ЛИВ

Войдя вместе, грузчик и его младший сын, шаркая, вошли вместе, но внешне были совершенно разными. Оба нервничали, входя в комнату, полную людей, все выглядели напряженными, и протиснулись в щель, когда дверь на мгновение приоткрылась. Элиан усадил их на дальний ряд скамей. Там они и расположились – крепкий, энергичный, загорелый отец и его бледный, как город, тощий и аскетичный сын. Однако черты их лиц были похожи. Они сидели близко друг к другу, словно были в дружеских отношениях.

Я спокойно объяснил, что мы говорили о смерти историка Авиена и о возможности того, что он шантажировал Хрисиппа.

Писарх и его сын переглянулись, а затем попытались сделать вид, что ничего не заметили. Интересно. Я подумал, что шантаж — это не новость.

«Писарх, можно тебя кое о чём спросить? На днях, когда ты добровольно пришёл в караульное помещение вигилов, мы – то есть начальник дознания и я – я кивнул в сторону Петрония – предположили, что ты хочешь дать показания по делу об убийстве Аврелия Хрисиппа. На самом деле, как выяснилось, ты был в Пренесте и даже не знал о смерти Хрисиппа».

Писарх склонил голову. Он становился спокойнее. Я надеялся, что это благодаря моему спокойному отношению к ситуации и уверенности. С другой стороны, он всегда производил впечатление человека сдержанного. Он был осторожен, но я чувствовал, что ему нечего скрывать.

«Так о чьей смерти ты пришел поговорить?» Когда он не ответил, я надавил на него. «Это был Авиен, не так ли?»

Писарх неохотно согласился.

«Что вы собирались нам рассказать?»

Писарх снова искоса взглянул на сына. «Не могу сказать».

«Тогда, может быть, ты сможешь», — сказал я, обращаясь к Филомелу. «Официантам не нужно давать обет молчания. Клятва Гиппократа есть только у врачей…

Хотя, конечно, банкиры, — я подмигнул Люкрио, — защищены законом от разглашения сведений о счетах клиентов! Священники,

Я размышлял: «Могут ли они предъявлять моральные претензии, или, что столь же вероятно, могут лгать, чтобы защитить благотворителей храма». Я бросил взгляд на Диомеда. «Ну, Филомел, ты ни к чему не обязываешься. Авиен мёртв – и позволь мне помочь тебе. Мне уже известно, что Авиен по секрету сообщил кому-то, что раскопал какой-то скандал. Он был очень пьян, поэтому, полагаю, этот разговор состоялся за мензуркой, ну, или за несколькими, – в попине, где ты работаешь. Полагаю, ты подслушал?»

Молодой Филомел проглотил услышанное, не подтверждая и не отрицая его.

«Доверенным лицом был Турий – он сам нам это сказал». Филомел посмотрел

с облегчением. «Итак, Филомел, ты слышал, как Авиен сказал, что Хрисипп платит ему за молчание?»

Филомел кивнул, прежде чем подумать об этом.

«Вы согласны? Спасибо». Задумчиво я медленно вернулся к рядам авторов. «Тиберий Турий! Нам бы стоило потратить кучу сил, если бы вы сказали нам об этом раньше». Я подошёл прямо к нему, поднял на ноги и вытащил на середину комнаты. «Какая красивая туника! И я восхищаюсь вашим поясом. Прекрасная тиснение по коже. Эффектная пряжка – это эмалевая северная работа, или вы её купили здесь, в Риме? Турий, будем откровенны…

Меня поражает, что вы не выглядите так, как подобает бедному автору. Особенно если у него проблемы со здоровьем, из-за которых он так и не написал ни одной работы.

Туриус стряхнул мою хватку со своего плеча и поправил рукав туники. «Оставь меня в покое, Фалько».

«Разве это не было больше похоже на „Оставь меня в покое, Турий“, или как посчитал Авиен? Разве ты не решил тоже нажиться? Разве ты не вынудил Авиена потребовать от Хрисиппа больше, чтобы и тебе досталась доля?»

«Не будь смешным», — пробормотал Туриус.

А? Ты сам-то прямиком к Хрисиппу пошёл?

«Нет!»

«Правда? Посмотрим, что я о вас знаю? Вы жаловались мне на то, что Хрисипп обращается со своими авторами как с рабами. И вы были вопиюще нескромны: вы открыто отказались льстить ему и высмеивали его критические способности».

«Он был совершенно неразумен!» — прорычал Турий. Он повернулся к коллегам. «Ну, ты же всё знаешь, Пакувий!» Именно Пакувий, Скрутатор, рассказал Елене о Турии; я мысленно отметил, что нужно выяснить, почему Турий считал, что у Скрутатора есть особая литературная обида.

Но я хотел донимать именно Туриуса. Утопист сейчас находился под жутким давлением. Он вспотел, хотя в библиотеке оставалась приятная прохлада, и его волнение было заметно. Какова бы ни была причина, он, похоже, был близок к пределу.

