ГЛАВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ
Люди в обычной жизни
(Ну, почти нормально)
Фалько
человек действия; автор; мягкий подход к сложным поручениям Хелена
женщина решительная; с твердым умом, но с слабостью к Фалько Талии
танцор-змея для взыскательных; теперь большая девочка в управлении Джейсон
маленький, любопытный питон
Зенон
большой питон, который не останавливается, чтобы задавать вопросы
фараон
совершенно другой вид змеи
Анакрит
рептилоидный мастер шпионажа (с небольшим офисом)
Брат
Главный министр в Петре (мотивы которого могут быть не братскими)
Муса
молодой священник Душары (по совместительству в «Брате») Шуллай
пожилой священник, который знает больше, чем просто самогон Софрона
пропавший музыкант, ищущий любовь
Халид
не ищет любви, хотя она его нашла, Хабиб
неуловимый сирийский бизнесмен
Люди, притворяющиеся Хабибом (неуловимость — это большие деньги) Александр
коза, смотрящая назад; неудачливый чудак
владелец Александра
разумно ищет ранний выход на пенсию
ДРАМАТИЧЕСКИЕ ЛИЦА
Компания
Гелиодор
подрабатывающий драматург (мертв); не особо сотрудничающий с Кремсом
актёр-менеджер бродячей театральной труппы; безнадёжный тип Фригия
актриса высокого роста (высокая женщина); жена Хремеса Давос
который кажется настолько надежным, что не может быть
Филократ
небольшой красивый пакет, направляющийся к большому падению
Мул Филократа — ещё один энергичный исполнитель, ищущий перерыва. Биррия
очень красивая девушка, которая просто хочет сделать карьеру (эта старая история!) Tranio
изысканный клоун (противоречие в терминах)
Грумио
умный стендап-комик (еще одно противоречие?) Конгрио
плакат с большими идеями (еще один комикс?)
Из оркестра
Из «Призрака, который говорил»
«Мошион» — прототип
ПРОЛОГ
Действие происходит в Риме, в цирке Нерона и в небольшой задней комнате Дворец Цезарей на Палатинском холме. Время действия — 72 год н. э.
СЮЖЕТ: Елена, дочь Камилла, – молодая девушка, разочарованная обманщиком Фалько, который, казалось, обещал ей жениться на ней. Теперь он утверждает, что его предал Веспасиан, император, его покровитель. В последний момент Талия, первоклассная артистка, и Анакрит, шпион низкого происхождения, предлагают Фалько способы выбраться из этой ситуации, но он должен помешать Елене раскрыть его замыслы, иначе неизбежно последует Хор Неодобрения.
1.
«Здесь могут кого-нибудь убить!» — воскликнула Елена.
Я ухмыльнулся, жадно глядя на арену. «Вот на это мы и должны надеяться!» Римлянину легко играть роль кровожадного зрителя.
«Я волнуюсь за слона», — пробормотала она. Слониха осторожно шагнула вперёд, теперь уже на уровне плеча. Дрессировщик рискнул пощекотать ему пальцы ног.
Меня больше беспокоил человек на земле, который примет на себя весь вес, если слон упадёт. Впрочем, особого беспокойства не было. Я был рад, что на этот раз в опасности оказался не я.
Мы с Еленой благополучно сидели в первом ряду цирка Нерона, расположенного на другом берегу реки, недалеко от Рима. У этого места была кровавая история, но в наши дни оно использовалось для сравнительно степенных гонок на колесницах. Над длинной аркой возвышался огромный обелиск из красного гранита, привезенный Калигулой из Гелиополя. Цирк находился в садах Агриппины у подножия Ватиканского холма. Здесь не было ни толпы, ни христиан, превращаемых в головни, царила почти мирная атмосфера. Её нарушали лишь короткие крики «Ап!».
от практикующих акробатов и канатоходцев, а также сдержанное поощрение со стороны тренеров слонов.
Мы были единственными двумя наблюдателями, допущенными на эту довольно напряженную репетицию.
Я случайно знала менеджера по развлечениям. Я попала на мероприятие, упомянув её имя на старте, и теперь ждала возможности поговорить с ней. Её звали Талия. Она была общительной женщиной, с физической привлекательностью, которую не скрывала за унизительной одеждой, поэтому моя девушка пришла меня защитить. Будучи дочерью сенатора, Елена Юстина имела строгие правила, запрещающие мужчине, с которым она жила, подвергать себя моральному риску. Будучи частным информатором на неудовлетворительной работе и имея тёмное прошлое за плечами, я, пожалуй, сама напросилась.
Над нами парило небо, которое плохой лирик наверняка назвал бы
Лазурный. Начало апреля, середина утра многообещающего дня. Прямо за Тибром весь императорский город плел гирлянды, готовясь к долгой, тёплой весенней поре праздников. Шел третий год правления Веспасиана, и это было время активной реконструкции: сгоревшие после гражданских войн общественные памятники отстраивались заново. Если подумать, мне и самому хотелось заняться ремонтом.
