Я никогда не хотела его потерять.

– Хорошо. Это возвращает нас к загадке. В любом случае, закрытая клетка – это не то же самое, что закрытая комната: она доступна.

Могли ли они вонзить в него копье с другой стороны решетки?

«Вряд ли», — ответил Буксо, качая головой.

Я встал снаружи клетки и попытался метнуть длинное копье.

«Всё верно, места совсем мало». Он едва смог отдернуть руку. Бросок был коротким и сложным. «Только очень умелый человек мог пролезть сквозь решётку. Охотники из бестиария — хорошие охотники, но они не охотятся в ограниченном пространстве. Может, его просто ткнули».

Леонидас увернулся бы от копья, Фалько. И заревел бы. Я был в соседних казармах; я бы его услышал.

«Ты прав, но в любом случае, его убили копьём. С близкого расстояния, практически без возможности манёвра». Я опустился на колени рядом с безжизненным телом, чтобы ещё раз осмотреть его, и не обнаружил никаких ран. Было ясно, что лев погиб от одного точного удара, нанесённого копьём в руке, а не брошенным, способным пронзить животное в лоб.

Это был исключительно профессиональный подвиг, а ситуация, должно быть, была невероятно опасной. Копьё должно было быть очень большим, и чтобы выдержать натиск льва, тот, кто его убил, должен был обладать силой и мужеством. Поэтому я предположил, что Леонид упал сразу же, прямо там, где его нашли.

«Возможно, его убили у передней стенки клетки; копьё сломалось, и он отполз назад». У Буксо не было моего опыта воображения. К тому же, у него была привычка противоречить самому себе, типичная для рабов... Если только он не делал этого специально, чтобы сбить меня с толку.

«Мы сказали, что они не могли убить его через решётку». Тем не менее, чтобы исключить эту версию, я подвёл Буксо к передней части клетки, и мы осмотрели солому. «Смотри, крови нет. Ты его не двигал. Если бы он был жив и дополз до дна, у него бы пошла кровь». Я подвёл егеря ко льву. Я схватил большого кота за его большие передние лапы и отодвинул в сторону, чтобы осмотреть солому под его животом. Буксо помог мне. «Кровь есть, но её мало».

–И что это значит, Фалько?

«Они не убивали его через решётку, и я очень сомневаюсь, что кто-то проник в клетку. Это было бы слишком рискованно, и, кроме того, некуда было бросить копьё».

–И что же случилось со львом?

–Они убили его в другом месте, а затем поместили тело в клетку.

VIII

–Если Леонида увезли в другое место, давайте поищем подсказки о том, что произошло.

–Никто не сможет вытащить его отсюда, Фалько!

– Неважно, мы всё равно посмотрим.

Буксо вдруг занервничал, словно вспомнив, что Каллиоп хотел меня сбить с толку. Мне нужно было немедленно обыскать место, пока не появился раб с метлой и, случайно или намеренно, не смела все следы.

Снаружи, на тренировочной площадке, гладиаторы подняли столько пыли, что от вчерашнего вечера не осталось и следа. Я подумал, не намеренно ли это, но бойцам нужно было тренироваться, и они всегда делали это в этом месте. Они вернулись к своим тренировкам и устроили настоящий шум, прыгая вокруг меня и издавая ужасные вопли, пока я присел, выискивая на земле львиные следы. Их агрессия напрягала меня. Хотя они всего лишь тренировались, они были такими большими и двигались так быстро, что столкновение могло бы причинить мне боль. Однажды один из спарринг-партнеров упал так близко ко мне, что мне пришлось отпрыгнуть в сторону. Они не обращали никакого внимания на мои действия. Это само по себе было странно. Обычно люди были гораздо любопытнее.

«Мы не найдём ни следов, ни пятен крови. Слишком поздно». Я встал. Пришло время снова сменить тактику. «Буксо, если бы тебе пришлось взять Леонидаса в цирк, как бы ты это сделал? Полагаю, кошек с цепи не снимают, как собак».

«У нас есть дорожные клетки», — уклончиво ответил раб.

–Где они хранятся?

Буксо преодолел своё нежелание и повёл меня в дальнюю часть казармы, где располагалось несколько сараев. Он бесстрастно наблюдал за мной, пока я осматривал их. Внутри были тюки соломы, инструменты, вёдра, длинные шесты для усмирения разъярённых животных издалека, соломенные фигуры для отпугивания диких зверей в цирке и, наконец, в хижине, открытой с боков, трёх- или четырёхколёсные клетки, достаточно большие, чтобы перевозить тигра или леопарда с одного места на другое.

–Как вы туда помещаете животных?

–Это немного сложно.

– Но у тебя ведь будет много практики, не так ли?

Буксо ёрзал в своей грубой одежде: ему было стыдно, хотя и приятно, что его мастерство было оценено по достоинству.

Я внимательно осмотрел ближайшую клетку. Ничего подозрительного в ней не было. Я начал уходить, и вдруг меня осенило.

