ХХ

Если присмотреться, то можно было распознать эти доказательства на любой стене города:

МЫ ВСЕГДА ВЫБИРАЕМ RÚMEX:

УЛИЧНЫЕ КОЖЕВЕННИКИ

ПОВЫШЕНИЕ

РУМЕКС, НАШ ГЕРОЙ: ГАЛА И ГЕРМИОНА

RÚMEx, АПОЛОНИЯ ЖДЕТ ВАС, КОГДА ВЫ ЗАХОТИТЕ

RÚMEX — это нечто потрясающее

RÚMEX — ЭТО ГЕРКУЛЕС

Румекс сильнее Геракла и его [Рисунок]

[пояснительное] ОН ТАКЖЕ БОЛЬШЕ

Я даже различил на колонне храма, написанную довольно мелкими, почти робкими буквами, страстную жалобу:

RÚMEX ОТСТОЙ!

Теперь он точно знал, кто он. Человек, которого он обвинил в убийстве Леонида, был самым прославленным гладиатором Игр того года. Он был самнитским борцом, одним из тех, кто обычно не пользуется особой популярностью. Но Румекс был настоящим фаворитом. Он, должно быть, выступал на арене годами и, вероятно, был человеком презренным, но к тому времени достиг уровня славы, доступного лишь избранным. Если хотя бы половина того, что говорила о нём репутация, была правдой, его лучше оставить в покое.

В пекарнях и банях можно было увидеть граффити, упоминающие его имя, а к деревянному бюсту на перекрёстке было прибито стихотворение. Перед гладиаторской школой Сатурнина небольшая, но, очевидно, постоянная группа юных поклонниц ждала возможности выразить своё восхищение Румексом криками при его появлении. Из здания вышел раб с сумкой, и, чтобы не забывать о голосах, поклонницы тоже кричали ему. Мужчина, привыкший к их приветствиям, подошёл к девушкам и попытал счастья, остановившись поболтать с ними. Девушки были настолько без ума от Румекса, что в его отсутствие становились лёгкой добычей для любого смельчака.

Внутри заведения таился швейцар, посвятивший себя накоплению пенсии взятками за контрабанду подарков для «Румекса»: писем, цветов, перстней, греческих сладостей, адресов и женского нижнего белья. Это было неправильно. Любого цивилизованного человека это, безусловно, возмутило бы. Чтобы не оставалось никаких сомнений, что женщины, которым следовало бы быть более благоразумными, бросаются в объятия этого не в меру развитого человека, две утонченные и элегантные дамы подошли к входным воротам как раз в тот момент, когда я вошёл.

Они только что вышли из общего носилок, где они

Они нагло демонстрировали проблески голой кожи сквозь боковые разрезы своих скромных платьев. У них были вьющиеся волосы, и они бесстыдно щеголяли множеством драгоценностей, которые свидетельствовали об их принадлежности к хорошим семьям, из якобы респектабельных домов. Но не было никаких сомнений относительно причины, которая привела их сюда в тот день, после того как они дали на чай швейцару, чтобы тот впустил их. Выругавшись, я узнал этих двух посетителей.

Я потеряю их обоих, если не предприму что-нибудь, чтобы это предотвратить. Я побежал к заведению, весь в ярости. Обе женщины выглядели удивленными. Эта пара наглых девчонок, слоняющихся без дела, ожидая, казалось бы, случайной встречи, была Елена Юстина, моя якобы целомудренная спутница, и моя безответственная младшая сестра Майя. Она пробормотала что-то, что, судя по движению ее губ, было непристойностью.

«А, Марко!» — воскликнула Елена, не моргнув глазом. Я заметил, что её веки блестят от сурьмяной пасты. «Наконец-то ты нас догнал. Возьми-ка мне корзинку, дорогой».

И сказав это, он вложил корзину мне в руку.

Я сразу поняла, что они притворяются, что выставляют меня домашней рабыней. Я не хотела этого терпеть.

–Я бы хотел поговорить с вами минутку…

«Я бы хотела с тобой поговорить…!» — пробормотала Майя с неподдельным гневом. «Я слышала, ты напоила моего мужа… Если это повторится, я тебя высечу!»

«Мы собирались сюда войти», — объявила Елена с тем безапелляционным, аристократическим презрением, которое когда-то заставило меня в неё влюбиться. «Мы хотим видеть одного человека. Вы можете пойти с нами или подождать нас здесь».

Судя по всему, чаевые, которые они дали, были весьма внушительными. Швейцар не только впустил их, но и поклонился так низко, что почти коснулся земли. Затем он показал им, куда идти.

Две женщины прошли мимо меня, не обращая внимания на мои яростные взгляды. Как только их присутствие заметила толпа внутри заведения, раздался непристойный свист. Я подавил негодование и побежал за ними.

Удобства Сатурнино были превосходны по сравнению с жалкими лачугами Калиопо. Мы прошли мимо кузницы рядом с оружейной, а затем оставили за собой целое крыло.

