Сцилла продолжала идти молча ещё несколько мгновений. Её походка была элегантной и сдержанной, совсем не похожей на неуклюжую походку большинства знатных дам, которые покидали дом только на паланкине. Как и Елена, девушка производила впечатление одной из тех, кто завсегдатаев полудюжины рынков, тратит экономно и сама доставляет покупки домой.

– Помпоний совершил глупость, – заявил он без малейшего намёка на негодование или упрек.

Лев вырвался на свободу и прыгнул на него. Зверь застал стражников врасплох, но теперь мы знаем, почему он так себя вёл. Его пришлось усыпить.

Я нахмурился. Кто-то сказал мне, что у девушки случилась истерика; такое поведение было бы понятно, но в тот момент Сцилла казалась настолько спокойной, что это было невообразимо.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на Елену, и заявил:

– Кажется, Помпоний передвигал соломенное чучело. Лев бросился на чучело, ранил претора и посеял хаос… Что случилось потом?

– Я закричал изо всех сил и побежал вперед, чтобы отпугнуть льва.

–Для того, чтобы сделать что-то подобное, нужна смелость…

«И это сработало?» — спросила Елена в недоумении, хотя уже начала брать себя в руки.

Лев прекратил нападение и убежал в сад.

–Румекс, гладиатор, пошёл за ним и сделал то, что должен был сделать, не так ли?

Мне показалось, что по лицу Сциллы пробежала тень.

–Румекс пошёл за львом, – он тихо кивнул.

Девушка, казалось, с нетерпением ждала окончания разговора, что, на мой взгляд, было вполне естественно. Через некоторое время Елена написала:

–Однажды я чуть не встретил Румекса, вскоре после аварии, когда он еще был изолирован от контактов с общественностью.

«Ты не так уж много потерял», — сказала ему Сцилла с неожиданной горячностью.

Он был провалившейся звездой. Все его бои были договорными.

Я чувствовал себя обязанным защитить бедного Румекса, который смог без посторонней помощи пронзить копьем загнанного в угол и разъяренного льва.

Мнение Сциллы было конфиденциальной информацией. Мне было интересно, откуда Сцилла получила знания, необходимые для столь точной оценки выступлений гладиатора.

Возможно, от Помпония.

Мы достигли главной части святилища. Сцилла подвела нас к ступеням и спустилась по ним. Я галантно протянул Елене руку, но Сцилла, казалось, прекрасно держала равновесие без посторонней помощи.

Мы вышли на небольшую площадку, расположенную среди тесно расположенных храмов, среди которых была величественная дорическая часовня Аполлона с впечатляющим алтарём под открытым небом. Многие другие храмы, старые и небольшие, теснились вокруг открытой площади. Эллинистические боги, как правило, были ближе к древности, чем их римские собратья.

«Итак, Фалько, ты собираешься мне помочь?» — спросила Сцилла.

–Что делать?

–Я хочу, чтобы Сатурнин и Каллиоп понесли ответственность за смерть Помпония.

Я молчал.

«Возможно, всё не так просто», — заметила Елена. «Вам придётся доказать, что они заранее знали, что может произойти той ночью, понимаете?»

«Они оба эксперты по диким животным», — пренебрежительно ответила Сцилла. «Сатурнину определённо не следовало устраивать частное представление. Терять дикое животное в домашней обстановке — глупость. И Каллиоп не мог не понимать, что, подменив львов, он подписывает Помпонию смертный приговор».

Елена Юстина, дочь сенатора, предложила решение, доступное высшему классу:

«Вам и семье претора было бы лучше подать гражданский иск за потерю Помпония. Вам может понадобиться хороший адвокат».

Сцилла нетерпеливо покачала головой.

«Компенсации недостаточно. И дело не в этом!» Ей удалось совладать с голосом; затем она начала то, что прозвучало как заученная речь: «Помпонио хорошо ко мне относился, и я не хочу, чтобы кто-то остался в стороне. Есть много мужчин, которые проявляют интерес к девушке, которая создала себе репутацию… но вы, наверное, догадываетесь, в чём заключается этот интерес».

Помпонио был готов жениться на мне. Он был порядочным человеком.

«Тогда простите меня», — спокойно сказала Елена. «Я понимаю ваше раздражение, но другие могут подумать, что вы защищаете его лишь из низменных побуждений. Например, означает ли его смерть, что вы потеряли надежду насладиться его состоянием?»

Сцилла приняла надменный вид, и снова мы продолжаем так, как будто она провела много времени, размышляя о своей потере и репетируя, как защитить себя от своего гнева:

Помпоний уже был женат, и его дети — главные наследники. Я потерял возможность…

Удачный брак с высокопоставленным человеком. Бывший претор был хорошей партией для дочери всадника. Он был так добр, что попросил моей руки, и я за это его очень уважаю.

– У тебя, конечно, есть причины плакать, но ты еще очень молод…

- Я думаю, Сцилле было бы около двадцати пяти лет.

