил мензурки с горячей глиной, составлял рабочие листы, а я вонзал их в стол кинжалом.

«Скажи этому мальчику, чтобы он включил нас в свой обход. Мне — половину вина, половину воды, немного мёда и никаких трав».

«Он никогда не запоминает приказы. Ты получаешь их по мере поступления».

«Вот это да! Это значит, холодный, слабый и со странными плавающими штуками…»

«Есть и хорошая сторона, Фалько: всего полстакана. Он почти всё проливает, когда проходит по площадке».

Мы работали весь день. Когда свет стал слишком тусклым для работы с цифрами, и я решил, что можно остановиться, продавец немного расслабился. Я был…

Не так уж и весело; теперь я осознал весь масштаб работы и её скудность. И у меня разболелся больной зуб.

"Как тебя зовут?"

«Гай».

«Где ты обычно работаешь, Гай? Где твой уголок?»

«Вместе с архитекторами». Мне пришлось это прекратить.

«В старом военном корпусе? Скажу тебе, что теперь тебе будет легче работать в моём кабинете». Я смягчил: «По крайней мере, пока я здесь, на объекте».

Он поднял глаза и ничего не сказал. Он был умен. Он знал мою игру.

Прощаясь, мой новый друг заметил: «Мне нравится твоя туника, Фалько. Цвет действительно необычный».

Я бы прорычал что-нибудь суровое в ответ, но, как ни странно, пока мы собирались, появился этот мульсум. Вот она, офисная жизнь. Ждёшь весь день, и вот наконец приносят напитки, как раз когда надеваешь плащ, чтобы идти домой. Мы вежливо спросили, можно ли завтра выпить немного раньше.

«Да, да». Он нахмурился. Это был ворчливый коротышка с подносом, который он едва мог нести, и не мог вытереть сопливый нос рукавом, потому что держал поднос в руках. Возможно, из-за работы на улице, на холодном британском воздухе, у него сильно текло из носа. Из носа капало. Я поставил стакан обратно на поднос. «Я всего лишь немного опоздал. Мне же нужно всем рассказать новости, верно? А потом люди начинают задавать вопросы».

«Можно задать вопрос?» — я был спокоен. Мальчика-мульсума ни в коем случае нельзя торопить, давить или как-то иначе обижать. Он нужен вам на вашей стороне. «Какие новости?»

«Дайте мне шанс, легат. Главный триллер сегодняшнего дня: Филокл только что умер».

XXIII

«Ты имеешь в виду Бландуса?» — поправил я мальчика-мульсума. «Он… Ли участвовал в драке раньше».

«Ладно. Тогда Бландус». Его волновало только то, что теперь ему нужно заварить на одну чашку меньше.

«Его сильно ударили, что случилось?»

«Я вошёл с его мульсумом. Он вскочил и потянулся за ним. В следующую минуту он упал замертво». Селезёнка, подумал я. Внутреннее кровотечение, короче.

«А разве Алексас не наблюдал за ним?»

«Алексаса там не было».

Я вышел из себя. «Ну, чёрт возьми, ему следовало бы это сделать! Какой смысл возить людей в медпункт, если они просто лежат на доске и умирают?»

«В медицинском боксе его не было», — возразил мальчик-мульсум. Я поднял бровь, сдерживаясь. «Он был в камере».

Я бы стиснул зубы, но относился к больному зубу бережно.

«В таком случае это Филокл».

"Вот что я и сказал! Ты мне сказал, что это Бландус, шеф

«Ну, я, конечно, не знаю, о чём говорю…»

Я уговорил его отвести меня в камеру. Это была небольшая, крепкая будка, где сторож держал пьяниц, напившихся до чертиков, день, а при необходимости и два, пока они не протрезвели. Внутри всё выглядело так, будто им уже довольно долго пользовались.

Алексас был уже на месте. Должно быть, Киприан послал за ним.

«Похоже, у вас трупов больше, чем живых пациентов», — сказал я.

«Это не смешно, Фалько».

«Я ни в коем случае не смеюсь».

Филокл лежал на траве снаружи. Он был мёртв.

Должно быть, его вытащили на свежий воздух. Слишком поздно. Пока Алексас продолжал растирать его конечности и трясти на всякий случай, я заглянул через плечо санитара; я увидел несколько синяков, но других следов не было. «Бландус пострадал сильнее всех. Филокл, похоже, был в порядке». Я наклонился и повернул его голову, осматривая место удара. «Он дрался как сумасшедший. Мне пришлось его проломить».

Алексас покачал головой. «Ты признался, спи спокойно. Не терзай свою совесть из-за того, что ударился головой. Судя по тому, как мальчик это описал, его

Сердце остановилось. Волнение, конечно, не помогло бы, но это всё равно бы случилось.

Мальчик-мульсум театрально схватился за бок, пошатнулся, а затем постепенно упал на землю. «Очень хорошо». Я поаплодировал ему. «С нетерпением жду, когда ты сыграешь роль Ореста на Мегаленсийских играх».