«Вредители!» — нараспев обратился король к своему слуге, Вероволкусу. Он был в полном восторге. «Запомните это!»

«Слизни и улитки», — пояснила Елена Помпонию. «Ржавчина. Повреждения насекомыми».

«Птичья неприятность!» — с осмысленным интересом добавил король.

Тогидубн и Елена доводили Помпония до приступов отчаяния.

«Так расскажи мне поподробнее», — перебил я: Фалько, на этот раз голос разума.

«Ваш монументальный вход в восточное крыло, несомненно, кладет начало череде впечатляющих эффектов?»

«Захватывающая прогулка», — согласился Помпоний. «Тройная последовательность: ошеломляющее физическое величие при входе в гостиную; затем — удивительный контраст природы в регулярных садах — полностью закрытых и уединенных, но при этом созданных в колоссальном масштабе; и наконец, мой концептуальный проект западного крыла. Это кульминация впечатлений. Двадцать семь комнат, выполненных в изысканном вкусе, будут обрамлены классической колоннадой. В центре — зал для аудиенций. Его внушительности добавляет высокий стилобатный цоколь…»

«Не жалейте своих стилобатов, — пробормотала Елена. — Стилобаты — это каменные платформы, придающие колоннадам и фронтонам высоту и достоинство. Помпоний словно помещался на невидимый стилобат. Не мог же я быть единственным, кому хотелось столкнуть его с него.

«Всё западное крыло поднято на пять футов над уровнем сада и других помещений. Лестничный пролёт напротив этой платформы приковывает взгляд к массивному фронтону...»

«Вы выбрали статую, которая будет стоять перед ступенями?» — спросил король.

«Я чувствую…» — Помпоний замялся, хотя и не так неловко, как мог бы. — «Статуя нарушит чёткость линий, которые я задумал».

Король снова выглядел раздражённым. Вероятно, он хотел поставить статую себе или, по крайней мере, своему императорскому покровителю Веспасиану.

Помпоний поспешил продолжить: «Поднявшись по ступеням и устремив взгляд вверх, посетитель столкнётся с театральным величием. Королевский зал для аудиенций будет апсидальным, с скамьями из элегантного современного дерева. Пол будет создан моим мастером-мозаичистом, лично руководящим как строительством, так и дизайном. Апсиду венчает великолепный полукупол шириной двадцать футов со сводчатым потолком, отделанным лепниной, с белыми рёбрами, выдержанными в королевских тонах – малиновом, тирийском пурпуре, насыщенном синем. Там посетители встретят Великого короля бриттов, восседающего на троне, подобно божеству…»

Я взглянул на Великого Короля. Выражение его лица оставалось непроницаемым. Тем не менее, я решил, что он готов к этому. Впечатлить людей своей властью и богатством – дело дневное. Если цивилизация подразумевает, что ему придётся изображать из себя бога, восседающего на звёздном троне, а не просто самого меткого копейщика в своих хижинах, то он всеми руками за то, чтобы взобраться на свой постамент и как можно более художественно расположить вокруг себя созвездия. Что ж, это лучше, чем сидеть на корточках на шатком трёхногом табурете, пока куры клюют твои сапоги.

Помпоний продолжал монотонно бормотать: «… Я считаю, что каждое из четырёх крыльев должно быть связано по стилю с другими, но при этом иметь самостоятельную концепцию. Мощная ось восточного крыла, проходящая через парадный сад западного крыла, образует общественную зону. Северное и южное крылья будут представлять собой более уединённые симметричные ряды с небольшими входами в изысканные апартаменты, расположенные вокруг закрытых частных двориков. В северном крыле, в частности, будут располагаться праздничные обеденные залы. Южное крыло с двух сторон обрамлено колоннадами, одна из которых выходит на море. Восточное крыло с парадным входом и залом заседаний выполняет общественные функции, но при этом находится позади посетителя, продвигающегося вперёд. Как только он попадает во внутренние помещения, большое западное крыло становится сердцем комплекса с аудиенц-залом и административными помещениями, поэтому именно там я разместил королевские апартаменты…

'

«Нет!» На этот раз король издал рёв. Помпоний резко прекратил петь.

Наступила тишина. Помпоний наконец-то попал в серьёзную переделку. Я взглянул на Елену; мы оба с любопытством наблюдали.

«Мы уже это обсуждали», — пожаловался Помпоний, застряв, как клещ в овечьем глазу. «Это необходимо для единства концепции…»

Царь Тогидубнус бросил огрызок яблока на блюдо. Возраст не повлиял на его зрение. Он целился безупречно. «Я не согласен». Его голос был холоден. «Единства можно достичь, используя общие черты замысла».

Детали конструкции и средиземноморский декор свяжут воедино любые разрозненные элементы». Он с непринужденной легкостью орудовал причудливыми абстрактными терминами, не уступая архитектору.

