Лало оглядывал раскинувшееся перед ним кладбище. Поросшие мхом надгробия, высеченные из гранита и мрамора, указывали на возраст могил. Наконец пробившись сквозь тучи, лунный свет освещал темный лес на севере и долину на юге. Орилья-дель-Рио располагалось к востоку от реки, протекавшей через лес и Дель-Оро. Лало представлял, что при свете дня местные водопады завораживали своей красотой. А столетия назад территория кладбища, вероятно, была прекрасным местом для отдыха.

Вдалеке все еще звонили колокола. Притаилась ли где-то там Марисела? Охотилась ли она теперь за ним сама или же отправила свое очередное дитя? Он все еще не знал, как они его нашли.

Они с Каролиной украли у мясника небольшой тазик с кровью, который хранили в прохладном месте, чтобы, вероятнее всего, позже изготовить колбасу. Лало все пил и пил, но так и не утолил жажду. Однако его тело уже не ощущалось таким жалким.

Он бросил взгляд на Каролину и вздрогнул. Она пристально смотрела на него.

– Ты, должно быть, шутишь, – сказала она, сжимая в руках лопату, как оружие. – Мы не станем осквернять могилу моего прапрапрадеда.

– Только так можно доказать, что Альма обратилась к Текуани, чтобы вернуть мужа из страны мертвых.

Каролина впилась пальцами в деревянную ручку.

– Ты заставил меня проделать весь этот путь, чтобы запятнать доброе имя моей семьи?

– Нет. Я привел тебя сюда, чтобы помочь подтвердить, что Видаль – первородный жаждущий. Вопреки твоим убеждениям, не все сводится к тебе и твоей семье.

– Мы буквально стоим перед могилами моей семьи.

Она права, но дело не в личной мести Фуэнтесам.

– Фуэнтесы веками защищали жителей Дель-Оро. Так что да, все сводится к нам, потому что ты пытаешься сказать, что те же люди, кто поклялся оберегать эту долину, и стали причиной проклятия.

Жеребец Каролины заржал. Они оба замерли, ожидая, что кто-то выпрыгнет из тени. Но конь принялся спокойно объедать кусты.

– Как бы то ни было, – пробормотал Лало, – мы должны найти первородного вампира. Уничтожить его – единственный способ все исправить.

– Да, ты постоянно это твердишь.

Лало повернулся к Каролине. Ее лицо освещала луна, но он и без света видел, насколько она хороша. Как ее губы всегда изгибались в ухмылке. Какой нежной выглядела ее кожа. Как свирепо сверкали ее глаза. Его чертовски сильно тянуло к этой девушке. И даже несмотря на ее дикое упрямство, ему захотелось приблизиться. Лало шагнул ближе, чтобы просто оценить реакцию своего тела.

Пульс Каролины участился.

Она тоже чувствовала это притяжение?

«Конечно же нет», – напомнил он себе. Каролина – охотница на вампиров. А он, к сожалению, очень даже вампир. И даже не будь он им, она бы все равно оставалась Каролиной Викторией Фуэнтес – сильной, остроумной и прекрасной, как восход солнца. Ее окружала огромная, шумная семья, которая заботилась о ней, для Лало рядом с ней нет места. Он обычный ученый с единственной сестрой, которая любит его – скорее, даже терпит – большую часть времени.

Откашлявшись, он сделал шаг назад.

– Я изучал статьи, журналы, книги и писания о подобных монстрах по всему миру. – Лало кивнул на надгробие. Гранит стал гладким от ветра и возраста, но на поверхности все еще виднелось имя Видаля. – Если тела Видаля нет в этой могиле, значит, Альма, ведомая великой скорбью, пришла сюда и заключила сделку с богом смерти.

Каролина нахмурилась, глядя на траву.

– Не знаю, стоит ли молиться, чтобы останки Видаля оказались на месте или нет.

Лало удивился. Она не стала спорить. Не заявила, что он ошибается, и не отмахнулась от него. Каролина готова помочь довести его дело до конца. От нахлынувших эмоций у него перехватило дыхание. Долгое время его поддерживала одна только Фернанда.

– Ради моего же блага, – сказал Лало. – Будем надеяться, что могила пуста.

– И если это так?