«Хрисипп, по крайней мере, обладал достаточной рассудительностью, чтобы заставить Авиена молчать несколько лет! Авиен даже совершил поразительный подвиг, заставив Хрисиппа выплатить собственный заём, чтобы отклонить требования своего агента Лукриона. И ты раскачал лодку, не так ли?» Турий выглядел затравленным, но промолчал.

«Ты ненавидел Хрисиппа за его дурное обращение с авторами; ты считал, что на него нужно надавить как можно сильнее. Так ли это?» Турий не мог смотреть на меня, отчаянно несчастный. «Что же случилось потом? Ты тоже знал тайну – или, по крайней мере, знал, что тайна существует. Авиен боялся, что потерял всё из-за твоего вмешательства? Это и заставило беднягу покончить с собой?»

«Ладно!» — выпалил Туриус, даже более легко, чем я ожидал. «Не продолжай. Я больше не могу — я виноват. Я убил его!»

Вокруг нас послышался гул возбуждённых разговоров, который тут же стих. Я отвёл Туриуса на прежнее место и снова усадил его.

Я грустно покачал головой. Надеюсь, вам стало легче после того, как вы нам это рассказали. А теперь, в ваших же интересах, больше ничего не говорите. Это довольно тревожное событие…

Итак, слушайте все. — Повысив голос, чтобы привлечь их внимание, я кивнул Элианусу, чтобы тот открыл двери. — Нам всем не помешает небольшая пауза. Давайте немного подкрепимся, а потом начнём всё сначала.

Затем дверь, разделяющая Латинскую библиотеку, отодвинулась в сторону, и вошла группа рабов, неся мои приготовленные подносы для шведского стола.

ЛВ

Люди выглядели испуганными, но закуска никогда не помешает. Она разрядила напряжение. Рабы смешались, вежливо предлагая лакомства и закуски, а затем маленькие чашечки с напитками. Туриус сгорбился, дрожа и закрывая лицо, а остальные отпрянули от него. Небольшие группы тихо переговаривались и изредка поглядывали в мою сторону. Я подошёл и сел рядом с Еленой.

«Ты был великолепен, дорогой», — проворковала она. Она всегда знала, как меня вывести из себя, если я выглядела слишком самоуверенной.

Подошел Люкрио, доедая огромную креветку. «Как поживает твоя мама, Фалько?»

«Ты же знаешь, что она расстроена из-за своих сбережений».

«В этом нет необходимости». Он пришёл специально. «Не могу назвать сумму».

– но у нее все было на запечатанном депозите.

Я схватила оливки с проходящего мимо подноса. «Что это значит?»

Он презрительно усмехнулся, глядя на моё невежество. «Запечатанные, или „обычные“, депозиты означают буквально следующее: монеты или другие ценности помещаются в мешки, которые официально закреплённые бирками. Они должны оставаться нетронутыми. Нерегулярные депозиты — это когда банкир имеет право использовать деньги в поисках прибыли — инвестировать их в подходящие схемы для получения дохода».

«Для вкладчика или для тебя?» — усмехнулся я в ответ.

Он проигнорировал это. «Запечатанные документы остаются исключительной собственностью вкладчика и должны быть возвращены в неприкосновенности по первому требованию. Честно говоря, Аврелиан считал это пустой тратой ресурсов. Я изо всех сил старался убедить Хуниллу Таситу, чтобы она получила свой основной капитал, но она была непреклонна».

Это была обнадеживающая новость. Хелена улыбалась. «Она просто хотела положить деньги в надёжное место и не рисковать? Вот твоя мать, Маркус! Представляю, как она решила, что никто другой не станет играть с её деньгами!»

Лукрио поморщился. «Похоже, очень проницательная дама. Когда мы проверили монеты, оказалось, что среди них было наименьшее количество фальшивок и медных «душ», которое наш менял когда-либо видел в одной партии».

Я усмехнулся. «Моя мать не просто грызёт всю свою мелочь, чтобы проверить — она пугает до смерти любого, кто подсунет ей фальшивку!.. Каково ей теперь, когда банк обанкротился?»

«Ликвидаторы не могут тронуть ее деньги», — небрежно признался Люкрио.

Сказал бы он маме, если бы я не спросил? Если она хочет вернуть его, пусть попросит.

«Я приду и заберу его».

«Она должна явиться лично, Фалько. Обычная процедура», — прорычал Люкрио.

Как разумно. Вы же не хотите, чтобы злые сыновья воровали у своих бедных старушек-матерей.

Я следил за остальными. Собравшимся дали время отдохнуть; теперь они искали добавки у подносов с напитками. Пришло время их взбудоражить, приказав остановиться.

«Спасибо всем. А теперь не могли бы вы вернуться на свои места?»

Затем я потратил несколько минут на консультацию с метрдотелем, убедившись, что все видят, как я записываю то, что он мне говорит.

«Извините, что задержал. Кстати, я провёл небольшой тест. Когда Хрисипп умер, мы знаем, что его убийца остановился в вестибюле и стащил немного крапивного флана с его подноса». Люди беспокойно заёрзали, самые смышленые уже всё поняли. Как вы, возможно, заметили, сегодня подносы были довольно большими. Самые дорогие и вкусные закуски мы разместили по краю, чтобы было легко дотянуться, а в центре, где нужно было тянуться, лежали порции крапивного флана. Я как раз проверял, кто взял флан…»

«Ради всего святого!» — Лиза была в ярости. «Вы же не собираетесь использовать такие доказательства, чтобы обвинить кого-либо!»