Елена сидела совершенно неподвижно. Среди придворных короля прошёл тихий ропот, затем всё затихло в ожидании. Вероволкус, ухмыляясь, казался чуть ли не лопающимся от волнения. Полагаю, все бритты знали, что у Тогидубнуса серьёзные претензии; они ждали, когда он взорвётся.

Помпоний тоже знал об этом подзаголовке. Он уже выглядел суровым, как человек, знающий, что его клиент слишком много времени проводит за чтением.

Руководства по архитектуре. «Естественно, будут области, где нам придётся идти на компромисс». Никто из тех, кто так говорит, никогда в это не верит.

Вскоре стало ясно, что так разгневало короля.

«Компромисс? Я, со своей стороны, признал, что моя садовая колоннада будет снесена, её прекрасные бараньи рога будут отрублены вместе с валиками, а её разбитые капители будут беспорядочно сложены для повторного использования в качестве хардкора! Я приношу эту жертву ради целостности формы нового комплекса. Это всё, на что я готов пойти».

«Извините, но включение старого дома в стоимость — расточительная экономия.

Исправление уровней-'

«Я могу это вытерпеть».

«Нарушение было бы недопустимым, но я хочу сказать, — возразил Помпоний напряженным голосом, — что утвержденный проект предусматривает полную очистку территории под чистую новую застройку».

«Никогда этого не одобрял!» — упрямился король. Одобрение — всегда проблема, когда проект оплачивается римской казной, а строится за тысячу миль от города для местного населения. Десятки совещаний по связям неизменно приводят к тупику. Многие проекты проваливаются ещё на чертежной доске. «Мой нынешний дворец, который был императорским даром в знак моего союза с Римом, будет включён в ваш проект, прошу вас».

«Пожалуйста» было просто лаконичным знаком препинания. Оно обозначало конец речи короля, и ничего более. Речь была задумана как приказ.

«Ваше Величество, возможно, не оценит более изысканного»

«Я не дурак».

Помпоний знал, что оказал покровительство своему клиенту. Это его не остановило.

«Технические детали — это моя сфера».

«Не только здесь! Я буду жить здесь».

«Конечно!» Ссора уже была жаркой. Помпоний пытался уговорить. Он всё испортил. «Я намерен убедить Ваше Величество…»

«Нет, вам не удалось меня убедить. Вы должны уважать мои желания. У меня были равноправные отношения с Марцеллином, вашим предшественником. На протяжении многих лет я ценил его творческий талант, а Марцеллин, в свою очередь, знал, что его мастерство должно быть связано с моими потребностями. Архитектурные чертежи могут выглядеть красиво и вызывать восхищение критиков, но чтобы быть хорошими, они должны работать в повседневной жизни. Вы, если можно так выразиться, похоже, планируете воздвигнуть памятник лишь своему собственному творчеству. Возможно, вам удастся создать такой памятник, но только если ваше видение будет гармонировать с моим!»

Взмахом своей белой тоги Великий Король вскочил на ноги.

Собрав свиту, он выскочил из комнаты, где проходил план. Слуги поспешили за ним, словно по заранее отрепетированному плану. Вероволкус, вероятно, потративший немало бесполезных усилий, пытаясь отстаивать точку зрения своего господина на совещаниях по проекту, бросил на архитектора торжествующий взгляд и, явно довольный, последовал за королём.

Я, пожалуй, догадался, что произойдёт дальше. Когда двое его помощников (которые до этого позволяли ему страдать без посторонней помощи) подбежали, чтобы пробормотать слова сочувствия, Помпомус повернулся ко мне. «Ну, спасибо, Фалько», — прорычал он с горьким сарказмом. «У нас и так было достаточно проблем, прежде чем ты всё это устроил!»

XV

Мы с Хеленой вышли на свежий воздух. Я чувствовал себя подавленным. Этот конфликт с менеджером проекта был одной из проблем, которые мне предстояло решить. Это будет непросто.

Помпоний выбежал вперёд нас, поддерживаемый одним из своих младших архитекторов. Другой, как оказалось, ушёл позже, когда мы ещё переводили дух.

Железный Сокол. Извините, вы...?"

«Планкус».

«Это была горькая сценка, Планк».

Обеспокоенный напряжением, он, казалось, обрадовался, когда к нему обратились с этой просьбой. У него был скарабей-сверкающий. Он был приколот к тунике, которую он носил слишком часто. Да, мятая; вероятно, ещё и в пятнах. Я предпочёл не проверять. У него было худое, щетинистое лицо, такие же удлинённые руки и ноги.

«И это происходит постоянно?» — тихо спросил я.

Это вызвало смущение. «Есть проблемы».