Он вздохнул.

– Тогда я найду то, чем Альма призвала Текуани, выслежу Видаля и убью его, и все это прежде, чем погибну от жажды. – Хорошо бы еще успеть до появления Мариселы.

Каролина рассмеялась. У нее изо рта вырывался пар.

– И это все?

– Должно быть что-то еще?

– Я дразню тебя, Лало. – Улыбнувшись, Каролина покачала головой и вонзила лопату в мягкую землю.

Лало взял вторую лопату, лежавшую возле его ног, и присоединился к ней.

– Могу я спросить тебя кое о чем, Каролина? – Он ощутил легкую дрожь. Кажется, он еще никогда не произносил вслух ее имя. Момент казался интимным, особенно под звездами.

– Только если твои вопросы не будут меня раздражать, – сказала она.

– Не могу этого обещать. Ты, судя по всему, живешь в постоянном раздражении.

– Мое личное проклятие.

Лало сдержал улыбку.

– Мне интересно, как вампиры преодолевают ограждение Дель-Оро. На первый взгляд, это совершенно невозможно.

– Обычно всему виной человеческая ошибка. То оставленные открытыми ворота. То заснувший охранник. Временами кровопийцы проявляют изобретательность и прорываются через слабые места на внешних границах. Теперь мне интересно, не осталась ли в них частичка души и не знают ли они все скрытые пути. Возможно, некоторые не до конца поддались жажде крови и просто пытаются отыскать дорогу домой. – Она замолчала. – Раньше я думала, что душа каждого жаждущего покидает тело в момент обращения. Что единственная цель этих тварей – убивать. Но ты изменил мое мнение на этот счет. Взгляни на себя. Как тебе это удается?

– Я не особенный, если ты об этом.

– А я и не говорила, что ты особенный.

Лало фыркнул.

– Ну, на всякий случай, если ты так подумала, я расскажу тебе вот что. Когда меня только обратили, я не мог думать ни о чем, кроме крови. У меня физически болело тело, когда пытался подумать о чем-то ином. Но у людей в кантине, где я находился, были ужасные мысли и воспоминания, и я чувствовал скорее отвращение, нежели что-то еще. Эти воспоминания до сих пор крутятся у меня в голове. А вот если бы люди, чью кровь я выпил, были счастливы или милы, я, возможно, никогда бы не пробудился от этого лихорадочного сна. Представляю, насколько сильная зависимость могла бы развиться от поглощения хороших жизней.

– Интересно.

Они работали в тишине. Бросали влажную землю в сторону и ворчали от напряжения.

Через некоторое время Каролина спросила:

– Что за цитату ты произнес перед моим отцом в ту ночь, когда нас застукали в его библиотеке?

– Какое приятное воспоминание, когда мы стоим по колено в могиле.

– Мне напомнить, что это твоя идея?

– Я процитировал строчки из сонета. – Лало откашлялся. – Но что такое несколько мгновений, когда наши души знают друг друга с начала времен? Его написал…

– Пио Парра, – закончила за него Каролина. – Да, я знаю. Но ты ошибся.

Он перестал копать.

– Прошу прощения?

– В стихотворении другие слова.

– И откуда ты знаешь?

Даже если бы Лало не стоял прямо перед ней, все равно бы почувствовал, как она закатывает глаза.

– Я прочитала все его произведения, – заявила Каролина.

Лало разинул рот.

– Все? Но это же…

– Пятьдесят семь книг. Пятьдесят девять, считая антологии. Я знакома с работами большинства великих авторов. Рейес, Эспиноза, Хименес, Торрес.

– Это… Ты…

– Приукрашиваю? – спросила она.

– Нет, я вовсе не это хотел сказать.

Перестав копать, Каролина повернулась к нему.

– Что же тогда?

– Я хотел сказать, что ты потрясающая.

– Ох! – Она смущенно улыбнулась. – Спасибо.

– У тебя есть любимые произведения? – поинтересовался Лало. Ему еще не доводилось встречать кого-то более начитанного, чем он сам. И теперь, несмотря на обстоятельства, его захлестнул восторг.

– Если честно, именно этот сонет и именно эта строчка – мои самые любимые. Они так запали мне в душу, что я перечитывала их по меньшей мере тысячу раз. – Каролина снова принялась копать. – Вот откуда я знаю, что ты перепутал слова.