Талия, должно быть, отчаялась в том, что будет происходить на арене, потому что бросила несколько резких слов через едва пристойное плечо, а затем предоставила дрессировщикам заниматься своим делом. Она подошла поприветствовать нас. За её спиной мы видели, как люди всё ещё уговаривали слонёнка, совсем ещё маленького, пройти по пандусу, который должен был привести его на платформу; они надеялись, что натянули канат. Слонёнок пока не видел каната, но понимал, что ему не нравится то, что он узнал о своей программе дрессировки.
С появлением Талии мои собственные тревоги тоже стали ещё безумнее. У неё было не только интересное занятие, но и необычные друзья. Один из них обвивал её шею, словно шарф. Я уже встречал его однажды вблизи и до сих пор бледнел при воспоминании. Это была змея, небольшого размера, но гигантского любопытства. Питон: один из видов, которые душат. Он, очевидно, помнил меня по нашей последней встрече, потому что радостно подбежал ко мне, словно хотел затискать до смерти. Его язык мелькал, пробуя воздух.
Сама Талия требовала бережного обращения. Внушительный рост и хриплый голос, разносившийся по всей огромной арене, всегда производили впечатление. Кроме того, она обладала фигурой, от которой мало кто мог отвести взгляд. Сейчас её тело было обтянуто нелепыми полосками шафрановой кисеи, удерживаемыми гигантскими украшениями, которые переломали бы кости, если бы она уронила хоть одно из них вам на ногу. Она мне нравилась. Я искренне надеялся, что нравлюсь ей. Кто захочет оскорбить женщину, которая ради эффекта выставляет напоказ живого питона?
«Фалько, ты нелепый ублюдок!» То, что ее назвали в честь одной из Харит, никогда не влияло на ее манеры.
Она остановилась перед нами, расставив ноги, чтобы выдержать вес змеи. Её огромные бёдра выпирали сквозь тонкий шафрановый покров. Браслеты размером с уключины триремы крепко сжимали её руки. Я начал представлять их друг другу, но никто не слушал.
«Твой жиголо выглядит пресыщенным!» — фыркнула Талия, глядя на Елену и кивнув головой.
Я. Они никогда раньше не встречались, но Талия не утруждала себя этикетом. Питон теперь смотрел на меня с её пышной груди. Он казался более апатичным, чем обычно, но всё же что-то в его пренебрежительном отношении напомнило мне моих родственников. У него была мелкая чешуя, красиво расписанная крупными ромбами. «Ну и что, Фалько? Пришёл принять моё предложение?»
Я старался выглядеть невинным. «Я же обещал прийти посмотреть на твоё выступление, Талия». Я говорил, словно зелёный фаршированный инжир, едва вылезший из тоги-претексты, произносящий свою первую торжественную речь в суде в Базилике. Не было никаких сомнений, что я проиграл дело ещё до того, как судебный пристав завёл водяные часы.
Талия подмигнула Елене. «Он сказал мне, что уезжает из дома, чтобы найти работу по приручению тигров».
«Укрощение Елены отнимает у меня все время», — вставил я.
«Он сказал мне», — сказала Елена Талии, как будто я ничего не говорила, — «что он магнат, владеющий большими оливковыми виноградниками в Самнии, и что если я понравлюсь ему, он покажет мне Семь чудес света».
«Что ж, все мы совершаем ошибки», — посочувствовала Талия.
Елена Юстина скрестила лодыжки, резко ударив ногой по вышитой оборке на юбке. Это были просто убийственные лодыжки. Она могла быть просто убийственной.
Талия окинула её старательно проницательным взглядом. По нашим предыдущим встречам Талия знала, что я – жалкий стукач, корпевший над унылым занятием за мизерную зарплату и всеобщее презрение. Теперь же она приняла в расчёт мою неожиданно высокомерную подружку. Елена изображала из себя хладнокровную, тихую и серьёзную особу, способную, однако, несколькими хлесткими словами заставить замолчать целую толпу пьяных преторианцев. На ней также красовался невероятно дорогой золотой ажурный браслет, который сам по себе, должно быть, что-то сказал танцовщице со змеями: пусть она и пришла в цирк с сушёной дынной семечкой, как я, моя девушка была патрицианкой, подкреплённой солидным залогом.
Оценив украшения, Талия повернулась ко мне: «Тебе повезло!» Это была правда. Я приняла комплимент с радостной улыбкой.
Елена изящно поправила складки своего шёлкового палантина. Она знала, что я её недостоин, и я тоже это понимал.
* * *
Талия осторожно сняла питона с шеи, затем обмотала его вокруг столбика, чтобы сесть и поговорить с нами. Существо, которое всегда пыталось меня расстроить, тут же развернуло свою тупую лопатообразную голову и злобно уставилось на меня своими узкими глазами. Я сдержался и не натянул ботинки. Я не хотел пугаться безногого громилы. К тому же, резкие движения со змеей могут быть ошибкой.
