-Нет.

–Меня зовут Фалько.

– Уходи отсюда, Фалько.

Все разошлись и продолжили свои упражнения: одни делали сальто, другие сражались с обнаженными мечами. Находиться в центре было опасно, а шум мешал задавать вопросы. Мне не хотелось кричать. Я насмешливо изобразил воинское приветствие и ушел. Кто-то приказал им молчать. Интересно, почему?

За главными воротами комплекса находился небольшой стадион.

Ещё четверо из группы измеряли длину копьями. Мы с Анакритом видели их, когда прибыли. Я вышел и увидел, что они всё ещё работают, по-видимому, не подозревая о судьбе Леонида. Ближайший, молодой, мускулистый, темноволосый юноша с голым торсом, сильными ногами и живыми глазами, совершил великолепный бросок. Я зааплодировал, поманил его, а когда он подошёл, сказал, что лев мёртв. Его товарищи присоединились к нам, в лучшем расположении духа и с новым энтузиазмом.

сотрудничать с теми, кто был на арене. Я снова спросил их, видели ли они или слышали что-нибудь.

Первый человек сказал, что его зовут Идибал, и сказал мне, что они избегают близкого контакта с животными.

– Если мы их узнаем, нам будет очень сложно за ними гоняться в венциале Игр.

–Я заметил, что Буксо, смотритель, относился к Леонидасу как к другу, я бы сказал, как к домашнему животному.

Буксо мог позволить себе привязаться к нему. Леонид всегда возвращался домой.

«Они отправили его обратно целым и невредимым», — сказал другой, используя тот же термин, что и гладиаторы, для обозначения отсрочки казни.

«Да! Леонид был другим», — сказал я, и они обменялись улыбками. «Здесь происходит что-то, о чём я не знаю», — заметил я.

Посмотрев на меня несколько секунд со смущенным выражением лица, Идибал добавил:

Каллиоп купил его по ошибке. Его продали ему как новый, только что привезённый из Северной Африки, но как только деньги перешли из рук в руки, кто-то сказал Каллиопу, что Леонид прошёл специальную подготовку. Это сделало его непригодным для корриды на арене. Каллиоп разгневался и попытался продать его Сатурнину, который занимался тем же делом, но Сатурнин вовремя узнал о происходящем и отказался покупать.

«Особое блюдо? Ты имеешь в виду поедание людей? Почему Каллиоп так разозлился? Разве лев, приготовленный особым образом, стоит меньше?»

– Каллиоп должен предоставить ему кров и еду, но он получает от государства только плату каждый раз, когда принимает меры против преступников.

–И разве это не большие деньги?

–Вы уже знаете правительство.

– Конечно! – Мне тоже платило правительство, и они пытались установить мне минимальную зарплату.

«За организуемые им охоты, — пояснил Идибал, — Калиопо представляет счёт, исходя из зрелищ, которые он может предложить. Он соревнуется с другими ланистой, и результат зависит от того, кто обещает лучшее зрелище. Главной достопримечательностью является взрослый лев, и его…»

Предложение об охоте было очень интересным. – Я заметил, что Идибал говорил со спокойным, властным видом. – Людям очень нравится смотреть, как мы гоняемся за приличным представителем семейства кошачьих, а у Калиопо они встречаются нечасто.

–У вас плохой агент?

–Чтобы поймать зверей?

Идибал кивнул и замолчал, словно думая, что уже сказал лишнее.

«Вы имеете какое-либо отношение к этому приобретению?» — спросил я его.

Остальные дразнили его, чтобы позлить. Возможно, им казалось, что его манера говорить напоминает речь эксперта.

«Нет, я просто один из тех, кто их протыкает копьями», — улыбнулся он. «Мы охотимся на тех животных, которых нам дают».

–Полагаю, никому не разрешалось заниматься с Леонидасом…

Я прокомментировал это, глядя на всю группу.

«О, нет», — ответили они с той уверенностью, которая почти никогда не соответствует истине.

Я не рассматривал всерьёз возможность того, что они рискнули бы расстроить Каллиопа, причинив вред льву. Даже если Леонид принёс лишь официальную выгоду, пленный палач всегда лучше мёртвого, по крайней мере, до тех пор, пока ланиста не возместит уплаченную за него цену. К тому же, для Каллиопа, должно быть, было престижно владеть животным, расправившимся с самыми отъявленными преступниками. Наказание Фурия, серийного убийцы акведуков, привлекло широкий общественный резонанс, и Каллиоп, казалось, был искренне опечален потерей Леонида.

Вот именно поэтому я так переживала, что он притворяется, будто его смерть не была чем-то исключительным.

Больше мне ничего не удалось узнать об этих гладиаторах, потому что явился сам Каллиоп, вероятно, чтобы предупредить их не разглашать секретную информацию, как он уже сделал с другими гладиаторами на арене. Вместо того чтобы встретиться с ним лицом к лицу, я кивнул в знак приветствия и ушёл, нечаянно прихватив с собой один из тренировочных дротиков.

