Я вернулся в деревню. Было уже темно. Ветер, который вынес нас к берегу, ласкал моё лицо, прохладный, но уже начал стихать.

Мне нужно было обдумать внезапно охватившее меня чувство неуверенности. В порту была длинная, красивая набережная; я прогулялся по ней. С противоположной стороны, приближаясь ко мне, появился человек с ярко выраженной римской выправкой. Как и я, он задумчиво и лениво прогуливался вдоль моря, с сосредоточенным выражением лица.

Вокруг никого не было. Мы оба понимали, что наши мысли никуда не ведут. Мы оба остановились. Он посмотрел на меня. Я посмотрел на него. У него была прямая осанка, чуть ли не избыток плоти, строгая стрижка, чистое бритье и вид солдата, закаленного сотней сражений, хотя и слишком много лет проведшего без дела, чтобы быть профессиональным военным.

– Добрый день, – поприветствовал он меня.

Он говорил с безошибочным акцентом, свойственным базилике Юлия. Уже по одному его приветствию я понял, что это свободный человек, патриций, воспитанный наставниками, прошедший военную подготовку, являющийся протеже императора и обладающий осанкой статуи. Богатство, происхождение и самоуверенность, свойственные сенатору, были в нём очевидны.

«Добрый день, сэр», — я отдал честь, как настоящий легионер.

Мы были двумя римлянами, находящимися вдали от своего города; протокол позволял нам воспользоваться этой возможностью, чтобы обменяться новостями из дома.

Представления были обязательными.

Извините, сэр. Вы, похоже, тот самый «один из нас»...

А его случайно не Романо зовут?

«Я Рутилио Галико». В его голосе слышалась тревога. Ему следовало быть осторожнее: титулы — дело тонкое. Он только что обвинил высокопоставленного патриция в том, что тот — канализационная крыса с одним-единственным именем. И всё же патриций отправился на прогулку в порт без своей охраны и лакеев.

Он всегда мог заявить, что сам во всем виноват.

«Меня зовут Дидий Фалько», — ответил я. Затем я поспешил подтвердить, что узнал в нём человека высокого ранга. «Вы как-то связаны с губернатором провинции, сэр?»

«Я имею ранг специального посланника. Я наблюдаю за границами между территориями», – добавил он с улыбкой, словно желая ослепить меня. «Я слышал о вас». Моё сердце забилось. «У меня есть послание от Веспасиана. Очевидно, это дело большой государственной важности; если я найду вас здесь, Дидий Фалькон, я должен был поручить вам вернуться в Рим для беседы о священных гусях».

Когда я перестал смеяться, мне пришлось объяснить ему всё по пунктам, чтобы он понял, в какую административную ситуацию я вляпался. Он воспринял это спокойно. Он был разумным и практичным администратором, и, должно быть, именно поэтому какой-то мстительный чиновник послал его туда с нелепой миссией разнять мятежных землевладельцев Лептиса и Эи.

«Я был в Оэа, чтобы встретиться с представителями городских властей», — сказал он, понизив голос. «Это бессмысленно. Мне нужно уехать отсюда очень быстро, завтра же, пока они не поняли, что я склоняюсь к Лептису. Я планирую объявить о своём решении в Лептисе, где победители, обрадованные, позаботятся о том, чтобы со мной ничего не случилось».

–Что обсуждается?

Города восстали во время гражданской войны. Это не имело никакого отношения к восшествию Веспасиана на престол; они просто воспользовались всеобщим хаосом, чтобы вести свою собственную борьбу за территорию. Эа обратился за помощью к гарамантам, и Лептис был осажден. Нет сомнений, что Эа был виновником проблемы, и когда будут установлены новые официальные границы, он примет на себя основную тяжесть.

Выиграет ли Лептис?

–Это должен быть либо один, либо другой город, и у Лептиса есть моральное право.

«Пора бежать из Оэа!» — кивнул я. «Как вы это сделаете, сэр?»

«На моём корабле, — ответил Рутилио Галлико. — Если вы направляетесь в Лептис, я могу вас туда отвезти».

Редко встретишь действительно полезного госслужащего. Некоторые даже сотрудничают без предварительной взятки.

Мне удалось вытащить свою группу и багаж из старой лодки Мирры, пока она и её люди наслаждались вкусным ужином. Когда всё было готово, я сообщил переводчику, что встретился с официальным лицом.

которого я знал и с которым остановился поболтать. У Рутилио Галико был быстроходный корабль, который вскоре должен был обогнать тяжёлый, помятый корпус судна Мирры. И, чтобы облегчить нам задачу, бесстрашный капитан этого судна снимался с якоря и отправлялся в плавание ночью.

«Я прекрасно знаю, почему убегаю. Куда ты так торопишься, Фалько?» — с любопытством спросил меня Рутилио. Я рассказал ему кое-что о войне, которую вели ланисты. Он сразу понял суть.

