Идибал был достаточно молод, чтобы добросовестно заверить меня, что он этого, конечно же, не сделает. И он был достаточно невинен, чтобы сделать вид, что действительно так считает.

ЛВ

Воздух был тёплым и сухим. Я дошёл до северного берега и поднялся на форум.

Если в Киренаике основные строительные материалы имели красноватые тона, то в городах Триполитании камни были золотистыми и серыми.

Лептис-Магна находилась так близко к берегу, что, войдя на форум, я всё ещё слышал, как волны разбиваются о белые, колышущиеся песчаные дюны позади меня. Шум форума должен был заглушить шум моря, но место было безлюдным.

Гражданский центр существовал с самых первых дней империи, поскольку главный храм был посвящён Риму и Августу. Здание стояло между храмами Либера Патера и Геркулеса, образуя довольно старомодный и провинциальный ансамбль для столь важного места. Хотя форум, возможно, и не являлся истинным сердцем Лептиса, он, по-видимому, находился в месте, где те, кто был знаком с

Город мог избежать его. Я посмотрел через мощёную площадь и осмотрел базилику и курию. Всё было в порядке. Для одного из крупнейших торговых портов мира это место было тихим уголком. Затем я пересёк залитую солнцем площадь и спросил в базилике, не было ли у них недавних дел, связанных с Сатурнином. Ответ был «нет». А как насчёт Каллиопа из Эи?

Нет, совсем нет. Знали ли они там судебного пристава по имени Романо? Опять же, нет.

Главный храм, стоявший прямо напротив, когда выходишь с форума, казался одновременно уютным и знакомым благодаря своим гладким ионическим колоннам, хотя между волютами были добавлены странные маленькие цветочные букетики. Я подошёл к зданию и спросил, не передают ли мне какое-нибудь послание.

Ответ был «нет». Я оставил свой адрес на случай, если придут Шилла или Хустино. Я также хотел оставить сообщение кому-то ещё, но не там.

Я вернулся по тихому переулку между храмами и общественными зданиями и направился в город. Там было больше движения.

Я шёл сквозь тени по левой стороне дороги, полого поднимавшейся от берега, в сопровождении нескольких мулов, навьюченных доверху, и шумных детей, толкавших тачки с весьма объёмистыми товарами. Закрытые лавки и скромные дома выстроились вдоль улиц, образующих довольно стройную сетку. Чем дальше я шёл, тем больше на улицах становилось движения. Наконец, я добрался до театра, а неподалёку – до рыночной площади, где наконец-то царила та суета, которую я ожидал увидеть в одном из крупных торговых городов.

Центральный рыночный зал мог похвастаться двумя элегантными, оживленными павильонами: одним круглым, в форме барабана, с арками, и другим – восьмиугольным, с коринфской колоннадой. Вероятно, их построили разные благотворители с разными градостроительными замыслами. Однако педантичная надпись возлагала ответственность на него за всё здание. Возможно, он поссорился со своим архитектором ещё до завершения работы.

Под навесами киосков на плоских каменных столах велась всевозможная торговля; главным образом, это была продажа хозяйственных товаров. Горох, чечевица и другие бобовые были сложены в кучи.

На фруктовых лотках и других прилавках, в пределах легкой досягаемости, выставлялись огромные горы инжира и фиников, а также миндаль и выпечка, рыба и зерновые. Сезон винограда ещё не наступил, но я нашёл виноградные листья; некоторые уже были фаршированы, другие – просто замаринованы, чтобы можно было взять домой и начинить по своему вкусу. Мясники, рекламируя себя грубыми рисунками коров, свиней, верблюдов и коз, точили ножи на верстаке в форме львиных лап в углу, где располагалось здание палаты мер и весов, а инспекторы, вытягивая шеи, следили за жаркой игрой в шашки, разыгрывавшейся на полу.

В двух кварталах от него другой миллионер из Лептиса построил торговый комплекс, посвящённый Венере Халкидской, где, казалось, злобные, беззубые, загорелые посредники, не имевшие ни времени поесть, ни желания бриться, заключали крупные экспортные контракты. Несомненно, это был рынок для крупных сделок: оливковое масло, солёная рыба, керамика и дикие животные, а также экзотические товары, привозимые кочевниками: тяжёлые тюки слоновой кости, чёрные рабы, драгоценные камни, птицы и другие дикие животные.

Я нашёл банкира, который принял моё рекомендательное письмо. Как только деньги оказались у меня на руках, какой-то мошенник попытался продать мне слона.

Увидев одинокого мужчину иностранного происхождения, несколько человек любезно спросили меня, не нужен ли мне бордель. Я с улыбкой ответил «нет». Услышав это, один из моих собеседников даже порекомендовал свою сестру как чистую, послушную и общительную девушку.

