«Слушай, Хельва, Валериано был официальным членом общества?» Мой собеседник, должно быть, понял, что я могу это проверить, и неохотно покачал головой. «Тогда сколько же он тебе заплатил, чтобы ты его впустил?»

– Это обвинение очень оскорбительно. Я государственный служащий с репутацией…

Я назвал сумму, которую готов был предложить, и Хельва, с мрачным выражением лица, обозвала меня скупой свиньей, которая ругает взяточничество. Я решил воззвать к её лучшим чувствам… если они у неё вообще были.

– Полагаю, вы не в курсе… Анакрит тяжело ранен.

–Да, я слышал, что это большой секрет.

Затем я сказал ей, что Валентино мёртв. На этот раз её лицо выразило печаль. Все рабы умеют предчувствовать серьёзные неприятности.

«Итак, Хельва, это совсем нехорошо. Лучше говори сейчас, иначе придётся поговорить с охранниками. Валентино тебе уже платил за то, чтобы ты пускала его на ужины?»

– Пару раз. Он знал, как себя вести, и ничем не выделялся. К тому же, я видел, как Анакрит несколько раз ему подмигивал, поэтому решил, что стоит ему это позволить.

– Как вам удалось получить место в отдельной палате?

– Чистое мастерство, – пояснила Хельва, нахмурившись от восхищения.

Он выбрал одного из болельщиков «Бетиса», как только они вошли в вестибюль, и завязал с ним оживлённый разговор. «Я знал этот трюк», — сказал он. «Несколько минут разговора о погоде могут помочь попасть на множество частных вечеринок».

Официально не было никаких записей о том, что Квинсио Атракто забронировал зал для себя. Если бы там были свободные места, их мог бы занять любой желающий.

– Значит, вы не возражали против присутствия Валентино?

– Он не мог. Так же, как не мог жаловаться на компанию Анакрита.

Он и Валентино как будто случайно заняли свои места среди группы, и сенатору ничего не оставалось, как принять это. В любом случае, Атрактус не отличается наблюдательностью. Вероятно, он был настолько поглощён и раздражён присутствием Анакрита, что не заметил присутствия другого.

Я подумал, заметил ли меня беспечный сенатор.

Я спросил Хельву о шоу.

–Кто нанял музыкантов?

-Я.

– Это обычная практика? Вы сами выбираете артистов?

–Почти всегда. Единственное, что действительно интересует участников, — это еда и вино.

–Всегда ли среди танцоров есть испаноязычный танцор?

– Кажется, это правильный выбор. Кстати, девушка не латиноамериканка.

Как и большинство «фракийских» гладиаторов, «египетских» прорицателей и «сирийских» флейтистов. Кстати, большинство «испанских окороков», продаваемых на рынках, месяцами ранее можно было увидеть плещущимися на свинофермах в Лациуме.

– Девушка? Она всегда одна и та же?

«Неплохо, Фалько. И участники чувствуют себя спокойнее, когда знают, что это за зрелище. В любом случае, они не обращают на него особого внимания; их интересуют только еда и напитки».

– Атракто хвастался, что оплатил выступление. Это обычная практика?

«Он всегда так делает. Это считается жестом щедрости; ну, это показывает, что он богат, и, естественно, сначала он устраивает танец в комнате, где обедает. Остальные члены общества рады, что он это оплачивает, а гости Сената впечатлены».

Хельва сказала мне, что девушку зовут Перелла. Полчаса спустя я собирался предстать перед этим безупречным телом, которое видел в последний раз в охотничьем наряде.

Я был слегка удивлён. Я ожидал увидеть сияющую Диану с переливающимися чёрными волосами, которая решила быть со мной столь резкой.

К моему недоумению, Перелла, предполагаемая танцовщица, регулярно выступавшая в Обществе производителей оливкового масла Бетики, оказалась невысокой, пухлой и недружелюбной блондинкой.

XI

Блондинка – это было благочестивое слово. Её волосы по текстуре напоминали гриву мула и были почти того же цвета. Казалось, она расчёсывала их раз в месяц, а потом, как только кончики начинали отставать, просто втыкала новые костяные гребни. Легко было понять, почему части фантастического головного убора, жаждущие независимости, хотели броситься в погоню за свободой. Высоченное сооружение выглядело так, будто в нём скрывались три маленькие белые мышки и приданое.

Дальше картина несколько улучшилась. Не сказать, чтобы она была аппетитной, но она была чиста и опрятна. В роли целомудренной и неземной богини луны она была бы катастрофой, но в качестве компании в таверне она была бы первоклассным развлечением. Она была в том возрасте, когда можно было быть уверенным, что у неё уже есть изрядный опыт… практически во всём.

–О! Я не ошибся дверью, правда? Я ищу Переллу. Ты её подруга?

