Он был покрыт металлом и являлся частью поворотного механизма, который удерживал и вращал шлифовальные круги.

«Стойки вставляются в углубление в центре камня», — объяснил мне Оптато своим обычным формальным и бесстрастным тоном. «Двое мужчин обходят чан и медленно вдавливают стойки, чтобы измельчить фрукты».

– Значит, это не то же самое, что зерновая мельница?

– Нет, у пшеничной мельницы коническое основание и круглый верхний камень. Здесь всё наоборот: чаша, в которую два камня входят, как катки.

–И они свободно передвигаются?

– Да. Цель – раздавить оливку, чтобы из неё вытекло масло и образовалась вязкая паста. Но мы стараемся не разбивать косточку, потому что она придаёт ей горечь.

Мы молчали.

Изношенные жернова были прислонены к стене: одна сторона была плоской, другая выпуклой; оба были окрашены в тёмно-фиолетовый цвет и сильно деформированы. Для улучшения состояния чана был нанесён слой нового, очень светлого цемента. Внутри был установлен новый жернов, уже закреплённый на центральной оси, но надёжно закреплённый клиньями. Оба жернова были установлены на соответствующие им столбы, недавно обтёсанные, дерево которых ещё оставалось белым от работы тесла.

«Видишь ли, Фалько, — продолжал мой спутник, не меняя тона, — точильный круг сидит довольно свободно. При использовании деревянная рукоятка действует просто как рычаг, опуская камень в чан. Круг вращается почти сам собой, под давлением пульпы».

Хотя клинья всё ещё оставались снизу, Оптато оперся на него, чтобы показать мне, что он немного подвижен. Толчок деревянной ручки сдвинул камень и прижал оливку к стенкам контейнера, но недостаточно сильно, чтобы разбить косточки.

Я вздохнул и указал на обруч, закрепленный вокруг центральной стойки.

–И эта шайба, которая, как я полагаю, регулируемая, закреплена там, чтобы удерживать камень на месте.

«Должно быть, так оно и есть», — пробормотал Оптато, нахмурившись.

–Итак, полагаю, я могу догадаться, что случилось с мальчиком.

«Конечно!» Вероятно, Оптато уже обдумал произошедшее и результат ему не понравился.

Второй жернов лежал на земле. Деревянная рукоятка проходила через его центр, но сломалась при падении. Несмотря на тусклый свет, я разглядел тёмные следы на земляном полу рядом с жерновом; они были похожи на засохшую кровь.

«Что еще вы можете мне рассказать?» — спросил я Марио Оптато.

Новые жернова прибыли два дня назад, но Лициний Руфий ещё не отдал распоряжения об их установке. Я расспросил домочадцев, и, по-видимому, он пытался поручить эту работу мастерам-каменщикам, которые работали над его новым портиком.

–Почему бы мне этого не сделать?

– У меня с ними был спор из-за колонны, которую эти люди сломали, и все каменщики решили бросить работу и уйти.

– Наверное, это правда. Я видел эту сломанную колонну, когда был здесь в последний раз.

Похоже, Констанс решил сделать деду приятный сюрприз. В общем, он лишь сказал, что заедет осмотреть новые зубы, прежде чем авторизовать оплату поставщику. Ах, Фалько, боги мои, если бы я знал, что он задумал, я бы сам ему помог! Интересно, пришёл бы он ко мне просить…

Но я отправился в Кордубу, чтобы сбежать от Куадрадо...

– Ну, говорят, он был один, но вот перед нами первый из новых камней, уже установленный на свое место.

–Я разговаривал с рабочими, и никто из них этого не сделал.

«Что ж, это была нелёгкая работа! Руфио был сильным мальчиком, но невозможно, чтобы он смог поднять такой вес в одиночку».

«Именно, Фалько. Именно поэтому я и пришёл сюда сегодня. Не могу поверить в то, что говорят об этой аварии. Чтобы переместить и установить эти огромные камни, потребуется как минимум двое; лучше четверо».

Тревога в голосе нашего арендатора убедила меня в искренности его намерений. Оптато, как и я, был практичным человеком. Неясные моменты истории настолько озадачили и угнетли его, что он счёл необходимым приехать и разобраться в ситуации самостоятельно.

– Какова процедура их установки, Марио? Каждый камень нужно поднять в чан… Полагаю, он устанавливается вертикально с помощью рычага, а для подъёма используются верёвки, верно?

Я огляделся. Мои глаза уже привыкли к полумраку, и я разглядел какие-то брошенные инструменты.

Optato подтвердил сложность маневра:

«Это тяжёлая работа, но на самом деле, подъём камня в чан — самая лёгкая часть. Затем нужно держать жернов вертикально, приподнять его за дно и заклинить на месте».

– Чтобы установить его? Он вращается на основании резервуара?

– Да. И чтобы поднять её до её уровня, нужна сила.