Я поспешил обратно к клетке, где всё ещё лежал труп кошки. Поскольку дверь была открыта, я вошёл. Я расширил рану на груди ножом и сумел извлечь обломок копья. Затем я сравнил его с тем, что подобрал несколько мгновений назад, и увидел, что они разные. У того, которым убили льва, остриё было длиннее и уже.

прикреплённый к древку другим количеством проволоки. Я не был экспертом, но видел, что он был явно выкован на другой наковальне и другим молотом.

В этот момент прибыл Буксо.

– Есть ли у Каллиопуса личный оружейник?

–Он не может себе этого позволить.

– А откуда он берёт копья?

–Она покупает их каждую неделю в другом магазине, в том, где они продаются дешевле всего.

Почему мне всегда поручают дела, связанные с мелкими мошенниками?

– Скажи мне вот что, Буксо. У Леонида были враги?

Смотритель, раб с типичной для рабов болезненной бледностью, удивлённо посмотрел на меня. На нём была грязная коричневая туника и грубые сандалии, которые были ему велики. На его распухших ступнях виднелись царапины от соломы, в которой он проводил дни. Блохи и мухи, которых там, где он работал, было предостаточно, облепили его руки и ноги. Несмотря на то, что он выглядел худым и измученным, выражение его лица было настороженным, а под глазами виднелись большие мешки.

Его взгляд был более открытым, чем я ожидал. Вероятно, это означало, что Каллиоп выбрал Буксо, чтобы тот рассказал мне всю ту ложь, которой его хозяин хотел меня накормить.

– Враги? Ну, полагаю, те, кого ему приходилось есть, не слишком его любили.

«Но они же в тюрьме, так что Турио не мог позволить себе свободную ночь, чтобы прийти сюда и убить его». Я подумал, не причастен ли к убийству сам Буксо. Эта смерть, как и почти все убийства, могла иметь бытовой мотив. Однако его привязанность к коту и гнев, когда он обнаружил, что тот мёртв, казались искренними. «Вы были последним, кто видел Леонидаса живым?»

–Вчера вечером я наполнил его бак для воды. Он был немного ворчлив, но и только.

–Оно двигалось?

Да. Он встал и довольно долго ходил. Как и все кошачьи, он не может стоять в клетке, или не стоял. Они очень часто ходят по клетке. Нет.

Мне нравится видеть их такими. Они сходят с ума, прямо как ты или я.

– Вчера вечером вы заходили в клетку?

–Нет. Мне не хотелось тянуться за ключом, поэтому я вылил воду через прутья половником и пожелал спокойной ночи.

Он ответил?

– Да, с рёвом. Я был голоден.

–И вы его не кормили?

–Мы нормируем ему еду.

– Почему? Ещё не пришла его очередь выходить на сцену цирка. В чём причина такой спешки?

Львам не обязательно есть мясо каждый день. Они получают от него больше удовольствия, когда у них хороший аппетит.

«Ты говоришь то же самое, что и моя девушка! Очень хорошо. Ты дала ей пару половников воды, а потом что? Ты что, рядом легла?»

–Я спал в соседнем бараке.

–Каков ночной режим? Как осуществляется наблюдение за вольером для животных?

– Клетки закрыты и днём, и ночью. Люди часто приходят посмотреть на животных.

–Все типы аудитории?

–Мы не рискуем.

–Были ли вчера вечером незнакомцы?

«Я ничего не видел. Люди не приходят сюда ночью. Я снова сосредоточился на вопросах безопасности».

– Полагаю, ключи хранятся в офисе. А когда животных нужно помыть и покормить, можно ли их забирать?

– Конечно. – Я знала, что должность сиделки подразумевает определенный уровень доверия.

–Даже ночью?

«Ночью зоопарк закрыт. За этим следит сам хозяин. Ключи хранятся в кабинете, и Каллиопо запирает его, прежде чем уйти домой. У него, конечно же, есть дом в городе...»

«Да, я знаю». И ещё несколько. Именно поэтому Каллиопо удостоилась чести принять нас. «Полагаю, вы закрываетесь очень поздно ночью».

рано, и что Каллиоп идёт в баню перед обедом. Человеку его положения следует посещать изысканные обеды довольно часто.

«Полагаю, что да». Было ясно, что раб очень мало знал о жизни свободных людей.

–Ваша жена требовательна?

–Артемиде придется принять его таким, какой он есть.

–У тебя есть друзья?

«Не знаю», — сказал Буксо, хотя было очевидно, что он лжёт. «В любом случае, он всегда рано уходит. Он очень устаёт, тренируя этих людей».

Ему нужен отдых.

«Ну, тогда тебе придётся позаботиться о себе самому». Буксо промолчал, увидев, что я меняю тон, и решил, что я начинаю его критиковать. «Но что, если ночью заболеет животное или случится пожар? Тебе придётся бежать в Рим просить у хозяина ключи? В случае чрезвычайной ситуации, если ты не сможешь попасть на территорию, Каллиоп потеряет всё».