– Быть такого не может, – заявил Лало. – Это и моя любимая строчка, и я тоже читал ее тысячу раз.

– Тогда ты бы знал, что в сонете сказано не «Но что такое несколько мгновений, когда наши души знают друг друга с начала времен?», а «Но что такое несколько мгновений, когда наши души любят друг друга с начала времен?» Ты испортил самое интересное.

От этих слов в голове у Лало кое-что прояснилось. Во имя всех звезд, она права. Как он мог допустить такую ошибку?

Он украдкой взглянул на Каролину. Ее волосы выбились из косы. Смуглая кожа покрылась грязью. И все же она выглядела невероятно самодовольной. Ему очень нравилась эта ухмылка, игравшая на ее губах. Ее уверенность в себе необъяснимым образом была столь же очаровательной, сколь и раздражающей. Настоящая загадка.

Они встретились взглядами.

– Что? – прошептала Каролина.

– У тебя грязь на щеке, – сказал Лало, сам не понимая, зачем. Он запаниковал.

Она приподняла бровь.

– У тебя тоже.

Лало отшатнулся.

– Нет у меня ничего.

Она потянулась вперед, и что-то прохладное прижалось к его щеке.

– Теперь есть, – заверила его Каролина.

Он ахнул.

А она хихикнула, отдернув грязную руку.

– Да ты настоящая дьяволица, – насмешливо произнес Лало. При этом растянув губы в улыбке. Схватив комок грязи, он швырнул его в Каролину. Та рассмеялась и прикрылась поднятой рукой.

Покачав головой, он снова вонзил лопату в землю. На этот раз острие наткнулось на что-то твердое. Они оба замерли.

– Гроб Видаля, – прошептала Каролина, продолжая неподвижно стоять на месте.

– Именно. – Он сглотнул комок в горле. Вот и все. Теперь Лало узнает, стал ли он на шаг ближе к разгадке или же вернулся к исходной точке.

– Готов? – спросила его спутница.

– Не совсем.

– Хочешь, чтобы я это сделала? – Она всматривалась в его глаза. На мгновение Лало ошеломил ее сочувственный взгляд.

– Вместе? – предложил он.

Кивнув, Каролина опустилась на колени. Он сделал то же самое и протянул руку, готовясь зарыться в могильную грязь. Их пальцы соприкоснулись, и по его коже прокатилась волна тепла. Каролина отпрянула.

Опомнившись, они принялись разгребать землю.

Вместе добрались до гроба.

Сердце Лало ухнуло вниз при первом же взгляде на расколотое дерево.

– Вот черт, – прошептала Каролина.

Они принялись копать еще усерднее, но обнаружили только обломки, пока костяшки пальцев Лало не уперлись в дно гроба.

– Здесь ничего нет, – заключила Каролина.

– Ищи дальше. Надо знать наверняка.

Его пальцы наткнулись на что-то холодное и твердое. Он отпрянул.

– Что с тобой? – спросила она.

– Там что-то есть.

«Пожалуйста, пусть это будет не кость. Пожалуйста, пусть это будет не кость».

Каролина просунула руку в образовавшееся отверстие и, нахмурившись, медленно вытащила что-то.

У Лало участился пульс.

Она подняла предмет, по ширине умещавшийся на ладони. Длина не превышала длину его предплечья.

Каролина смахнула налипшую грязь. Показалась ржавая рукоять с загнутыми краями.

– Кинжал, – прошептала она и убрала остатки земли.

Лало облегченно вздохнул, затем ссутулился, прижав подбородок к груди.

– Могила пуста, – выдохнул он и взглянул на Каролину, которая уставилась на куски дерева под ногами.

– Не может быть, – прошептала она. – Его здесь нет. Может, мы ошиблись? Что, если мы осквернили не ту могилу? Или надгробие неправильно отметили. Или нагрянул расхититель могил и… – Она вцепилась в испачканный кинжал, словно он мог дать ей какую-то подсказку.

– Если бы вор разграбил могилу, разве оставил бы он очень ценный клинок? – спросил Лало.

