Чтобы избавить его от лишних хлопот, я сказал ему «нет». Конечно, он мог бы причинить мне гораздо больше вреда. Но бросать камни нужно метко.

– Не волнуйся. То, что произошло, заставило меня насторожиться.

Елена нахмурилась:

– Да, я волнуюсь.

И я. Меня только что поразило воспоминание о том, что пробормотал Анакрит в своей постели, когда я сообщил ему, что уезжаю в Бетику.

«Опасная женщина». В этот момент я понял, что он имел в виду не Елену. Анакрит, должно быть, тоже хотел предупредить меня… о своём нападателе.

Чтобы разрядить обстановку, я рассказал ему о своем опыте общения с Аннеусом Максимусом.

Я немного проанализировал его отношение. Его семья находится в плачевном политическом положении. В обществе к ним относятся неблагосклонно из-за того, что случилось с Сенекой. Пусть и незаслуженно, но пятно осталось. Только богатство может вернуть семье былую славу, но очевидно, что они утратили былую силу. Максимус определённо не хочет делать карьеру в Риме, хотя, похоже, не против быть здесь важным человеком. Тем не менее, Аннеи — герои прошлого, и теперь всё зависит от того, хватит ли им управления Кордубой.

–И этого им будет достаточно?

–Они не глупые.

«А как же молодое поколение?» — спросила Елена.

–Горстка гуляк.

Я описала свои встречи с сыновьями и дочерью, увешанной драгоценностями.

Елена кивнула с улыбкой:

– Я могу рассказать вам кое-что о девушке. В частности, где она ночевала.

«Скандал?» — спросил я, напрягая слух.

«Ничего подобного. Её зовут Элия Аннея, и она была в доме Лициния Руфия. Несмотря на предполагаемое соперничество между семьями, Элия Аннея и Клавдия Руфина, внучка другого магната, — хорошие друзья».

– Какие вы, женщины, разумные! Так вы с ними обоими сегодня утром встречались?

– Да. Клаудия Руфина очень молода и, похоже, обладает хорошим характером. Элия Аннеа – совсем другая история. Она – злобная девушка, которая наслаждается осознанием того, что её

Отец будет в ярости из-за того, что принял гостеприимство Лициния, когда двое мужчин не будут разговаривать друг с другом.

–Что думает об этом Лициний?

–Я этого не видел.

«Похоже, Элия — настоящая смутьянка. А Лициний — очень извращённый старик, если он подстрекает её расстраивать отца».

– Не будь таким ханжой. Мне нравится Элия.

– Тебе всегда нравятся бунтари! А как насчёт её маленькой подруги?

– Всё гораздо серьёзнее. Клаудия Руфина мечтает стать спонсором общественных зданий и воздвигнуть в свою честь памятник.

–Дай угадаю: эта Элия Эннеа красивая…

«О? Ты так и думала?» — быстро спросила Хелена. Она не забыла, как я упомянул, что видел, как девушка выходила из дома прошлой ночью.

«Ну, она достаточно богата, чтобы ею восхищались из-за её ожерелий, и она очень внимательна», — поправил я себя. «Честно говоря, я почти не обратил на неё внимания... Сапфиры были великолепны!»

«Значит, он не в твоем вкусе!» — шутливо пробормотала Елена.

«Я сам решу это, спасибо! В любом случае, кто-то приезжал за ней вчера вечером; полагаю, она помолвлена с тем прекрасным богом, которого я видел в карете, когда девушка выезжала из дома. Мне кажется, дочка Руфио, с её похвальными светскими амбициями, довольно простодушна...»

В глазах Елены горел огонек.

– Ты такой предсказуемый! Как ты можешь судить о человеческой природе, если ты полон предрассудков?

–Я справляюсь. Человеческая природа позволяет нам делить людей на разные группы.

«Ты ошибаешься!» — резко возразила Елена. «Клаудия совершенно серьёзна, вот и всё». Я продолжал думать, что Клаудия Руфина окажется немного туповатой. «Мы втроём цивилизованно побеседовали за освежающим травяным чаем. И насчёт Элии Аннеа ты тоже ошибаешься».

–Как это?

«Она казалась весёлой, жизнерадостной девушкой. Никто не предлагал ей перспективного мужа, тем более красивого, но ненадёжного». Хелена никогда не любила красивых мужчин. По крайней мере, так она говорила. Должна же была быть какая-то причина, по которой она решила влюбиться в меня.

На ней было множество украшений, но ничего похожего на обручальное кольцо. Элия — очень прямолинейная девушка: если бы ситуация того потребовала, она бы непременно потребовала его.

–Возможно, данное обязательство еще не является общеизвестным.

«Поверьте мне: ей ещё никто не делал предложения». Клаудия Руфина, в свою очередь, надела тяжёлый гранатовый браслет, который ей явно не нравился (она рассказала мне, что коллекционирует миниатюры из слоновой кости). Этот отвратительный браслет был именно тем, что выбрал бы мужчина в мастерской ювелира, если бы чувствовал себя обязанным сделать молодой женщине официальный подарок. Он был дорогим и отвратительным. Если она когда-нибудь выйдет замуж за человека, который её подарил, она, бедняжка, будет носить его до конца своих дней.