Борьба за гегемонию. Всё это происходит параллельно с проблемами, которые я приехал решить… — Рутилий собирался прочитать лекцию. И дело было не в том, что эта идея меня беспокоила. Я был в море и сосредоточился на том, чтобы избежать морской болезни. Что касается меня, он мог бы говорить всю ночь, лишь бы я отвлекался. Мы стояли на палубе, наслаждаясь лёгким морским бризом, перегнувшись через борт. — Ни у одного из трёх городов нет достаточно плодородных земель. Они занимают эту прибрежную полосу, защищённую от пустыни высокой горой. Климат хороший… ну, гораздо лучше, чем в засушливых внутренних районах, но они зажаты между горами и морем, плюс внутренние районы, которые можно орошать.

«А их экономика, сэр? Я думал, она основана на торговле...»

«Ну, им нужно производить продукты питания, но Лептис и Оэа также намерены развивать производство оливкового масла. Вся Проконсульская Африка — это огромная зерновая корзина, как вы, несомненно, знаете. Я слышал, что, согласно расчётам, Африка поставляет треть пшеницы, необходимой нам в Риме».

Этот район не идеален для выращивания зерновых, но оливковые деревья здесь прекрасно растут и не требуют больших усилий. Я предвижу время, когда Триполитания превзойдёт традиционно лучшие провинции: Грецию, Италию, Бетику…

–А где же эти оливковые деревья?

Многие из них находятся вдали от моря. У местных жителей очень сложная система орошения, и, по моим оценкам, около тысячи или более ферм полностью заняты производством оливкового масла; домов почти нет, только огромные маслопрессы. Но, как я уже говорил, земли не хватает, даже при разумном управлении ресурсами. Отсюда и конфликт.

– В свое время Эа и Лептис поссорились, и Эа обратился к племенам, говорится там...

Не это ли побудило Валериуса Феста преследовать гарамантов в пустыне?

– Очень полезный ход. Так они будут знать, кто главный в империи. Нам не хочется создавать военное присутствие слишком далеко на юге.

Исключительно для контроля над кочевниками песчаных дюн. Это связывает слишком много войск. Пустая трата денег и бессмысленные усилия.

-Конечно.

– Что касается ваших торговцев дикими животными, их проблема, вероятно, связана с голодом. Семьи, у которых мало земли для выращивания желаемого, вынуждены охотиться, чтобы пополнить свой доход.

«Я думаю, они любят охоту и очень искусны в этом деле. Сейчас их мотивирует возможность получить огромную прибыль, когда откроется новый амфитеатр».

«Именно», — согласился Рутилио. «Но это долгосрочный проект. Срок строительства амфитеатра Флавиев — сколько, лет десять? Я видел планы и чертежи. Если он будет готов, он будет великолепен, но подготовка и укладка брусчатки на Виа Тибуртина займёт время».

–Им пришлось построить совершенно новую дорогу, способную выдержать вес тележек, привозящих мрамор.

«Вот в чём дело. Одно из новых чудес света не строится за одну ночь. Хотя поставщики животных рассчитывают на огромную прибыль, их бизнес очень дорог в обслуживании, а после того, как арена Статилиуса Тауруса сгорела, это одно из немногих многообещающих направлений. Отлов животных, их содержание, доставка... Всё это сложно и невероятно дорого. Они хотят, чтобы их организации работали в полную силу, потому что в год открытия нового амфитеатра им придётся работать без остановки. Но уверяю вас, все ваши коллеги погрязли в долгах и не имеют ни малейшей надежды на то, чтобы в ближайшее время сбалансировать свои бюджеты».

«Ну, дела у них идут не так уж плохо!» — сказал Рутилио, не подозревая, что я видел его налоговые декларации. «Вы знаете, о каких людях я говорю, сэр?»

– Думаю, да. Уверен, я встречался и здоровался со всеми важными людьми провинции.

–Не говоря уже обо всех этих маленьких рыбках, которые думают, что они большие...

– Очевидно, вы знаете, как работает правительство.

– Общеизвестно, что Веспасиан время от времени использует меня в качестве дипломата.

«Знаю», — ответил Рутилио после паузы. Значит, ему сообщили, кто я. Было любопытно.

– А я работал над переписью, – добавил я.

Он сделал вид, что сглотнул.

«А, так ты тот самый Фалько!» Я был уверен, что он уже понял.

Надеюсь, вы здесь не для того, чтобы допрашивать меня…

«Почему?» — спросил я. «У вас что-то на совести, сэр?»

Рутилио оставил столь личный вопрос без ответа, подразумевая, что он невиновен.

– Вы так и работали, предлагая людям возможность избавиться от наркозависимости в обмен на хорошее обращение?

В конечном итоге нам пришлось оказать давление на нескольких человек, но, как только слухи распространились, большинство предпочли договориться об урегулировании ещё до начала переговоров. Эти триполитанские импортёры животных составили нашу первую группу дел.

–Кого еще вы имеете в виду, когда употребляете слово «наш»?

–Я работал с напарником.

Я ничего больше не сказал и размышлял о том, как приятно не думать об Анакрите.