«Я Перелла!» Значит, это точно не та танцовщица с вечеринки. На её губах появилась улыбка, пытающаяся казаться любезной; она получилась совсем короткой, но мне было всё равно. «И чего ты от меня хочешь, центурион?»

«Чистосердечный разговор, дорогая». Она знала, что не должна верить в такое. Её взгляд на общество уже был зрелым. «Меня зовут Фалько».

Имя ему ничего не говорило. Что ж, иногда к лучшему, что моя слава не опередила меня. Критики бывают очень грубы.

«Полагаю, вам захочется увидеть мои документы», — продолжил я. «Вы знаете Талию, танцовщицу со змеями из цирка Нерона?»

«Я никогда о ней не слышал». Прощай, мой гарантированный доступ в мир Терпсихоры.

– Ну, если бы вы ее знали, она бы за меня поручилась.

– Что, например? – очень резко спросила танцовщица.

–Как уважаемый человек с важной миссией, который просто хочет задать вам несколько простых вопросов.

-Как что?

–Почему на ужине Общества производителей оливкового масла в Бетике два дня назад не танцевала такая же пышнотелая девушка, как вы?

«Почему ты спрашиваешь?» — возразила Перелла. «Ты надеялся увидеть меня… или они пускали только богатых и красивых мужчин?»

Я был там.

– Я всегда говорил, что у них очень широкие рукава у двери.

– Не будь жесток! В любом случае, ты у нас дома постоянный артист.

Что с тобой случилось той ночью?

Когда у меня становилось жарко, она смягчалась.

«Не спрашивайте меня», — весело призналась она. «Мне просто сообщили, что моё присутствие больше не требуется, поэтому я осталась здесь и отдохнула».

–Кто отправил сообщение?

– Хельва, я полагаю.

– Нет. Хельва всё ещё считает, что это ты действовал. Он сказал мне спросить тебя…

Перелла стоял настороже, с гневным выражением лица.

–Значит, кто-то меня разыгрывает!

Мне пришла в голову мысль, что сам Хельва мог решить нанять танцовщицу более высокого класса и побоялся рассказать об этом Перелле... но в таком случае он бы точно не послал меня туда, чтобы я его предал.

– Кто пришёл сказать тебе не идти на вечеринку, Перелла? Не могла бы ты их описать?

– Понятия не имею. Я его не заметил.

Я ждал, пока она пыталась вспомнить (казалось, это был медленный процесс, хотя мне было интересно, не взвешивает ли она все «за» и «против», стоит ли говорить мне правду). Она казалась старше обычного для танцовщицы; кожа у неё была грубее, а конечности – костлявее. Кроме того, вблизи эти…

Артисты никогда не выглядят столь изысканно, как в театральных костюмах.

«Темнокожий мужчина, — наконец сказала Перелла. — И довольно старый».

Описание совпало с описанием одного из музыкантов, аккомпанировавших Диане.

–Вы когда-нибудь видели это раньше?

–Нет, насколько я помню, не помню.

–И что именно он сказал?

«Хельва извинилась, — ответила Перелья, — но эти проклятые обжоры из Общества Бетика решили обойтись без музыки».

–По какой причине?

– Мне ничего не дали. Я подумал, что либо новый император ужесточил им контроль над использованием комнат для развлечений, либо у них закончились деньги, и они не могли платить мне взносы.

– Мне эта группа показалась довольно богатой.

«Но ты такой скупой!» — с чувством возразила Перелла. «Большинство этих мужчин только и делают, что жалуются на то, во сколько им обходятся эти ужины».

Из-за них шоу бы вообще не состоялось. Но есть какой-то хвастун, который платит...

–Квинсио Атракто?

– Точно. Обычно этот парень выкладывает деньги, но обычно требуется несколько попыток, и никогда нет даже намёка на чаевые.

– Значит, если бы Атракто захотел, он мог бы решить нанять еще одну девушку?

«Да, свинья могла бы это сделать», — с горечью признала Перелла.

– Не могли бы вы рассказать Хельве?

– Нет. Этот человек – большая шишка. Он ничего не смыслит в организации. Ему даже в голову не придёт его предупредить.

– А девушка? Сможет ли она войти так, чтобы Хельва не заметила, что это не ты?

– Хельва настолько близорука, что не узнает никого, пока они не окажутся практически у неё перед носом. Любой, кто проходил мимо, играя на тамбурине, мог сразу же войти.

Так что, было решение. Я не удивился, что предполагаемый

«Хорошая девочка из Хиспалиса» оказалась не такой уж хорошей, какой казалась. Мой опыт подсказывал, что хорошие девочки такими не бывают.