Пустые клетки на колёсах легко двигались. Мне удалось одной рукой перетащить ту, которую я осматривал. Буксо в ярости уставился на меня. Он ничего не сказал и попытался остановить меня, но и руки не подал. Возможно, он знал или догадывался, что я найду. Подсказка была в следующей клетке. Я опустился внутрь на колени и обнаружил следы крови.

Я вскочил и вытащил вторую клетку на свет.

–Кто-то попытался скрыть это весьма неуклюжим способом: вынес еще одну клетку, а ту, что с пятнами крови, оставил в самом конце.

– Правда? – спросил Буксо.

«Какая жалость!» — я показал ему кровь. «Ты видел её раньше?»

–Может быть. Это старое пятно.

«Это пятно не такое уж и старое, приятель. Похоже, его даже кто-то пытался отмыть, один из тех бесполезных людей, которых моя мама не хочет видеть моющими пол на кухне». Вода впиталась в деревянный пол клетки, но первоначальные брызги крови выглядели более тёмными и концентрированными. «Либо они не приложили много усилий, либо у них не было времени, чтобы сделать всё как следует».

– Ты думаешь, Леонидаса увезли в этой клетке, Фалько?

–Держу пари, что так.

–Это ужасно.

Я пристально посмотрела на него. Он казался очень грустным, хотя я не могла понять, было ли это горе по поводу потери любимого кота или же моё открытие и поворот вопроса вызвали у него неловкость.

«Они увели его, а потом принесли обратно мёртвым, Буксо. Меня удивляет, что кто-то мог вытащить его из клетки, и ты не услышал шума».

«Это загадка», — печально заметил смотритель.

Я продолжал допрашивать его взглядом.

«Я уверен, что он не издал ни звука, когда вернулся с пистолетом в руке, но тот, кто принёс тело, должно быть, был в ужасе. Я не понимаю, как они могли вернуть его, не издав ни звука».

«Я тоже не понимаю», — согласился Буксо. Наглая ложь.

«Я не думаю, что ты даже пытаешься», — он сделал вид, что не заметил моего опасного, серьёзного тона.

Я оставил тачку там, где она стояла. В этом мошенническом заведении любой мог поставить её обратно. В этот момент что-то привлекло моё внимание на внешней стене сарая.

Я поднял что-то похожее на сноп соломы. Меня удивило, что переплетённые пучки имели определённую форму.

– Он – соломенное чучело, или то, что от него осталось.

Грубое тело было изуродовано. Верёвки в верхней части ног всё ещё были на месте, но то, что образовывало плечи, было оторвано, вместе с головой и одной рукой. Половина соломы, покрывавшей тело, также отсутствовала и валялась на земле. Когда я поднял его, он полностью распался.

–Бедняга. Они его убили. Ты используешь их как приманку.

ИСТИННЫЙ?

— Да, на ринге, — сказал Буксо, все еще изображая ужасную скорбь.

– Вы их выбрасываете, чтобы привлечь внимание диких животных и свести их с ума, да?

–Да, Фалько.

Какое-то безумное существо уничтожило манекен, который я держал.

–А что эта реликвия здесь делает?

«Должно быть, старый», — ответил Буксо, пытаясь найти в его лице невинное выражение, которого я не видел.

Я огляделся. Всё было чисто и аккуратно. Это был двор, где вещи были расставлены, подсчитаны и инвентаризированы в обычном порядке.

Всё, что ломалось, заменялось или ремонтировалось. Соломенные чучела висели на гвоздях в потолке, в той же хижине, что и защитные шесты. Все чучела были отремонтированы и приведены в приемлемое состояние.

Я засунул две половины расчлененной фигуры под мышку и жестом подчеркнул важность изъятия улик.

– Вчера вечером в клетке Леонида было два момента, когда, должно быть, было много шума: когда его уводили, и когда приводили обратно. Ты утверждаешь, что ничего не слышал. Скажи мне, Буксо, где ты был прошлой ночью?

«В постели. Я был в постели», — повторил он. «Я был здесь и ничего не слышал».

Я был добрым римским гражданином. Даже если бы кто-нибудь бросил мне вызов со всей яростью, я бы не ударил другого гражданина, каким бы рабом он ни был.

IX

Когда мы вернулись на главную территорию, Буксо поспешно сосредоточился на работе, пока я в последний раз осматривал клетки. Он спрятался за четырьмя страусами, которые столпились вокруг него, поднимая лапы с подчеркнутой изяществом, свойственным всем птицам.

– Берегись, Фалько. Они умеют пинать сильно.

Пинать – не единственный их талант. Один из них облюбовал воротник моего халата и постоянно просовывал голову через плечо, чтобы его поклевать. Смотритель никак не контролировал этих надоедливых птиц, поэтому я отказался от поиска клеток, чего, безусловно, и хотел.