«Мне сказали, что проект отстаёт от графика и бюджета. Я предполагал, что проблема в старом: клиент постоянно менял своё решение. Но сегодня, похоже, Великий Король принял слишком твёрдое решение!»

«Мы объясняем концепцию, но клиент посылает своего представителя, который едва может общаться… Мы объясняем ему, почему всё должно быть сделано так, как надо, он, кажется, соглашается, но потом возникает серьёзная ссора».

«Вероволкус возвращается и говорит с королём, а тот посылает его к тебе, чтобы спорить?» — предложила Елена.

«Должно быть, это дипломатический кошмар — упрощать вещи, то есть делать их дешёвыми!» — усмехнулся я.

«О да», — слабо согласился Планк. Он не показался мне ярым сторонником контроля над расходами. Более того, он не показался мне более чем равнодушным ни к одному вопросу. Он был таким же захватывающим, как ароматизированный заварной крем, оставленный на полке, покрытый зелёным налётом. «Тогидубнус требует бесконечной немыслимой роскоши», — пожаловался он. Должно быть, это их избитое оправдание.

«Что, например, сохранить свой нынешний дом?» — упрекнул я мужчину.

«Это эмоциональная реакция».

«Ну, этого допустить нельзя».

Я побывал в достаточном количестве общественных зданий, чтобы знать, что мало кто из архитекторов способен оценить эмоции. Они не понимают ни усталости ног, ни хрипов в лёгких. Ни стресса от шумной акустики. И, в Британии, необходимости отапливаемых помещений.

«Я не увидел ни одного специалиста по пустословию в вашей проектной группе?»

«У нас его нет». Планк, вероятно, был в чём-то умён, но не смог задуматься, почему я спросил. Это должно быть профессиональным вопросом. Он должен был сразу понять мою точку зрения.

«Как долго вы здесь?» — спросил я.

«Примерно месяц».

«Поверьте мне на слово, вам нужно сообщить об этом Помпонию. Если королю придётся всю зиму использовать жаровни с открытым огнём, ваша единая концепция с прекрасными видами, вероятно, сгорит в грандиозном пламени».

Мы с Хеленой медленно шли, держась за руки, по просторной площадке.

Знакомство с планами помогло. Теперь я лучше ориентировалась; я могла оценить, как были спланированы различные типы комнат.

Аккуратные фундаменты слабо заканчивались около старого дома; это было оставлено как

«слишком сложно». Мы нашли Магнуса, геодезиста, с которым я познакомился вчера, возящимся там. Его грома была воткнута в землю – длинная рейка с металлическим наконечником и четырьмя отвесами, подвешенная к двум деревянным брускам в металлическом корпусе; она использовалась для измерения прямых линий и площадей. Пока один из его помощников практиковался с громой, сам он использовал более сложное устройство – диоптр. Крепкая стойка поддерживала вращающийся стержень, установленный на круглом столе с детально размеченными углами. Весь круг можно было наклонять относительно горизонтали с помощью зубчатых колёс; Магнус был внизу, возясь с зубцами и червячными винтами, которые его устанавливали.

На некотором расстоянии другой помощник терпеливо ждал возле двадцатифутовой визирной рейки с выдвижной планкой, готовый измерить уклон.

Главный землемер прищурился, глядя на нас, затем с тоской оглядел нетронутую местность; ему очень хотелось разметить последний угол нового дворца, где должны были соприкасаться южное и западное крылья и где стоял спорный «старый дом».

Я рассказал ему о сцене между архитектором и заказчиком, свидетелями которой мы стали. Выбравшись из своего устройства и отклонившись, чтобы не нарушить обстановку, он выпрямился. Он счёл эту враждебность нормальной, подтвердив слова Планка. Помпоний не осмелился запретить царю Тогидубнусу посещать встречи, но держал его на расстоянии.

Вместо него пришёл Вероволк и разразился бранью, но он был третьим лицом, с проблемами языка. Помпоний не обращал внимания ни на что из того, что он говорил.

«Кто такой Марцеллин?» — спросил я.

Магнус нахмурился. «Архитектор старого дома. Работал здесь много лет».

«Знаешь его?»

«До меня». Мне показалось, что он слегка замер. «Он был уже на полпути к планированию собственной перестройки, когда Веспасиан одобрил эту полную перестройку». Магнус указал на участки участка, где были незаконченные фундаменты для каких-то огромных зданий, которых не было в текущем проекте. «Проект Марцеллина зашёл в тупик. Не могу понять, что именно он планировал. Но его фундаменты внушительны и представляют собой реальную угрозу для нашего западного крыла. Не то чтобы мы позволили этому грязному обломку незаконченной кладки встать у нас на пути! Наш же просто прилеплен сверху…»

«Похоже, Тогидубн был в хороших отношениях с Марцеллином.