Я поймал себя на улыбке. Елена была одета просто, в белое, почти без аксессуаров; из-за беременности ей было неловко носить украшения и ленты. Неосознанным жестом она погладила серебряное кольцо, которое я ей подарил. Это было простое кольцо, но внутри было спрятано нежное послание. Оно символизировало мои страдания рабом на британском серебряном руднике. Я надеялся, что любые сравнения, которые Елена делала с даром Клаудии Руфины, будут мне в пользу. Кашлянув, я спросил:

– Значит, мужчин с вами за столом не было?

«Нет, хотя я слышал, что упоминался кто-то по имени Тиберий, который, должно быть, был в спортзале. Описание совпадает с мужчиной, которого вы видели. Если он достаточно привлекателен, чтобы так вас раздражать, он определённо спортивный фанатик».

«Потому что он красивый?» — ответила я, усмехнувшись. Честно говоря, увидев его, я согласилась с Хеленой, что он, должно быть, полный идиот.

У парня, которого он видел накануне вечером, была короткая, толстая шея и, вероятно, не менее развитый мозг. Выбирая жену, он будет заботиться только о размере её груди и о том, позволит ли она ему ходить на охоту или заниматься спортом, когда он захочет.

Мысль об охоте заставила меня задуматься, будет ли его официальное имя Квинсио.

– Мальчик, которого вы видели рвавшим на ступеньках, должно быть, был братом Клаудии.

– Молодой человек, который поехал в Рим с группой болельщиков «Бетиса»?

«Сегодня утром его не видели. Он всё ещё лежал в постели. Я слышал какие-то отдалённые стоны, которые, как я предположил, принадлежали ему. Судя по всему, у него было сильное похмелье».

«Если этот красавец охотится за Клаудией, наверняка есть план женить его брата на ее хорошей подруге Элии», — заметила я, как всегда романтичная.

Елена была язвительна:

–Элия Эннеа съест любого мальчика на обед!

Казалось, она хорошо относилась к обеим девочкам, но я видел, что на самом деле ее интересовала Элия Эннеа. Я строго посмотрел на нее.

«Льстя молодым, далеко не уедешь. Кордубой правят старики. И, судя по тому, что я видел вчера вечером, это самый мудрый выход; их наследники, похоже, совершенно избалованы: скучающие девочки и развратные мальчики».

«Ба! Они просто богаты и глупы», — возразила Елена.

По сравнению с предыдущим днём визит к Лицинию значительно её ободрил. Дорогостоящая акушерка её матери посоветовала мне занять её мысли на последних неделях беременности… хотя, вероятно, женщина не ожидала, что Елена будет проводить время, бродя по Бетике.

– Ну, так каков же твой вердикт, дорогая? Ты уже решила, в чём проблема этих молодых людей: в избытке карманных денег и отсутствии родительского надзора… или же от этих избалованных детей не стоит ждать ничего хорошего?

– Пока не знаю, Марко. Но узнаю.

Я удобно потянулся.

«Тебе стоит лучше заботиться о себе. Рекомендую хорошую, долгую ванну. Если ты будешь пыхтеть и хрипеть от раздражения, мы с Оптато уйдём с дороги».

Елена Юстина похлопала по своему вздутому животу и сказала малышу, что если она примет все ванны, которые советует отец, вода вынесет его из утробы. Иногда я думала, не разгадала ли Елена все мои планы. Уверена, ей бы хотелось узнать, что именно акушерка велела мне сознательно ослушаться.

– Итак, я видела эту Элию, девушку, усыпанную драгоценностями. Как выглядит Клаудия Руфина?

«Красивая, умная и довольно застенчивая», — ответила Хелена. «У неё довольно большой нос, который, к сожалению, она подчёркивает, запрокидывая голову и глядя на людей сверху вниз. Ей нужен высокий муж… что интересно, Марко, учитывая, как Марио Оптато настоял на том, чтобы лично отвезти меня сегодня утром, вместо того чтобы позволить это сделать Мармаридесу. Я бы сказала, что он интересуется Клаудией! Когда мы приехали домой, Оптато исчез, чтобы обсудить дела со стариком, но я готова поклясться, что он хотел уйти только для того, чтобы засвидетельствовать своё почтение девушке».

Я поднял брови. Конечно, я не одобрял профсоюзы, разрушающие социальные барьеры.

–Если я правильно понял правила этикета болельщиков «Бетиса», то думаю, что Оптато рискует.

«Он свободный человек», — презрительно напомнила мне Елена. «В любом случае,

Разве тот факт, что женщина ему не подходит, останавливал мужчину, удерживал его от попытки воспользоваться возможностью?

Я криво улыбнулась ему.