– Фуэнтесы никогда бы не… Мы здесь, чтобы защитить наш народ. А не ради того… – она махнула рукой в воздухе, – что произошло здесь.

– Каролина, ты когда-нибудь влюблялась?

Ее карие глаза сверкнули в темноте.

– Почему спрашиваешь?

– Не могу назвать себя в этом экспертом. – Он никогда не держал за руку ни одну женщину, кроме матери и сестры, пока Каролина не схватила его ладонь перед дуэлью. – Но ты читала те же сонеты о любви и разбитом сердце, что и я. Разумеется, ты понимаешь, какую силу таит в себе настоящая любовь.

Она указала на пустой гроб.

– Но это разрушение. Нет ничего могущественного в том, чтобы обратиться к богам и попросить их проделать дыру в завесе миров. Это эгоизм.

– Тогда я тоже эгоист, – признался Лало. – После убийства родителей я молил богов вернуть их мне. Но, увы, мы с Фернандой остались одни в этом мире.

– Вы не одни, – тихо возразила Каролина. Не будь его слух обострен силой Текуани, он мог бы и не уловить этих прекрасных слов. – Я поступала так же, когда умер дедушка. Молилась богам каждую ночь в течение нескольких недель. Думала, если буду просить изо всех сил, то однажды проснусь и обнаружу, что все это был всего лишь кошмар. – Ее подбородок дрогнул. – Все потому, что я недостаточно плакала? Потому что я не любила достаточно сильно? Неужели боги внимают нашим мольбам, лишь когда мы предлагаем им что-то взамен, как Альма? Что это за боги тогда такие?

– Я не знаю, – произнес Лало. – Но мне жаль.

– Мне так его не хватает. – Она зажала рот рукой, словно впервые в жизни в этом призналась. Слезы капали ей на пальцы. А потом Каролина зарыдала. Это был не обычный плач. Он был глубоким и безжалостным.

Лало понимал ее душевную боль. Она обрушивалась внезапно и яростно. Печаль, гнев, агония. Как бы человек ни старался спрятать свои чувства, горе появляется и исчезает, когда ему вздумается.

Он хотел, чтобы его обнимали, пока он оплакивал своих родителей. Но именно Лало должен был оставаться сильным ради своей сестры, пока ее мир рушился. Он не возражал. Фернанда за считанные мгновения стала для него всем. Лало утешал сестру как только мог. И если бы Каролина позволила, он сделал бы то же самое и для нее.

Медленно, словно приближаясь к медведю, он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Мне жаль, – прошептал Лало ей в волосы. – Мне очень жаль.

– Я скучаю по нему так отчаянно, что мне хочется кричать.

Каролина вцепилась в его рубашку, держась за Лало, как за спасательный круг.

– Кроме Нены, только он в меня верил. А теперь его нет.

– Я верю в тебя, – заверил ее Лало.

Он надеялся, что не переступил черту, что она не фыркнет и не заявит, что ей все равно. Вместо этого Каролина прошептала:

– Спасибо. Я тоже в тебя верю.

Лало замер, когда ее слова проникли ему в душу.

– И мне тоже жаль твоих родителей, – тихо добавила она.

Его зрение затуманилось. Лало моргнул, и по его щеке потекла слеза. Смахнув ее, он остановил удивленный взгляд на чернильной влаге, окрасившей пальцы.

Кровь. Он плакал кровью.

Лало судорожно стер каплю. Он не мог допустить, чтобы Каролина увидела его таким. Не мог стать напоминанием о тех самых монстрах, отнявших у нее любимого дедушку.

Каролина начала отстраняться, но он крепко прижал ее к груди.

– Лало? – пробормотала она в его рубашку.

Он не отпускал ее, пока не убедился, что вытер всю кровь. Когда Каролина выскользнула из его рук, он тотчас почувствовал, что скучает по ее теплу.

Она застенчиво рассмеялась и вытерла высыхающие слезы.

– Чувствую себя довольно глупо.

– Не стоит, – сказал он. – Рядом со мной тебя ничто не должно смущать.

Каролина ухмыльнулась.

– Я запомню.

Где-то вдалеке прокричал петух. Взгляд девушки устремился в небо.

– Нам пора, – сказала она. – Скоро рассвет, и тучи отступили.

– Я провожу тебя домой.