«Между нами есть соглашение», — признал он после паузы.

-Что это?

–Это не твое дело.

Я не придал этому особого значения. Вероятно, где-то на видном месте на гвозде висит дубликат ключа. Я узнаю подробности, когда пойму, что это важно. Если мои предположения верны, любой грамотный вор найдёт и этот гвоздь, и этот ключ.

– Итак, вчера вечером все прошло хорошо?

-Ага.

–Не было больных животных, которым требовалась ветеринарная помощь?

Нет будильников?

– Нет, Фалько. Всё было спокойно.

– Вчера вечером ты был с девчонкой, подружкой?

«В чем вы меня обвиняете?» — спросил он, пораженный.

– Я говорю только о праве мужчины на общение. А у тебя оно было?

-Нет.

Вероятно, он снова лгал, на этот раз, чтобы защитить себя. Он предупреждал меня, что я приду за ним, но он был рабом. Каллиоп вряд ли допустил бы какие-либо отношения, поэтому понятно, почему Буксо хотел сохранить свои намерения в тайне.

Я бы разузнал подробности, если бы это было нужно. Игра только началась, и было ещё слишком рано задавать слишком настойчивые вопросы.

Я вздохнул. Я всегда испытывал то же самое к трупу, и хотя в данном случае это был лев, это ничего не меняло. Та же ужасная депрессия при виде жизни, растраченной по маловероятному мотиву, и, несомненно, злодеем, который думал, что его никогда не найдут. То же негодование и тот же гнев. А потом те же вопросы: кто последний видел его живым? Как он провёл последнюю ночь? С кем были его товарищи? Что он ел последним?

А вообще, кого он съел последним?

– Вы были единственным, кто имел дело со львом?

–Мы с Леонидом были как братья.

– Да неужели? – Когда расследовали убийство, это утверждение обычно оказывалось откровенной ложью.

– Он ко мне привык, и я к нему привыкла. Я никогда не отворачивалась от него.

На самом деле, сторож всё ещё стоял перед львом, не сводя с него глаз. Он не отрывал взгляда от животного, словно оно всё ещё могло прыгнуть и ранить его. Буксо наклонился, чтобы посмотреть на дротик, который я тайком взял и оставил рядом с орудием убийства. Буксо мог бы сделать вид, что не заметил их, но у меня сложилось впечатление, что он хотел узнать, кто убил его могучего товарища.

«Фалько, — тихо сказал он, указывая на флагшток. — Где железо, которое его убило?»

– Ты искал его, Буксо?

– Да, я нигде этого не видел.

– Человек, который это сделал, вероятно, забрал то, что осталось. Как вы думаете, он мог быть одним из обитателей бестиария?

«Он был способен сражаться, — ответил Буксо. — Леонид не позволил бы кому попало щекотать себе живот оружием».

–Кто-нибудь из мальчиков проявил особый интерес к Леонидасу?

–Мы с Идибалом говорили об этом животном.

«Что вы хотели узнать?» — спросил я, подняв брови.

– Ничего конкретного, мы просто поговорили. Он много знает об этом бизнесе.

– Ну как же так, Буксо?

–Я не знаю, но ему интересно.

–Он сказал вам что-нибудь подозрительное?

– Нет, мы разговариваем, потому что он скучает по своей родине в Северной Африке.

–Он из Эи, как и Каллиоп?

– Нет, из Сабраты. Он не рассказывает о своей прошлой жизни. И они оба тоже.

– Очень хорошо. – Этот разговор ни к чему не привел.

Нам нужно выяснить, что произошло прошлой ночью, Буксо. Давайте начнём с того, что выясним, был ли Леонид убит в своей клетке.

«Почти наверняка», — удивился смотритель. «Он уже видел его сегодня утром. Он был закрыт».

«Самый старый трюк в мире», — рассмеялся я. «Тело было в запертой комнате, никто не мог туда попасть». Обычно это помогает заставить людей думать, что это было самоубийство, но не говорите мне, что лев покончил с собой.

«Невозможно», — грустно пошутил сторож. «Леонид жил хорошо. Я охотился за ним и разговаривал с ним целыми днями. А каждые три месяца мы вплетали ему ленты в гриву, посыпали его настоящим золотым песком для красоты и выпускали убивать преступников».

– Значит, у него не было депрессии?

«Конечно, был!» — резко бросил смотритель, его настроение резко изменилось. «Фалько всё ходил взад-вперёд по клетке. Всё больше и больше. Он бы с удовольствием побегал по Африке, погонялся за газелями, побыл со львицами. Если у них нет другого выбора, львы могут адаптироваться к одиночеству, но они любят спариваться».

– Леонид страдал, и ты любил его. Ты ли избавил его от боли?

Я спросил строго.

«Нет», — голос Буксо звучал подавленно. «Лев просто был беспокойным. Я видел и похуже. Я буду скучать по этому животному».