«Не позволяй этому несчастью повлиять на твою оставшуюся жизнь», — посоветовала ему Елена.

«Но у меня есть дополнительное бремя, — коротко ответила Сцилла, — потому что я при скандальных обстоятельствах потеряла человека, за которого должна была выйти замуж. Кому я теперь нужна?»

«Да, понятно». Елена посмотрела на неё с отсутствующим выражением лица. «И зачем тебе Фалько?»

–Чтобы он мог помочь мне заставить этих людей признать свое преступление.

«Что вы уже сделали по этому поводу?» — спросил я.

Виновные в случившемся бежали из Рима. После смерти Помпония мне предстоит продолжить его дело. Он так долго страдал, что его семья не хотела больше иметь с ним ничего общего.

Сначала я посоветовался со сторожами, они отнеслись с пониманием.

«Полицейские славятся своим добрым отношением к импульсивным девушкам, — кивнул я. — По правде говоря, некоторые из них едят таких импульсивных девушек, как ты, на десерт за обедом».

Сцилла восприняла шутку с юмором. Она не обратила на неё внимания.

«К сожалению, подозреваемые не из Рима, и поэтому дело не подпадает под юрисдикцию вигил. Поэтому я и обратился к императору».

«И он отказался помочь тебе?» — возмущенно спросила Елена.

«Нет, не совсем. Мои братья, конечно, выступили моими защитниками, хотя я ясно видел, что они обеспокоены сложившейся ситуацией. Тем не менее, они представили мою позицию как могли, и император выслушал их до конца. Смерть человека столь высокого положения следовало принять серьёзно, но Веспасиан ответил, что сам Помпоний виноват в том, что заказал частное представление».

Елена сочувственно посмотрела на него.

–Веспасиан старался избегать сплетен…

«Именно. И поскольку оба мужчины пропали без вести, всё дело было отложено в надежде, что общественный интерес к нему угаснет. Единственное, что пообещал император, — это то, что если Сатурнин и Каллиоп вернутся в Рим, он вернётся к делу».

– Зная это, никто из них не захочет возвращаться, – иронично сказала Елена.

–Точно. Они прячутся в Лептисе и Оэе, своих родных городах. Я бы состарился и поседел, ожидая, когда эти два насекомого снова появятся.

–Но они не смогут избежать правосудия, пока остаются на территории империи!

Сцилла покачала головой:

– Я мог бы обратиться к губернатору Триполитании, но он не предпримет более жестких мер, чем те, которые принял император.

Сатурнин и Каллиоп — заметные фигуры, а я не имею никакого влияния. Губернаторы не очень хорошо относятся к тем, кого Фалько назвал «импульсивными девицами»!

–Итак, чего ты хочешь от Фалько?

«Я не могу приблизиться к этим людям. И они не примут ни одного из моих представителей; они не захотят разговаривать ни с кем из тех, кого я пошлю. Мне придётся пойти за ними, мне придётся лично поехать в Триполитанию. Но они жестокие люди, принадлежащие к жестокому и варварскому слою общества. К тому же, их окружают профессиональные бойцы…»

«Ты боишься, Сцилла?» — спросила Елена.

«Да, признаю. Они уже угрожали моим рабам. Если я пойду — а я считаю, что должен это сделать — я почувствую себя уязвимым на вражеской территории. Справедливость на моей стороне не станет утешением, если они причинят мне вред — или что-то похуже».

«Марко…» — окликнула меня Елена. Я молчал, недоумевая, почему я так скептически к ней отнесся.

«Я могу проводить тебя, — сказал я Сцилле, — но что будет потом?»

– Пожалуйста, найдите их и приведите ко мне, чтобы я мог предъявить им обвинение в совершении преступления.

«Это кажется разумной просьбой», — прокомментировала Хелена.

«Не советую вам устраивать скандал», — счёл необходимым предупредить я женщину. «Никогда не было доказано (по крайней мере, в суде), что кто-то из этих двоих совершил преступление».

«Вы хотите сказать, что я не могу подать гражданский иск, как предложила Елена Юстина?» — тихо спросила Сцилла. Её вопрос казался безобидным. Слишком безобидным в её устах.

«Я этого не говорю. Уверен, что в Лептисе и Эе мы найдём адвоката, который согласится доказать, что Сатурнин и Каллиоп должны возместить вам материальный ущерб за потерю вашего будущего мужа из-за их халатности».

«Это все, что мне нужно», — согласилась Сцилла.

– Хорошо. В таком случае я смогу их найти и вызвать в суд.

Цена будет вполне доступной, вы почувствуете, что предприняли какие-то действия, и, возможно, даже сможете выиграть дело. – Триполитания была провинцией, известной своими судебными тяжбами. Несмотря на это, мне не казалось, что дело обязательно дойдёт до суда. Сатурнин и Каллиоп могли бы предложить ему компенсацию за то, чтобы женщина покинула город.