Я вернулся на центральный рынок. Там я нашёл столб с пустым пространством между каракулями и написал, царапая камень: РОМАН: ИЩИТЕ ФАЛЬКО В

Дом Рутилио

Когда притворяешься, что знаешь кого-то, иногда это правдоподобно.

Более того, к тому времени у меня возникло тревожное предчувствие, что Романо на самом деле мой старый знакомый. Если я прав, это были плохие новости.

Я пошёл в баню, чтобы прочувствовать атмосферу города. Позволил им себя побрить, что они сделали так же отвратительно.

Театр был ещё одним подарком от Тапепио Руфо, элегантно оформленный и построенный с великолепным видом на побережье и море. Я взглянул на программу; ничего особенно интересного там не было.

Это не имело значения, поскольку главным развлечением в Лептисе были предстоящие игры на празднике урожая за городом. В объявлении об играх говорилось, что программа, столь любимая народом, состоится «позже», хотя я заметил, что председательствовать на них будет мой хозяин, Рутилий Галлик, римский сановник, приехавший в город. Интересно, сообщил ли ему кто-нибудь об этом уже?

Для моего первого знакомства с этим местом этого было вполне достаточно. Поэтому я решил возобновить общение с семьёй, прежде чем им надоест быть вежливыми с посланником. А я тем временем развлекался на улице.

Я последовал указаниям Рутилио и направился к роскошной вилле на берегу моря, которую предоставил в его распоряжение какой-то местный чиновник (без сомнения, надеясь завоевать популярность в Лептисе, пока инспектор разбирался с землёй). Ситуация казалась безопасной. Рутилио был придан отряд легионеров-телохранителей на случай, если возникнут проблемы с отчётом. У инспектора также была небольшая группа прислуги. Для полного комфорта ему не хватало лишь нескольких политически нейтральных гостей, с которыми можно было бы поговорить; мы как раз подходили для этой цели.

Я сказал ему, что ему придется позаботиться о белом платке во время игр, на что он что-то проворчал в ответ.

В последующие дни я посвятил рабочее время поискам трёх ланистов, за которыми вёл расследование. Сатурнино оказалось найти проще всего. Ведь он жил именно там. Рутилио дал мне адрес, и я присматривал за домом. В первый же день, когда я стоял на страже снаружи, появился сам Сатурнино. Для меня было настоящим потрясением пересечь кишащее дельфинами Средиземное море и выйти на след подозреваемого, с которым я уже сталкивался несколько месяцев назад в Риме.

Он выглядел так же, как и прежде, хотя на этот раз на нём была более свободная и яркая кочевая одежда – образец элегантности и стиля, подобающих его родной провинции. Это был невысокий, мускулистый мужчина с плоским носом, лысеющий, уверенный в себе и вежливый. На нём было столько колец, что, подобно суровому римлянину, он вызывал у меня подозрения.

Однако я всегда держалась подальше от его предпринимательской жилки. Он был не в моём вкусе, но это не обязательно делало его преступником.

Он прошёл мимо, не заметив меня. Я сидел на тротуаре, нахлобучив шляпу на глаза, рядом с ослом в вьючном седле и сбруе, которого я, казалось, контролировал. Я изо всех сил старался не заснуть, хотя сонливость постепенно овладевала мной. По крайней мере, теперь, когда мой мужчина сделал свой ход, мне пришлось потянуться и последовать за ним.

Сатурнин переезжал с места на место. Он проводил на форуме (недолго), на рыночной площади (долго), в банях (ещё дольше) и на местной гладиаторской арене (бесконечно долго). Каждый раз, входя в общественное место, он общался с важными людьми. Он общался с ними, смеялся и болтал. Он наклонялся, чтобы поговорить с детьми, которые гуляли с родителями. Он играл в кости и грубо флиртовал с официантками. Он сидел в тавернах, наблюдая за прохожими, чтобы прохожие узнавали его и приветствовали, как родственника, прибывшего с подарками.

Вполне логично было предположить, что он тренировал бойцов в своём заведении, как и в Риме, пусть и в более ограниченных масштабах. Местные празднества не шли ни в какое сравнение с крупными императорскими событиями, но его бойцы должны были участвовать в следующих играх в Лептисе, и это могло быть стоящим.

Мне потребовалось больше времени, чтобы найти Каллиопа. Елена нашла его, услышав, как однажды в общественных банях звали его жену по имени. Артемиса не знала мою девушку, поэтому никак не могла знать, кто она такая; Елена воспользовалась тем, что та не обращала на неё внимания, и проследила за ней до дома.

–Она очень молода, стройна и невероятно красива.

«Описание напоминает мне одну из моих бывших подружек», — пробормотала я.

Это был действительно глупый комментарий.