Перелле больше нечего было мне рассказать. Я остался один на один с неразберихой: какие-то неизвестные артисты намеренно ворвались и заняли место обычной танцовщицы. Самозванцы знали достаточно, чтобы использовать имя Хельвы в фальшивом сообщении, что, таким образом, выглядело убедительно. Они знали эту деталь… или кто-то им подсказал её использовать. Нанял ли их лично Атракто, или сенатор просто согласился доверить это дело Хельве? И почему? Я собирался спросить сенатора, но уже подозревал, что выйти на след очаровательной Дианы и её темнокожих музыкантов будет практически невозможно.

Возможно, сам Анакритес послал их на ужин. Или кто-то со стороны (может быть, член гастрономического общества, охваченный завистью?) проник в группу художников. Возможно, они проникли в заведение по собственной воле и не имели никакого отношения к нападениям на Анакритеса и Валентино. Хотя обстоятельства вызывали подозрения, возможно, это были просто неизвестные артисты, которым не удалось убедить Хельву дать им прослушивание, и, следовательно, они реализовали свой дерзкий замысел.

Однако я сказала Перелле, что её перехитрила очень умная соперница, у которой, вероятно, были мысли не только о испанских танцах. Перелла засунула ещё пару гребней в свой полуразвалившийся головной убор пугала и бросила на меня непостижимый взгляд. Она пригрозила «свести счёты» с девушкой из Хиспалиса, и, судя по её тону, она говорила серьёзно. Я оставила ей свой адрес на случай, если её поиски увенчаются успехом.

Кстати, Перелла: если ты случайно найдешь эту девушку, будь осторожна и не связывайся с ней. Она может быть причастна к убийству, произошедшему той ночью... и к едва не закончившемуся смертельным исходом нападению на шефа разведки.

Перелла побледнела:

–Анакриту?

Когда она встала, широко раскрыв глаза от удивления, я добавил:

«Лучше бы вам её избегать. Выяснить её местонахождение — задача для агента... Для опытного агента, должен заметить».

«И ты считаешь, что справишься с этим, да, Фалько?»

— сухо спросила Перелла.

Я одарила его своей лучшей улыбкой.

Я не был готов к новому разговору с Лаэтой, поэтому выскользнул из дворца, сбегал по делам и пошёл домой на обед с Еленой. Жареные анчоусы в простом винном соусе.

Скромная, но вкусная закуска.

Елена сказала, что я тоже получила сообщение этим утром. Оно было от Петрония. Он обнаружил что-то полезное, и я пошла к нему сразу после еды. Я взяла Елену с собой, чтобы она немного погуляла, и Нукса тоже, в тщетной надежде, что лохматая собака потеряется во время одного из её патрулей, когда мы будем бродить по улицам. Петро был дома, свободен от дежурства.

Елена осталась с его женой, пока мы с Нуксом отправились на поиски моего старого товарища, которого мы нашли на заднем дворе, поглощенным плотницкими работами.

– Это тебе, Фалько. Думаю, ты будешь благодарен.

– Что это? Карликовый гроб или огромная шкатулка для драгоценностей?

– Не прикидывайся дурачком. Это будет шпаргалка.

Накс прыгнула внутрь, чтобы проверить. Петро грубо заставил её эвакуироваться.

«Ну, будет очень хорошо», – заметил я с улыбкой. Это была правда: Петро любил плотницкое дело и обладал в нём настоящим талантом. Всегда методичный и практичный, он питал разумное уважение к дереву. Он мастерил маленькую кроватку, в которой позже крепыш, уже толкавший меня каждую ночь под ребра, будет спать удобно и безопасно; у кроватки были качалки в форме полумесяца, крючок для погремушки и балдахин над изголовьем, где он будет лежать. Я был тронут.

– Да, ну… Это же для ребёнка, понимаешь? Так что, если из-за твоего плохого поведения Елена Юстина тебя бросит, она оставит кроватку себе.

«Сомневаюсь», — насмешливо ответил я. «Если она уйдёт, то оставит ребёнка мне».

Петроний выглядел изумлённым, поэтому я продолжил его пугать: «Елена любит детей только тогда, когда они достаточно взрослые, чтобы вести взрослый разговор. Мы договорились, что она вынашивает и рожает моих детей, но только при условии, что я буду присутствовать при родах».

защитить ее от повитухи, а затем вырастить ее до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы самостоятельно платить за свои походы в таверну.

Петроний бросил на меня пронзительный, саркастический взгляд, а затем слабо усмехнулся.

«Ты с ума сошел! Я думал, ты серьёзно…» Он потерял к этому интерес, что избавило меня от необходимости разочаровывать его новостью о том, что я действительно это сказал… и Элену тоже. «Слушай, Фалько, я нашёл для тебя улики. Вторая леди, должно быть, хотела восстановить свой авторитет после того, как потеряла все эти материалы в квартире Валентино. Сегодня утром они вернулись на место преступления и провели тщательный обыск. Они ползали по всей улице!»

Я присоединился к их смеху, представив, как их несчастные коллеги страдают от боли в спине и камней под коленями.