офисов. Деревянные перегородки были крепкими, ставни – покрашенными, а коридоры – чистыми и подметенными. Все рабы, бродившие по двору, носили униформу. Один из больших дворов представлял собой впечатляющее зрелище: идеально рассыпанный и чистый золотистый песок с холодно-белыми статуями обнажённых греческих гоплитов, демонстративно расставленными среди хорошо политённых каменных вазонов с тёмно-зелёными декоративными растениями. Здесь было столько произведений искусства, что хватило бы для украшения портика любого общественного здания. Живые изгороди из самшита были подстрижены в форме павлинов и обелисков.

Дальше располагался гимнастический зал, большой и ухоженный. Тишина первого двора сменилась организованной суетой. Здесь было больше голосов тренеров, чем в заведении Каллиопа, больше ударов и толчков по боксерским грушам, больше тяжестей и больше деревянных мечей, бросаемых в манекены. В углу возвышалась характерная арочная крыша частных бань.

Две мои родственницы остановились, но не для того, чтобы извиниться, как я ожидал, а чтобы ещё больше продемонстрировать своё декольте. Когда они, соблазнительно покачиваясь, накинули на плечи палантины и откинули вуали, закрывавшие их лица, я предпринял последнюю попытку их урезонить.

– Я в ужасе. Это возмутительно.

«Заткнись», — сказала Майя.

Я повернулся к Елене.

– А можно узнать, где наша дочь, пока ты корчишься от дурака в школе для убийц?

– Кайо заботится о Джулии у меня дома, – вмешалась Майя.

Елена соизволила дать краткое объяснение:

– Твоя мать рассказала нам о записке, которую получил Анакрит.

Мы здесь по собственной воле. Пожалуйста, не вмешивайтесь в наши дела.

«И ради этого вы пришли к проклятому гладиатору? Средь бела дня, на виду у всех? Вы двое пришли без сопровождения, без дамского эскорта... и не предупредив меня?»

«Мы намерены поговорить только с этим человеком», — успокаивающе сказала Хелена.

«И для этого вам обоим нужны четыре браслета и ожерелья Сатурналий? Этот человек точно убил льва».

«О, великолепно!» — воскликнула Майя с наигранным видом. «Ну, он же не захочет нас убивать. Мы всего лишь два поклонника, которые хотят упасть в обморок в его объятиях и ощутить всю длину его меча…»

–Ты полон ненависти.

«Именно этого эффекта мы и добивались», — спокойно заверила меня Елена.

Я видела, что они отлично проводят время. Должно быть, они потратили много часов на планирование. Они перерыли все свои шкатулки с драгоценностями в поисках броских украшений, а потом надели их все.

Одетые как легкомысленные девчонки с огромными деньгами, они с головой окунулись в это дело. Меня охватила настоящая паника. Помимо опасности, которая грозила им в этой нелепой ситуации, у меня было ужасное предчувствие, что моя чувствительная сестра и моя щепетильная невеста тоже могли бы быстро стать проститутками, если бы им предоставили такую возможность и деньги.

Если подумать, у Хелены были собственные деньги. Майя, будучи замужем за пьяницей, который никогда не удосужился узнать, как она справляется, вполне могла решить воспользоваться этой возможностью.

Румексу прислуживали четверо рабов, уставших от жизни. Будучи рабом, он не мог считать себя господином своих слуг, но Сатурнин позаботился о том, чтобы его звездный борец был окружен щедрой командой прислужниц. Возможно, за всё это платили поклонницы.

– Он отдыхает. Никто его не видит.

Слуга не уточнил, от чего именно он отдыхал. Я представил себе несколько неприятных вариантов.

«Мы просто хотели сказать вам, как сильно мы вас обожаем». Майя одарила рабов лучезарной улыбкой. Представитель Румекса оглядел её с ног до головы. Майя всегда была привлекательной. Несмотря на четверых детей, она сохранила свою красоту. Тугие чёрные локоны изящно обрамляли круглое лицо, а глаза у неё были умные, весёлые и предприимчивые.

Она не давила на рабов. Она знала, как добиться желаемого, и это почти всегда было немного необычно. Моя младшая сестра иногда не могла следовать правилам. У неё всё ещё оставалась надежда. Она не любила компромиссов.

Майя меня беспокоила.

– Оставь всё, что ты принёс. Я прослежу, чтобы он это получил.

Это был неприемлемый ответ.

Хелена поправила золотое колье на шее; она нервничала, словно боялась, что ее имя появится в скандальной колонке Daily Gazette.

–Таким образом, они не узнают, кто его послал!

«Ему даже все равно», — подумал я.

«Я ему передам». Этот парень уволил многих женщин до них.

Елена Юстина улыбнулась ему. Эта улыбка означала, что они не такие, как остальные. Если мужчина решит ей поверить, послание может быть опасным. И не только для Елены и Майи. Я тоже собирался пойти на неоправданный риск.