Позже (на самом деле, гораздо позже, поскольку мне нужно было сначала заняться домашними делами) я пошёл проверить квартиру, которую Елена указала, и увидел Каллиопа, выходящего из дома, направляющегося к вечернему омовению. Ещё одно знакомое лицо: широкий нос, оттопыренные уши, тонкие, волнистые и ухоженные волосы.

Он и его жена вели гораздо более тихую жизнь, чем семья Сатурнина, вероятно, потому, что не знали никого в Лептисе. Они сидели на солнце, ели в местных трактирах и незаметно ходили по магазинам. Казалось, они терпеливо ждали чего-то или кого-то. Мне показалось, что Каллиоп выглядел обеспокоенным, но этот человек всегда был одним из тех высоких и худых, кто грызёт ногти из-за вещей, которые других и пальцем не тронут.

Молодая жена была очень красива, хотя и отчаянно молчалива.

Я послал Гая в порт наблюдать за прибытием Ганнона, и когда корабль встал на якорь рядом с кораблем его сестры Мирры, среди суеты торговых судов в лагуне, он увидел на борту Идибала, пусть и ненадолго. Ганнон и Мирра время от времени выезжали на рынок во главе пестрой свиты слуг. Их сопровождал тот самый непокорный переводчик, который говорил от моего имени.

Ханно вёл большую деятельность в Халкидиках. Он производил впечатление жёсткого переговорщика. На переговорах иногда приходилось обмениваться резкими словами, хотя обычно всё заканчивалось миром, и сделка скреплялась похлопыванием по спине, поэтому я предположил, что Ханно не пользовался популярностью.

И вот они все здесь. И, похоже, ни один из троих мужчин даже не пытался встретиться с остальными.

Сатурнин и Каллиоп были вместе, как того желала Скилла, и я мог предложить присутствие моего клиента Ганнона, а значит, и известие о том, что его махинации разожгли соперничество, приведшее к смерти Помпония. Оставалась лишь одна проблема: самой Скиллы нигде не было видно. Она настояла на том, чтобы прибыть в Лептис одна и в удобном для себя темпе.

После долгого крюка в Сабрату, благодаря Фамии, я предположил, что моя клиентка прибыла раньше меня. Так и оказалось, но я не смог найти никаких её следов.

Ситуация была щекотливой. Я не мог гарантировать, что кто-либо из них задержится там надолго. Я подозревал, что Ганнон и Каллиоп, учитывая их профессиональные интересы, приехали туда только ради игр. Мне не хотелось связываться ни с одним из них от имени Сциллы, пока она не появится. Я бы точно не стал инициировать судебное разбирательство, о котором упомянул мой клиент, поскольку мне было известно достаточно подобных случаев.

Имейте в виду, что Сцилла может поставить меня в затруднительное положение, а затем исчезнуть без следа. И, конечно же, не заплатив мне.

Я не забыл, что, будучи контролёром переписи, я заставил Каллиопа и Сатурнина выплатить огромные суммы недоплаченных налогов. Несомненно, они оба меня ненавидели. Мне совершенно не хотелось вмешиваться в дела их родной провинции; я лишь надеялся, что они узнают о моём присутствии, вспомнят о причинённых ими финансовых трудностях и решат послать кого-нибудь, чтобы меня избить.

Фамия не потрудилась последовать за нами в Лептис, как я просил. Какой сюрприз!

«С меня хватит», — сказал я Хелене. «Если Сцилла не появится до конца игр, мы соберём чемоданы и поедем домой. Нам с тобой нужно жить дальше…»

«Кроме того», — добавила она с улыбкой, — «тебя вызвали из Рима, чтобы дать показания об этих благословенных гусях».

«К чёрту этих проклятых птиц. Веспасиан согласился заплатить мне кругленькую сумму за перепись, и я хочу начать получать эти деньги».

–Вам придется иметь дело с Анакритом.

«Ничего страшного. Он тоже получит свою долю, ему не на что жаловаться. В любом случае, он уже поправится и сможет вернуться на прежнюю должность».

– Ах, но Анакритес рад работать с тобой, Марко!

Это стало кульминацией его жизни.

«Ты надо мной издеваешься, — проворчала я. — Я совершенно не хочу с ним продолжать отношения».

– Вы действительно планируете позволить моему брату работать с вами, если он вернется в Рим?

– Это будет честью. Мне всегда нравился Квинто.

«Я рад. У меня есть идея, Марко. Я обсуждал её с Клаудией, пока мы ждали твоего возвращения с поисков сильфия, но тогда между ней и Квинтусом были очень напряжённые отношения. Поэтому я никогда не упоминал об этом…»

Елена не закончила предложение, что было для нее нехарактерно.

«Что это за идея?» — с подозрением спросил я.

–Если Квинто и Клаудия когда-нибудь поженятся, нам с Клаудией следует купить дом, где мы могли бы жить все вместе.

«У меня будет достаточно денег, чтобы мы с тобой могли жить более комфортно», — церемонно ответил я.