«Джейсон действительно к тебе привязался!» — хихикнула Талия.
«О, его зовут Джейсон, да?»
На дюйм ближе, и я собирался пронзить Джейсона ножом. Я сдерживался лишь потому, что знал, что Талия к нему привязана. Превращение Джейсона в пояс из змеиной кожи наверняка её расстроит. Мысль о том, что Талия может сделать с человеком, который её расстроил, пугала даже сильнее, чем пожатие её питомца.
«Он сейчас выглядит немного больным», — объяснила она Хелене. «Видите, какие у него мутные глаза? Он готов снова сбросить кожу. Джейсон — растущий мальчик…
Ему приходится менять костюм каждые пару месяцев. Из-за этого он целую неделю пребывает в задумчивости. Я не могу использовать его на публичных выступлениях; он совершенно ненадёжен, когда пытаешься добиться заказов. Поверьте, это хуже, чем работать в шоу с труппой молодых девушек, которым приходится каждый месяц лежать и стонать…
Елена, казалось, была готова ответить тем же, но я прервал женский разговор.
«Ну как дела, Талия? Привратник сказал мне, что ты приняла управление от Фронтона?»
«Кто-то должен был взять на себя ответственность. Либо я, либо этот проклятый мужик». Талия всегда относилась к мужчинам с жестокостью. Не понимаю почему, хотя её истории из спальни были грязными.
Фронтон, о котором я говорил, был импортёром экзотических животных для арены и организатором ещё более экзотических развлечений для изысканной публики. Он внезапно столкнулся с недомоганием в виде пантеры, которая его съела.
Судя по всему, Талия, бывшая танцовщица, теперь управляла бизнесом, который он оставил.
«Пантера все еще у тебя?» — пошутил я.
«О да!» Я знал, что Талия восприняла это как знак уважения к Фронтону, поскольку части её бывшего работодателя всё ещё могли находиться внутри зверя. «Ты уловил
«Скорбящая вдова?» — резко спросила она меня. На самом деле, вдова Фронтона не смогла убедительно выразить своё горе — обычная ситуация в Риме, где жизнь была ничего не стоит, а смерть могла быть не случайной, если мужчина оскорбил свою жену. Именно во время расследования возможного сговора вдовы с пантерой я впервые встретил Талию и её коллекцию змей.
«Недостаточно доказательств, чтобы привлечь её к суду, но мы остановили её попытки получить наследство. Теперь она замужем за адвокатом».
«Это суровое наказание, даже для такой стервы, как она!» — Талия злобно поморщилась.
Я ухмыльнулся в ответ. «Скажи, твой переход на руководящую должность означает, что я потерял возможность увидеть, как ты исполняешь танец змеи?»
«Я всё ещё выступаю. Мне нравится приводить толпу в восторг».
«Но ты не выступаешь с Джейсоном из-за его выходных?» — улыбнулась Хелена. Они приняли друг друга. Хелена, например, обычно неохотно дарила свою дружбу. Узнать её поближе было так же сложно, как вытереть масло губкой. Мне потребовалось полгода, чтобы хоть как-то продвинуться, несмотря на мой ум, привлекательную внешность и многолетний опыт.
«Я использую Зенона», — сказала Талия, словно эта рептилия не нуждалась в другом описании. Я уже слышал, что в поступке Талии участвовала огромная змея, о которой она сама говорила с благоговением.
«Это еще один питон?» — с любопытством спросила Елена.
«С половиной!»
«А кто танцует — он или ты? Или это трюк, чтобы заставить зрителей думать, что Зенон играет большую роль, чем на самом деле?»
«Точно так же, как заниматься любовью с мужчиной... Умную девчонку ты тут подобрала!»
Талия сухо прокомментировала мне: «Ты права», — подтвердила она Хелене. «Я танцую; надеюсь, Зенон не танцует. Во-первых, двадцать футов африканского удава слишком тяжёлые, чтобы их поднять».
«Двадцать футов!»
«И все остальное».
«Боже мой! Насколько это опасно?»
«Ну…» — Талия доверительно постучала себя по носу, а затем, казалось, поведала нам секрет. — «Питоны едят только то, что могут схватить своими челюстями, и даже в неволе они очень разборчивы в еде. Они невероятно сильны, поэтому люди…
Думаю, они зловещие. Но я никогда не видел ни одного, кто бы проявил хоть малейший интерес к убийству человека.
Я коротко рассмеялась, вспомнив о своей тревоге за Джейсона и чувствуя себя обманутой.
«Так что этот твой поступок на самом деле довольно безобиден!»
«Хочешь потанцевать с моим великаном Зеноном?» — язвительно бросила мне Талия. Я отступила, сделав любезный жест. «Нет, ты прав, Фалько.