Обвинения, на мой взгляд, не причинили бы им особого вреда, но могли бы стать серьёзным неудобством. Если бы ланисты услышали жалобу и девушка получила бы компенсацию, они смогли бы без проблем вернуться в Рим. Однако есть ещё один вопрос. Остаётся нераскрытой смерть, связанная со всем этим. Помпония убил лев, и этим львом был Румекс. В свою очередь, Румекс тоже погиб, и его убийца остаётся ненайденным. Я должен спросить вас: имели ли вы какое-либо отношение к этому делу?

Сцилла бросила на меня ледяной взгляд. Я почувствовал себя учителем музыки, обращающимся к юной девушке, которая, сама того не осознавая, пропускает ноту, безупречно сыграв гаммы.

–Если бы обстоятельства потребовали, я был бы способен убить человека.

Он спокойно ответил: «Но я никогда этого не делал, уверяю вас».

Конечно, нет. Сцилла была дочерью джентльмена и была вполне респектабельной.

«Хорошо». Я был слегка озадачен.

Было ясно, что мне придётся согласиться. Поэтому мы обсудили финансирование, контакты и так далее. Затем Сцилла сказала, что собирается сделать подношение в храме, и мы с Хеленой вежливо откланялись. Но я успел убедиться, что храм, куда она направлялась, как нельзя лучше подходил для женщины с сердцем, жаждущим мести, пусть даже и мести.

полученный в суде; он был посвящен Гекате, богине ночи и мертвых.

«Её опознали как Диану», — прокомментировала Хелена. Она тоже не упустила из виду, куда направляется моя новая клиентка.

–Луна?

– Скорее, богиня охоты, вот что я подумал.

Мы с Еленой остановились у алтаря Аполлона; в этом уголке культуры кипела жизнь. Я уловил слабый аромат жареного мяса, который разбудил мой аппетит.

– Ну и что ты думаешь?

Морщина прорезала широкий лоб Елены.

–Что-то тут не так.

«Я рада, что ты это сказала». Сцилла вызвала у меня сильную неприязнь. Она была слишком самоуверенна.

«Возможно, это слишком откровенно», — заметила Елена со своей обычной мягкостью.

Сцилла была разочарована, когда попыталась обратиться к вигилам и императору.

Он чувствует, что совершил несправедливость, но что делать? Люди, потерявшие что-то в результате трагедии, становятся очень злыми и переезжают с места на место в поисках способа смягчить свою беспомощность.

– Мне кажется, это будет хорошо, если он придет ко мне и возьмет меня на работу.

–Вы уверены, что хотите это сделать?

– Да, конечно.

Когда Сцилла упомянула о той ночи, когда её возлюбленный пытался произвести на неё впечатление зрелищем, я напомнил ей о мёртвом льве, а позже – о мёртвом гладиаторе, чьё убийство даже не было расследовано. Это пробудило во мне чувства, которые я оставил позади, очнувшись от этого выжженного солнцем отрезка отдыха. Сосредоточение на Джастине – его безумной погоне за богатством и печальных испытаниях в личной жизни – отвлекло меня от зимних дней, проведённых за осмотром загонов для животных в цирке. Но проблема не перестала меня беспокоить. И вот теперь мы здесь, в древнегреческой Кирене, столкнулись с теми же тёмными, скрытыми потоками.

«Итак», — заметила Елена, странно посмотрев на меня, — «вы поедете в Триполитанию?»

– Да. Но тебе не обязательно идти со мной.

«Конечно, я тебя пойду!» — сказал он довольно энергичным тоном. «Я не забыл, что, когда мы впервые встретились, Марк Дидий, у тебя была репутация проводить время с некоторыми триполитанскими акробатами, обладавшими удивительной гибкостью».

Я рассмеялся. Это была неправильная реакция.

О, Елена Юстина! Прошло три года с нашей первой встречи, и всё это время я ни разу не вспомнил о стройной танцовщице, с которой встречался до неё. Я даже не мог вспомнить её имени. Но Елена, которая никогда не встречалась с танцовщицей, всё ещё испытывала некоторые опасения.

Я поцеловал её. Это было неправильно, но всё остальное было бы ещё хуже.

«Да, тебе лучше быть рядом и отпугнуть их», — очень мило ответил я. Елена вызывающе подняла подбородок, и я подмигнул ей. Давно я этого не делал. Это был один из тех дерзких ритуалов ухаживания, которые забываются, когда чувствуешь себя с кем-то в безопасности.

Возможно, слишком самоуверенно. Хелена всё ещё могла создать у меня впечатление, что она сохраняет варианты на случай, если решит, что я неподходящий вариант.

Я прошёл с ней через территорию храма к впечатляющему месту, где вода из источника Аполлона была отведена с верхнего уровня в классический фонтан. На постаменте стройного обелиска, наклонённого под довольно странным углом, стоял небольшой обнажённый мужской торс. Обелиск был установлен в ступенчатом бассейне, из которого вода источника текла тонкими струйками. Елена искоса взглянула на одинокую колонну; её значительность создавала впечатление, что она относится к ней с подозрением.