– Что ты здесь делаешь? – Голос Каролины прорезал тишину, подобно кинжалу в ее руке.

Вампир моргнул, но не произнес ни слова. Трус слишком испугался, чтобы говорить. Прекрасно. Он и должен ее бояться.

Каролина вдавила клинок еще глубже.

– Я задала тебе вопрос.

– Ты сказала, если заговорю, то от меня останется только пыль. Мне бы очень хотелось сохранить свой облик, поэтому я предпочитаю молчать.

Она закатила глаза.

– Ты только что говорил. И слишком много.

– Прошу прощения. Я не знаю, как правильно вести себя с тем, кто приставил к моему горлу оружие.

– И все же ты уже свободно болтаешь, хотя мгновением ранее держал рот на замке.

– Что вам от меня нужно, сеньорита?

Каролина взглянула на дверь. Проскользнув внутрь, она оставила ее приоткрытой и теперь подтолкнула ногой, ожидая услышать мягкий щелчок затвора.

– Скажи, что ты здесь делаешь, – приказала она.

Жаждущий поджал губы.

– Вы пригласили меня, помните?

Она покачала головой.

– Нет, глупец. Я имею в виду в целом здесь. В Дель-Оро.

У Каролины заболела шея от того, что она запрокинула голову. Ей не нравилось, что рядом с Лало она ощущала себя маленькой. Будучи одной из самых низких в семье, Каролина не единожды терпела из-за этого насмешки. Не то чтобы ее это волновало. Но она не хотела, чтобы этот кровопийца считал, будто у него есть преимущество из-за роста. Каролина выпрямилась и подошла к вампиру так близко, что почувствовала тепло его тела.

Она нахмурилась. Тепло? Ей казалось, что мертвецы должны быть холодными, как ледяная скульптура ее дедушки. Она положила руку монстру на грудь. От него действительно исходило тепло.

– Как такое возможно? – прошептала она себе под нос.

– Сеньорита, – хрипло произнес вампир. Его кадык дрогнул. Глаза остекленели от голода.

Каролина отдернула руку, словно обжегшись.

– Почему ты теплый на ощупь? И глаза у тебя карие, а не жуткого красного оттенка. Что ты такое? – спросила она.

– Великий охотник должен понимать свою добычу, разве не так?

Каролина ощутила зуд раздражения под кожей.

Ей следовало вонзить клинок ему в сердце при первой же возможности.

– Довольно.

Замахнувшись кинжалом, она нанесла удар.

Монстр уклонился, и клинок вонзился в книгу стихов позади него. Она ахнула.

– Мой любимый сборник!

Вампир вздрогнул.

– Простите, но…

Он оборвал себя на полуслове, когда Каролина метнула в него второй кинжал. Лало уклонился вправо, однако клинок задел его плечо, прежде чем врезаться в вазу хозяйки дома. Они остановились, ожидая, что вечеринка затихнет и гости поспешат сюда. Но музыка и смех продолжали литься рекой.

– Ты за это заплатишь, – прошипела Каролина.

– Но это же вы его бросили! – Он примирительно поднял руки, пока она надвигалась на него.

Каролина подхватила подол и приподняла юбки.

Жаждущему хватило наглости возмутиться.

– Сеньорита, прошу!

Она отцепила с бедра лассо.

– Ну вот опять! – Он попытался отойти, но отступать было некуда. – Не могли бы мы поговорить как разумные…

Каролина забросила лассо и поймала монстра за запястье. Она попыталась дернуть его вперед, но он не сдвинулся с места. Наоборот, обхватив пальцами плетеную кожу, он потянул ее на себя. Каролина ахнула, врезавшись в вампира. Пальцами она уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуться, но он заключил ее в объятия.

– Отпусти меня, – приказала она, извиваясь в его руках.

Звезды небесные, почему ей так… так… хорошо в его объятиях? Лало держал ее крепко, и его мышцы под рубашкой и сюртуком были твердыми, но не такими огромными, как у мужчин ее семьи. Ей казалось, так и должно быть.

– Не отпущу, пока не согласитесь поговорить со мной, как подобает двум разумным людям.

– Вот только ты не человек. Ты монстр.

– Ах, да. Но кто из нас кого пытается убить?

Она боднула его в лицо. Из его ноздри вытекла капля черной крови.

Лало выглядел ошеломленным.

– Больно.

– Да, прекрасно. В этом весь смысл. – Она вонзила каблук сапога ему в ногу, отчего противник зашипел.

Глаза вампира грозились вылезти из орбит, когда она с размаху ударила ему коленом в пах. Сдавленно застонав, он отпустил ее. Каролина оступилась, споткнулась о ковер и вскрикнула: тяжелое платье потянуло ее назад. Лало поймал ее за руку, когда ее голова была уже в нескольких дюймах от угла массивного стола, где отец хранил бухгалтерские книги. Он потянул девушку к себе так быстро, что у нее закружилась голова. Оказавшись с ним нос к носу, Каролина пальцами вцепилась в его грудь. Лало крепко прижимал ее к себе. Она тяжело дышала, а он застыл на месте, словно одно лишнее движение могло его сломать.

Каролина отчетливо чувствовала, как соприкасаются их кожа и даже одежда. Она знала, что должна негодовать. Его сородичи отняли у нее дедушку. Они убили ее самого любимого человека. И все же она не оттолкнула вампира.

– Вы в порядке? – спросил он до боли нежным тоном.

Она внимательно всмотрелась в его глаза.

– Почему ты спас меня?