Я вернулся в офис с останками соломенного чучела под мышкой.

Анакрит разговаривал с Каллиопом. Они оба посмотрели на мой трофей, и я, не говоря ни слова, поставил его обломки на табурет.

–Послушай, Каллиоп, твоего льва вчера вечером вывели на прогулку, и вовсе не потому, что ветеринар рекомендовал ему подышать свежим воздухом.

«Это невозможно!» — настаивал ланиста. Когда я рассказал ему о том, что нашёл в одной из переносных клеток, он лишь нахмурился.

– Разве вы не заказывали экскурсию?

– Конечно, нет, Фалько. Не говори глупостей.

– А вас не беспокоит, что кто-то превратил Леонидаса в свою игрушку и вывел его ночью без разрешения?

-Конечно.

–А есть ли у вас какие-нибудь предположения, кто мог это сделать?

-Совсем.

–Это должен был быть кто-то, кто чувствовал себя в безопасности рядом со львом.

–Какой-то бесчувственный вор.

–Но будьте достаточно осторожны и верните его.

«Безумец», — простонал Каллиоп, скрывая свои истинные чувства под притворным страданием. «Это непостижимо!»

– Насколько вам известно, случалось ли что-то подобное раньше?

–Конечно, нет. И это больше не повторится.

«Конечно, нет, Леонид уже мёртв», — вмешался Анакрит. Его чувство юмора было ребяческим.

Я старался забыть о своём партнёре, что всегда было лучшим выходом, если не считать тех случаев, когда он нанимал каких-то головорезов и видел, как он писал моё имя на клочке пергамента. В тот раз я очень внимательно за ним следил.

«Буксо не очень-то сговорчив, Каллиоп. Я хотел, чтобы ты подсказал мне, как им удалось убить льва, а затем вернуть его в клетку так, чтобы никто не заметил».

«Я поговорю с Буксо», — неловко сказал Каллиоп. «Пожалуйста, предоставь это дело мне, Фалько. Я не понимаю, зачем ты в это вмешиваешься».

Позади него Анакрит энергично кивнул.

Я бросил на него взгляд опасного инспектора.

–Нас всегда интересует все необычное, что происходит, пока мы исследуем образ жизни человека.

«Независимо от того, кажется ли это важным или нет», — добавил Анакрит, довольный тем, что вселил страх в нашего собеседника. В конце концов, он был хорошим госслужащим.

Каллиопо бросила на нас презрительный взгляд и поспешила прочь.

Я сел, молчал и начал записывать о смерти Леонида. Я положил табличку набок, чтобы Анакриту пришлось угадывать мои каракули.

Он слишком долго работал в одиночку. Он был человеком, который хранил свои советы в болезненной тайне. Когда мы начали работать вместе, он приложил немало усилий, чтобы приспособиться к партнёрству, но ему было невыносимо делить управление с человеком, который отказывался с ним разговаривать.

«Ты собираешься продолжать расследование для цензоров, Фалько?» Это было похоже на выполнение домашнего задания с младшим братом.

нервно - Или ты собираешься бросить работу, за которую нам платят, в обмен на это дурацкое цирковое представление?

–Я мог бы сделать и то, и другое.

Я не отрывал глаз от планшета. Закончив делать заметки, которые мне очень хотелось, я обманул его, нарисовав сложные рисунки. Я нарисовал три группы сражающихся гладиаторов и нескольких ланистов, подбадривающих их жестами. Время для размышлений закончилось. Я глубоко вздохнул, словно придя к какому-то выводу. Затем я разгладил каракули плоским концом пера, что было обидно, ведь в них была некоторая художественная ценность.

Затем я обратился к стопке пергаментов, которые мы уже должны были изучить, и провёл весь день, разворачивая и переворачивая их, не делая никаких записей. Анакрит наконец перестал спрашивать меня, чем я занимаюсь.

Даже не прикладывая усилий, мне удалось сохранить это в себе.

На самом деле он изучал документы и прайс-листы на животных, ввезённых Каллиопом. Мы уже видели, сколько он заплатил за каждого из них, и общие расчёты за объекты.

Всё это было направлено на то, чтобы познать его личное состояние. В то время он хотел получить более общее представление о том, как работает этот бизнес: откуда берутся дикие животные, в каком количестве и при каких условиях. И что могло означать для Каллиопа купить льва с родословной, непригодной для охоты, а затем таинственным образом убить его.

Почти все животные были привезены из Оэи, его родного города в провинции Триполитания. Их доставил ему обычный перевозчик, возможно, его двоюродный брат. Все грузы были из зоопарка в этом городе, относительно которого у нас с Анакритом были сомнения и который, предположительно, принадлежал «брату» Каллиопа,

«Брат», существование которого мы считали мистификацией. По правде говоря, мы не нашли ни одного его письма с вопросом: «Какие женщины в Риме?» или «На прошлой неделе у мамы снова случился рецидив», не говоря уже о…