– И смелости! Если такой камень упадёт тебе на большой палец ноги, ты пожалеешь…

«А вдруг он тебе на грудь упадёт!» — проворчал Марио, вспомнив о том, что случилось с беднягой Руфио Констансом. «Сначала нужно определиться с позицией. Потом кто-то должен сесть на центральный шарнир, чтобы направить деревянную стойку в нужное место в колонне… Я уже делал эту работу, Фалько, и если ты сразу не сделаешь всё правильно, то заслужишь кучу оскорблений. Тот, кто должен направлять конец столба на место, быстро начинает презирать того, кто проталкивает столб сквозь камень. А сделать это правильно очень сложно. Нужно давать очень чёткие указания… в которых, конечно же, твой напарник всё путает».

Optato наглядно показал, насколько приятно работать в команде.

Мне бы хотелось увидеть его в тот момент, когда он пытался организовать несколько моих зятьев для выполнения простых домашних дел.

–Возможно, Руфио подрался со своим помощником… Руфио, должно быть, был внизу.

«Всё верно. Камень соскользнул и упал на него», — согласился Оптато. «Работники фермы рассказали мне, что нашли его лежащим лицом вверх на земле с вытянутыми руками, а камень лежал прямо на нём. Камень раздробил ему грудь и живот».

«Будем надеяться, что он умер мгновенно», — пробормотал я и отступил на шаг.

«Это, конечно, продлилось недолго. Даже если бы из него немедленно извлекли камень, он бы не выжил».

«Вопрос, — с горечью возразил я, — в том, был ли у него вообще хоть какой-то шанс избежать раздавливания».

Оптато кивнул:

«Я осмотрел древесину, Фалько». Он наклонился, чтобы показать мне, что имел в виду. «Смотри, шайба не тронута. К тому же, похоже, при установке камня в чан использовалось очень мало прокладок; тот, кто выполнял эту работу, должен был быть совершенно неопытным дилетантом».

–Руфио был очень молод. Возможно, он никогда не видел, как вставляют зуб.

«Это было безумие. Непреднамеренный и бездумный акт некомпетентности. Жернов, должно быть, ненадёжно держался на рычаге, и его было очень трудно контролировать. Когда он начал наклоняться, человек внизу мог бы отскочить в сторону, если бы быстро среагировал, но, скорее всего, камень упал бы на него, и он не смог бы удержать вес».

Его инстинктивная реакция заставила бы его попытаться удержать камень дольше, чем необходимо, особенно если бы он не был в этом деле очень искусен. Боже мой, это просто ужасно! А его напарник наверху? Почему он не потянул за верхний конец, чтобы выпрямить зуб?

Ответ Оптато был очень твердым и резким:

–Возможно, этот «друг» просто толкнул камень так, чтобы он упал на него!

– Вы спешите с выводами… хотя это объяснило бы, почему этот предполагаемый друг мгновенно исчез.

Оптато был не просто резок; он был явно раздражен.

–Даже если это действительно был несчастный случай, другой человек мог сдвинуть камень с Констанса после того, как это случилось.

Констанс в любом случае умер бы в страшных мучениях, но, по крайней мере, он не страдал бы в одиночестве.

– Какой друг!

Какой-то шум, возможно, слишком поздно, предупредил нас, что Мармаридес привёл Элене и Клавдию в комнаты, где мы находились. Выражение лица Клаудии подсказало нам, что она услышала слова Марио.

Оптато мгновенно сел, подошёл к девушке, положил обе руки ей на плечи и коротко поцеловал в лоб, прежде чем отпустить. Клаудия одарила его полуулыбкой, и, в отличие от Куадрадо, осыпавшего её соболезнованиями, на этот раз она не проронила ни слезинки.

Марио Оптато в нескольких словах объяснил, о чем мы говорили.

–Нет сомнений, Констанс не смог бы выполнить эту работу в одиночку.

Ему наверняка кто-то помогал... Кто-то пока неустановленный.

«Кто-то его убил». На этот раз голос Клаудии звучал так сдержанно, что по спине пробежали мурашки.

Этот комментарий заставил меня вмешаться:

«Возможно, это был прискорбный несчастный случай и ничего более, но тот, кто был с ним, наверняка видел, как тяжело пострадал ваш брат, и все же просто бросил его на произвол судьбы».

«Вы хотите сказать, что его смерть не была неизбежной? Что его можно было спасти?» — пронзительный, истеричный тон отражал вихрь мыслей, охвативший Клаудию.

– Нет-нет. Пожалуйста, не мучай себя этой мыслью. Когда на него упал камень и раздавил, травмы, без сомнения, были слишком серьёзными.

Пока я с ней разговаривал, Марио обнял девушку и покачал головой, пытаясь убедить её поверить мне на слово. В конце концов, Клаудия расплакалась, и тогда, вместо того чтобы утешить её сам, Марио, озадаченный, повёл девушку к Елене. Оптато не обладал сильными любовными инстинктами.

Елена притянула Клаудию к себе, поцеловала ее и спросила меня:

– И кто, как мы думаем, этот неизвестный спутник, Марко?