На этом мы и остановились, потому что в саду появился сам Оптато. Он сидел верхом на дряхлой лошади, которая меня сюда привезла, и выразил надежду, что я за неё не заплатил.

Я заверил его, что это практически подарок от великодушной семьи Аннеа. Марио Оптато серьёзно ответил, что щедрость семьи Аннеа вошла в поговорку.

Я почувствовал запах дыма и жженого розмарина на его рабочей одежде.

Я бы не удивился, если бы он был одним из тех серьёзных людей, которые каждую парилию тихо очищают свои конюшни, совершая частную церемонию с искренним благоговением. Строгий арендатор производил впечатление человека, преданного своему делу, в жизни которого нет места легкомыслию. Но как только я начал видеть в нём галантного мужчину, стремящегося к соблазнительному приданному носатой внучки соседа, всё стало возможным.

XXVIII

Елена пригласила Клаудию Руфину на ответный визит, но общественные нормы требовали, чтобы прошло определенное время.

Нашему молодому соседу, вероятно, не терпелось взглянуть на любовника римлянки, но бедняжке придется подождать, чтобы увидеть мое лицо.

Дружелюбный. Тем временем я решил навестить его дедушку; теперь, когда я познакомился с Аннео, мне нужно было скорее сравнить двух соперников, прежде чем у меня возникнут какие-либо предубеждения за или против того, кого я увидел первым. Элена сказала мне, что, поскольку семья Руфия уже была у нас в гостях этим утром, лучше подождать до следующего дня. Это дало мне целый день в запасе, что я и оценил.

«Тебе понравится дом», — добавила Хелена, хихикая, но отказалась объяснить причины.

На следующее утро я отправился в путь на своей взятой взаймы кляче по имени Кабриола. Должно быть, это имя ей дали очень давно. Думаю, животное хотело стать ботаником. Рысь для него была неторопливым шагом, настолько медленным, что позволяло ему тщательно осматривать каждый пучок травы по пути.

Поместье Лициния Руфия находилось относительно близко, если ехать на моей лошади, но не так близко, как мне бы хотелось. Главным образом, это объяснялось обширными оливковыми рощами, простиравшимися между землями и принадлежавшими другому владельцу. Марий Оптат предупреждал меня, кто этот владелец: его бывший арендатор, Квинкций Атракт. Я с большим интересом осмотрел владения сенатора. Они были нарочито показными.

После оливковых рощ мне пришлось пересечь льняные поля, сады, виноградники, свинофермы и пшеничные поля.

Когда я наконец добрался до дома, я понял, что имела в виду Елена Юстина: семья запустила поистине амбициозную программу благоустройства. Легко было понять, откуда взялись деньги: проехав ворота с фамилией, выгравированной на колонне, я проехал не меньше пары миль среди древних олив – огромных чудовищ с многочисленными стволами, растущими из оснований огромной окружности. И

Было ясно, что это лишь малая часть поместья.

Я также прошёл мимо рабочей зоны, где располагался не один, а два оливковых пресса. Ещё более важным было то, что в поместье были собственные печи для производства амфор. Участок, простиравшийся до самого берега реки, находился достаточно близко к воде, чтобы можно было доставлять масло по реке в Кордубу, не используя мулов для перевозки. Дорожки поместья были поистине безупречны. Всего печей было пять; рядом с ними на солнце сушились ряды кирпичей, ожидая своей очереди на обжиг.

В помещении, которое строители использовали как склад, я узнал молодого человека, которого рвало у дома Аннеуса. Должно быть, это был внук, как мы и подозревали. На нём была яркая туника с широкими красными и пурпурными полосами – одежда, которая свидетельствовала о том, что его семья может позволить себе самое лучшее. Я видел, как он помогал управляющему решить что-то с плотником, у которого на козлах стояла новая оконная рама. Молодому Руфио едва исполнилось двадцать, и он казался умным, хотя, возможно, ещё не совсем сообразительным. Тем не менее, именно у него были планы дома, его отношения с рабочими казались налаженными, и он излучал уверенность, комментируя план работ.

Я прошел незамеченным и оставил Кабриолу под дубом; не стоило его связывать.

Этот дом поразил меня.

Когда-то это был скромный загородный дом в районе Бетик, подобный тому, что принадлежал Камило: одноэтажное здание с центральным коридором, окружённое несколькими гостиными и личными покоями. Но для людей, которые, очевидно, считали себя новой элитой города, этого уже было недостаточно.

Всё здание было окружено строительными лесами. Крыша была поднята.

Над первым этажом возводился второй этаж. Некоторые стены были снесены, и их традиционная конструкция была заменена римской цементной кладкой, оштукатуренной кирпичом, подобной тем, что он видел перед печами. На фасаде возвели огромный портик с мраморной лестницей и колоннами, доходившими до высоты новой крыши. Коринфский ордер появился в Бетике в полном расцвете. Его капители представляли собой пышные массы великолепно резных листьев аканта…