Я улыбнулся. «Вряд ли. Я знаю, как плохо это воспринял бы Марпоний, судья по делам об убийствах, и какое презрение вылил бы на это адвокат-защитник. В любом случае, — добавил я с лёгкостью, — если бы крапивного флана было достаточно для признания виновным, судя по количеству высказанных им кусочков, я бы арестовал начальника следствия, Луция Петрония!»

Петро сделал вид, что смущён. Я нарочно передал ему список тех, кто ещё ел флан. Он прочитал его, не меняя выражения лица, а я продолжил.

«Вот именно, Туриус. Ты сделал поразительное признание». Я цокнул языком. «Интересно, почему ты это сделал?»

Туриус сидел, сгорбившись, на своём месте во время перерыва, не притронувшись к угощениям. Теперь он болезненно покраснел. Он глубоко сожалел о своей вспышке. Он был глупцом, и ему было бы поделом, если бы я его арестовал, но я был убеждён, что в смерти историка виноваты банковские головорезы.

Кто-нибудь поможет вам с этим предполагаемым убийством?

«Нет —»

Я снова потащил его к центру комнаты. Это не потребовало никаких усилий.

Он стоял там, опустив голову и стараясь не смотреть мне в глаза. «Насколько ты силён, Туриус? Мог ли больной человек, работая в одиночку, вырубить Авиенуса, затем перебросить его через парапет и удерживать там, одновременно просовывая его голову в петлю?»

'Я,'

«Допустим, ты убил его, Турий. Каков был твой мотив? Авиен отказался требовать от Хрисиппа больше денег? Возможно. Поэтому ты убил его, чтобы стать единственным шантажистом? В какой-то момент, должно быть, были взятки…

«Ты… это объяснило бы твои наряды, не так ли, Турий?» Он промолчал, возможно, подтверждая, что получил оплату. «Но чтобы оказать давление на Хрисиппа напрямую, тебе нужно было точно знать, что Авиен обнаружил против банка. Он тебе это сказал?»

«Нет!» — завыл Туриус, уже потеряв рассудок. «В тот раз он был пьян и утаил все показания. После этого он отказался говорить что-либо ещё».

«То есть вы так и не стали шантажистом?»

«Нет».

«Придерживайся этой линии», — предупредил я его. «Потому что, если кто-то думает, что ты знаешь подробности, тебя тоже могут уничтожить жестокие громилы, называемые Ритусии».

У них был силач по имени Бос, который, вероятно, помог Авиену погибнуть и пытался задушить Петрония. Я заметил, как Люкрио слегка наклонился вперёд, словно с любопытством глядя на Лизу. Означало ли это, что она наняла Ритусиев, и он только что узнал об этом? «Бос мёртв», — Люкрио откинулся назад, с изумлённым выражением лица.

«Но Ритусии все еще на свободе — я предлагаю тебе убраться из зоны их досягаемости, Туриус».

«Спасибо», — выдохнул он.

«Не благодарите меня. Мы с бдителями поддерживаем городскую гигиену — нам не нужны вонючие трупы в такую жару. Не хотелось бы видеть идеалиста вроде вас, болтающегося на верёвке с багровым лицом».

О, Аид... Туриус, совершенно не понимая, что происходит, снова спрятал голову в руках.

Я заговорил более любезно: «А теперь перестань нести чушь: скажи мне, почему ты сказал, что убил историка?»

Он поднял взгляд, его блестящие волосы были взъерошены пальцами.

Мне никогда не следовало подталкивать его просить дополнительные деньги. Это привело к его смерти. Я чувствую себя ответственным».

Он действительно нёс ответственность, но он и представить себе не мог, что может произойти фатальный исход. Какой смысл был настаивать? Те, кто решил уничтожить Авиенуса, несли гораздо больше вины, чем это жалкое существо. «Звучит как сожаление», — предположил я.

«Конечно, я горько об этом сожалею».

«Тогда я предлагаю вам загладить свою вину перед его старой матерью, если вы можете», — я помолчал.

И я хотел бы, чтобы ты объяснил, как ты можешь позволить себе такой шикарный гардероб, если ты не зарабатываешь писательством. Откуда берутся эти шикарные туники, Туриус?

Турий ненавидел отвечать, но понимал, что всё ещё уязвим для подозрений. Он должен был признаться. Он закрыл глаза и отчётливо заявил: «Хрисипп никогда не платил мне достаточно, чтобы прожить. Я подрабатываю частным декламатором стихов для богатых женщин. Я делаю это уже много лет».

Он имел в виду нечто большее, чем просто чтение вслух эклогов. Клиенты, которые хрипели: «О, Туриус, у тебя такой прекрасный голос!», покупали его тело. Я считала его женоподобным, но на самом деле он был красавчиком для вдов.