«Я бы рискнул назвать имя!» — вмешался Оптато.

– Мы уверены в этом, Марио, но у Квинсио Куадрадо есть неопровержимое алиби: этот ублюдок был не в состоянии ехать верхом.

Даже если бы его молодой друг Констанс приехал в наше поместье, чтобы найти его, Куадрадо пришлось бы как-то возвращаться домой после аварии.

Как вы думаете, как он это сделал?

Оптато промолчал и неохотно принял этот аргумент.

«Назовите это убийством, а не несчастным случаем!» — настаивала Клаудия, вырываясь из объятий Елены.

«Нет, Клаудия», — терпеливо ответил я. «Я не собираюсь этого делать, пока не получу доказательства или пока не получу чьё-нибудь признание. Но даю тебе слово, что сделаю всё возможное, чтобы выяснить, что произошло, и что, если убийство действительно было совершено, виновный за него ответит».

Клаудия Руфина сделала заметные усилия, чтобы сдержать эмоции. Девочка держалась храбро, но была близка к срыву. По сигналу Елены я спокойно предложила нам покинуть место трагедии и отвезти её к бабушке и дедушке.

LVII

Огромный, наполовину достроенный особняк был окутан тишиной. Каменщики ушли, и рабочие вернулись в свои покои. Испуганные рабы бродили среди внутренних колонн. Время, казалось, остановилось.

Тело Руфия Констанса было помещено в гроб в атриуме. Пышные ветви кипариса украшали пространство, а навес отбрасывал тени на то, что должно было быть залитым солнцем пространством. Дымящиеся факелы вызывали кашель и жжение в глазах у посетителей. Юноша ожидал похорон, закутанный в белый саван, украшенный гирляндами и надушенный ароматными консервантами.

У гроба стояли бюсты его предков.

Многочисленные лавровые венки, которые он не успел или не смог заслужить при жизни, были установлены на треножниках, символизируя почести, которых лишилась его семья.

Мы с Марио переглянулись, раздумывая, не мог бы кто-нибудь из нас посторожить, пока другой подойдёт к телу, чтобы осмотреть его. Однако любая возможная выгода не перевешивала риск быть обнаруженными, и мы решили воздержаться от возмущенных возгласов.

В соседней гостиной Лициний Руфий и его жена сидели совершенно неподвижно. Оба были одеты в мрачное чёрное и выглядели так, будто не спали и не ели с тех пор, как узнали о смерти внука. Никто из них не проявил особого интереса к тому, что мы возвращаем им внучку, хотя, казалось, были рады, что все мы пришли выразить соболезнования. Атмосфера была гнетущей. Я глубоко сожалел о трагедии, но продолжал…

Я был очень уставшим и раздражительным после долгой поездки в Испалис, и я чувствовал, что мое терпение очень быстро иссякает.

Принесли стулья, и Клаудия тут же села, сложив руки и опустив взгляд, словно смирившись со своим долгом. Мы с Эленой и Марио сели, чувствуя себя ещё более неловко. Была большая вероятность, что следующие три часа мы все будем стоять как изваяния, не произнося ни слова. Я был раздражён и чувствовал, что такая пассивность ни к чему не приведёт.

«Это ужасная трагедия. Мы все понимаем глубину ваших чувств...»

На лице деда отразилась легкая реакция, хотя он и не пытался ответить.

«Ты будешь на похоронах?» — прошептала мне Клаудия Адората.

Бабушка была из тех женщин, кто находит утешение в церемониях и официальных мероприятиях. Мы с Марио согласились, а что касается Хелены, то мы оба решили, что она должна извиниться за своё отсутствие. Никто не поздравит нас, если она нарушит порядок, родив во время похорон.

Я счел необходимым поднять этот вопрос:

– Лициний Руфий, Клавдия Адората, простите меня, если я затрону деликатную тему.

Говорю как друг. Установлено, что рядом с вашим внуком в момент его смерти находился человек, личность которого не установлена. Необходимо провести тщательное расследование.

«Константа больше нет», — с трудом пробормотал Лициний. «То, что ты предлагаешь, бессмысленно. Твоё намерение доброе...» — признал он своим обычным властным жестом.

«Да, Ваша Честь. А что касается вашего желания сохранить это в тайне…» Я понимал, что существует вероятность, что смерть молодого человека была несчастным случаем; трагичным, но предотвратимым. Я постарался говорить спокойно и уважительно: «Я хотел бы поговорить с Вашей Честью наедине; это касается безопасности вашей внучки».

«Внучка моя!» Ее взгляд метнулся ко мне и встретил холодный прием.

Несомненно, после похорон Клаудия Руфина будет окружена вниманием, но сейчас это было несправедливо по отношению к ней. Старик был достаточно чопорным, чтобы не упоминать о ней на почти публичном собрании; он пристально посмотрел на меня и наконец жестом пригласил следовать за ним в другую комнату.