«Хорошо», – заверила Хелена мужчину с уверенностью дочери сенатора, замышляющей недоброе. Её изысканный акцент говорил о том, что Румекс нашёл себе достойного поклонника. «Мы не ожидали особого обращения. Должно быть, куча народу отчаянно жаждет с ним познакомиться. Он такой знаменитый… Это было бы большой честью». Я понял, что слуги искренне держат её за дурочку. И я задумался, как мне удалось связать себя узами брака с невестой, которая на самом деле была куда менее невинна, чем неуклюжие канатоходцы, с которыми я поначалу тусовался. «Должно быть, у вас тяжёлая работа», – посочувствовала она. «Общаться со столькими людьми, которые совершенно не уважают их личную жизнь».

Они впадают в истерику?

«Столько анекдотов!» — позволил себе вмешаться в небольшую беседу слуга, выступавший в роли представителя Rumex.

«Люди вокруг него...» — Майя презрительно усмехнулась, с ноткой соучастия. «Ненавижу его. Он отвратителен, не правда ли?»

«Это не так уж плохо, если это случится с тобой», — засмеялся один из рабов.

«Но мы должны соблюдать приличия. Мы с другом...» Она и Елена обменялись взглядами с восторженными выражениями преданных последователей, говорящих о своём герое: «Мы следим за всеми его битвами».

Мы знаем весь его послужной список. – Он перечислил его: семнадцать побед, три ничьи; два поражения, но толпа спасла его и вернула на ринг. Весенний поединок с фракийцем заставлял нас ёрзать на краю трибун. Вот тогда-то его и лишили возможности подраться…

«Судья!» — Елена наклонилась вперёд и раздраженно погрозила указательным пальцем. Видимо, это был старый спор.

«Рамекс поскользнулся». Я был впечатлён их исследованием. «Он уверенно выигрывал, но его подвела бутса. Он набрал три очка, включая тот эффектный, когда он сделал колесо и схватил соперника под мышки. Они должны были присудить ему победу!»

– Да, но случайности не в счет, – вмешался один из рабов.

«Этот старый император Клавдий, этот мерзавец, перерезал бы им горло, если бы они случайно оступился», — заметил другой.

«Это делается для того, чтобы предотвратить подставные драки», — отметила Елена.

–Невозможно. Люди бы заметили.

«Публика видит только то, что хочет видеть», — заметила Майя, и её страстный интерес казался неподдельным. Казалось, следующие три часа будут посвящены обсуждению всех подробностей поражения Румекса от рук фракийца. Это было хуже, чем слушать ссору двух полупьяных лодочников в день зарплаты.

Моя сестра замолчала и одарила слуг лучезарной улыбкой, как будто была рада поделиться с ними своими знаниями и опытом.

– Не могли бы вы нас впустить хотя бы на несколько минут?

«При нормальных обстоятельствах…», — сказал пресс-секретарь, тщательно подбирая слова, — «при нормальных обстоятельствах не возникло бы никаких проблем, девочки».

И что же было такого особенного в тот момент?

«У нас есть деньги...» — прямо заявила Хелена. «Мы хотим сделать ему подарок, но подумали, что будет лучше, если мы встретимся с ним и спросим, чего он на самом деле хочет».

Мужчина покачал головой.

Елена прикрыла рот рукой.

–Он ведь не болен, правда?

«Излишества», — подумал я. Я решил, что лучше не задавать себе слишком много вопросов о том, что именно.

«Он что, травмировался на тренировке?» — воскликнула Майя с искренней обеспокоенностью.

«Он отдыхает», — заявил пресс-секретарь во второй раз.

Я предавался размышлениям. Все знали, как выглядят прославленные гладиаторы. Я представлял себе сцену, которая развернётся внутри. Бандита.

Необразованный, окруженный непристойной роскошью, пожирающий жареного поросенка, политого дешевым соусом из рыбы эскабеше, намазанный отвратительно вонючими кремами, пьяный от неразбавленного фалернского вина, которое он пил, словно воду, а затем оставлял полупустые амфоры открытыми, отдавая на растерзание винным мухам; посвятивший себя бесконечным и повторяющимся играм в латрункулы со своими льстивыми товарищами, которые он прерывал только для того, чтобы заняться оргиями «трое в одной постели» с юными послушницами, еще более глупыми, чем две наглые женщины, которые в этот момент унижались у дверей его покоев…

«Она отдыхает!» — сказала Майя Елене.

«Отдыхает», — согласилась Елена. Затем она повернулась к группе слуг и воскликнула с невинной бестактностью: «Какое облегчение это знать».

Мы боялись, что с ним что-то случилось… после того, что люди говорят о льве.

Последовала короткая пауза.

– Какой лев? – примирительным тоном поинтересовался представитель Rumex.

Он встал, и вместе с остальными применил многократную отработку приёма. «Мы ничего не знаем ни о каком льве, дамы. А теперь, если позволите, я вынужден попросить вас уйти. У Румекса очень строгий режим тренировок. Ему необходимо полное спокойствие. Извините, но я не могу позволить никому из публики находиться здесь, если это грозит нарушить его тишину и покой…»