Затем Рутилио, чьи познания меня уже удивили, сказал нечто еще более любопытное:

–Недавно кто-то еще спрашивал меня об импортерах диких животных.

-ВОЗ?

– Полагаю, вы его знаете, раз уж упомянули.

-Я заблудился…

–Когда мы разговаривали в первый раз, вы спросили, зовут ли меня Романо.

–Кто-то из OEA упомянул это имя. Вы встречали этого человека?

–Однажды он попросил меня об интервью.

–Кто это? Как он/она выглядит?

Рутилио нахмурился:

–Он толком ничего не объяснил, и я не знал, что о нем думать.

–И что же говорит этот человек?

– Ну, это самое странное. Когда я ушёл, я понял, что он так и не объяснил, о чём речь. Он представился мне…

От него исходил авторитарный вид; и он просто хотел узнать, что он может рассказать ей о группе ланистов, которые вызывали интерес.

–Интерес с чьей стороны?

– Он мне так и не рассказал. У меня было ощущение, что этот человек был каким-то продавцом.

–Итак, ваши вопросы были конкретными?

«Нет. Честно говоря, я вообще не понимал, зачем вообще с ним разговаривал. В итоге я просто дал ему пару указаний и избавился от него».

– Какие это были адреса?

– Поскольку в то время мы находились в Лептисе, одним из них был ваш коллега Сатурнино.

Всё это подозрительно напоминало дело рук одного из агентов Ганнона. Это прекрасно объясняло, почему Ганнон отправился в Лептис.

«Для дела», как сказала Мирра. Женщина упомянула о демаркации границы, но, возможно, Хаун хотел проверить этого нового провокатора. Если он предполагал, что Ганнон задумал заманить Каллиопа в Лептис под каким-то надуманным юридическим предлогом, не пытался ли он таким образом окончательно свести счёты с обоими соперниками?

Как бы то ни было, желание Сциллы встретиться с обоими сразу теперь исполнится… и сам Ганнон тоже будет рядом. Судя по всему, Лептис окажется в центре событий.

«А ты еще раз не видел этого Романо?» — спросил я Рутилио.

– Нет. Хотя мне бы хотелось, учитывая поручение, которое мне дал Веспасиан.

Когда он ушел, один из моих писцов сказал мне, что этот человек спрашивал, знают ли они что-нибудь о вас.

ЛИВ

В Лептис-Магне была прекрасная гавань. Когда мы причалили там во время нашего путешествия из Эи, мы прошли мимо мыса, возвышающегося рядом с красивым местом, где располагался административный центр; затем мы повернули к стадиону, который мы могли различить почти у самой кромки воды, прежде чем плавно повернуть обратно к гавани. Вход в гавань показался нам немного узковатым; но, как только мы правильно сманеврировали, мы оказались в лагуне в устье сезонной реки, защищённой несколькими скалистыми островами. Когда-нибудь кто-то с большими деньгами

Он решил бы снабдить его защитными волнорезами, доками и, возможно, маяком, хотя это был бы масштабный проект, и трудно себе представить, какой влиятельный чудак посчитал бы целесообразным взяться за столь трудное дело.

Всё прошло как нельзя лучше: я хотел взять интервью у Идибала, и, поскольку он ждал отца, я нашёл его на пристани, наблюдающим за прибывающими кораблями. Мне сказали, что он в Лептисе, хотя он меня не ждал. Я спустился по трапу и умудрился провести его в таверну прежде, чем он успел вспомнить, кто я такой.

Рутилий Галл водил Елену и остальных членов моей группы в великолепный дом, где он жил. Это было одним из главных преимуществ иметь девушку, отец которой был сенатором; всякий раз, когда мы встречали другого сенатора за пределами Рима, он считал себя обязанным быть вежливым на случай, если Камилл Вер был тем, с кем нам нужно было поддерживать хорошие отношения. Отец Елены, конечно же, был знаком с Веспасианом, и упоминание этой детали всегда оказывалось полезным, если нам требовалась помощь, особенно в чужом городе, где он опасался, что мы можем попасть в опасную ситуацию.

–Ввиду вашей связи со священными гусями, я рад предложить вам гостеприимство и защиту.

Рутилио, должно быть, шутил; я улыбнулся, словно прекрасно понимал, что он имел в виду, говоря о птицах Капитолия, а затем позволил ему организовать транспортировку нашего багажа, пока я разбирался с бестиарием.

Идибал был именно таким, каким я его помнил: сильным, молодым и стройным, хотя, конечно, он не был голым по пояс и не носил гладиаторские доспехи; вместо этого он носил яркую тунику с длинными рукавами в африканском стиле и круглую тюбетейку. Теперь, став свободным человеком, он украсил себя браслетами и другими украшениями. Он выглядел отменно здоровым. При нашей встрече он проявил лёгкое беспокойство, хотя и не такое сильное, как следовало бы, и уж точно не такое сильное, как он почувствует, когда я к нему подойду.