Если бы она проломила череп об угол стола, могла бы стать для него легкой добычей.

– Потому что я не тот, за кого вы меня принимаете. По крайней мере, пытаюсь им не быть.

– Объяснись, – потребовала Каролина. – И быстро.

Никто из них не пытался разжать объятия. Она понимала, почему вампир ее не отпускал. Ему не хотелось умирать. Но почему она не отталкивала его?

– Меня обратили чуть больше месяца назад, – начал Лало. – По моим расчетам, у меня осталось несколько недель, пока тело окончательно не сдастся – либо умерев, либо поддавшись жажде. Я выживаю, питаясь кровью животных. И отказываюсь причинять вред людям. Я скорее умру, чем стану одним из монстров, которых мы оба ненавидим. Мне пришлось проделать весь этот путь, потому что… – Он сглотнул. – Я надеюсь, что смогу найти способ обратить вспять то, что со мной сотворили, пока не стало слишком поздно.

– Как только ты обратился, твоя человечность исчезла. Лекарства не существует. – Каролина мысленно вернулась к последней ночи, когда ее дедушка был жив. Она вспомнила и о том жаждущем, который напал на нее первым. Когда-то он был ей кузеном. Обычным семнадцатилетним парнем, которому она завидовала, потому что его родители всегда поддерживали его. Когда она столкнулась с ним во дворе, он был лишь монстром, одержимым жаждой крови. Но что, если бы существовал способ исцелить его? Лоренцо мог бы сейчас вернуться к своей семье. Она взяла себя в руки, не давая сердцу вновь заныть. – Можешь просто позволить мне убить тебя. Фактически ты уже мертвец.

– Не могу, – просто ответил он. – На кону жизнь моей сестры. Я обязан найти то, ради чего сюда приехал. Дело не только в исцелении. Я пытаюсь раз и навсегда избавить мир от жаждущих.

Каролина усмехнулась.

– Будто я в это поверю…

Его взгляд потемнел.

– Вы говорите как сотрудник полиции.

– Ты сам жаждущий. Если очистим мир от тебе подобных, значит, и ты исчезнешь.

– Буду беспокоиться об этом, когда сумею подтвердить свои теории.

– Что за теории? – спросила она.

Глаза Лало загорелись надеждой.

– Я могу показать вам. У меня дома есть несколько стенограмм и дневников. Мне удалось разузнать о жаждущих почти все, что возможно.

То, что Каролина наслаждалась моментом, казалось просто смешным. Он играл с ней. Непонятно, как и почему. Но если он знал что-то о монстрах, наводнивших ее пуэбло, не следует ли ей хотя бы выяснить, что именно, прежде чем вонзить кинжал в его сердце? Жители Дель-Оро многого не знали о вампирах. Например, откуда они взялись. Почему появились. И зачем продолжают возвращаться.

– Тебе что-нибудь известно о происхождении вашего рода? – спросила она, опустив взгляд на губы вампира. Она не знала, почему так поступила. Глаза действовали сами по себе.

– Думаю, да, – мрачно ответил он.

– Расскажи мне.

– Хорошо, если пообещаете…

Двери в библиотеку распахнулись. Вошли отец и Рафа, увлеченные разговором. Оба мужчины замерли, а Каролина ахнула от ужаса. Они с вампиром стояли в обнимку, затаив дыхание, словно только что целовались.

Она тотчас оттолкнула его.

– Папа, это не то, что ты думаешь.

Каролина заметила, что лассо все еще лежало возле ног монстра. Она взяла Лало за руку, спрятав веревку под подол платья.

Отец прожигал их взглядом. Он сжимал и разжимал челюсти, как и кулаки по бокам. Рафа выглядел не менее разъяренным. Высокий и крупный, он стоял возле отца, скривив красивое лицо в гневной гримасе собственника.

– Ты смеешь позорить меня подобным образом, – прорычал ее отец. – Исчезать посреди праздника, чтобы остаться наедине с незнакомым мужчиной.

– Я… – Как ей все это объяснить? Как рассказать, что происходит на самом деле, не раскрывая всех своих планов? Если она выложит правду, отец не позволит ей доказать, насколько она хороша в охоте за монстрами. Он убьет Лало на месте, еще сильнее разочаровавшись в дочери за то, что она привела в их дом жаждущего и замешкалась, не уничтожив его.

Сердце забилось так сильно, что она ощутила его удары в ушах, тело покрылось потом.

И Каролина выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Мы любим друг друга!

– Что? – разом воскликнули все трое мужчин.

Она повернулась к Лало и прищурилась.

– Скажи им, любовь моя, – с фальшивой улыбкой проворковала она.

Он уставился на нее, и она сжала его руку.

Лало выдавил из себя улыбку.

– Так и есть, сеньор Фуэнтес. – Вампир поправил сюртук. – Прошу прощения за то, что поступил так опрометчиво и проявил к вам неуважение, но одного только взгляда на Каролину хватило, чтобы понять: она должна навеки стать моей.

– Что ты сказал? – вмешался Рафа, расправив плечи. – Вы знакомы всего несколько мгновений.

– Но что такое несколько мгновений, когда наши души знают друг друга с начала времен? – парировал Лало. Лица мужчин побелели, он напрягся. – Это строчка из сонета дона Пио Парры. Неужели никто из вас не читал… – Он замолчал, когда Рафа хрустнул костяшкам пальцев, и в тишине комнаты звук напомнил пушечный выстрел. – Нет, полагаю, не читали. Ну, я, например, верю, что когда человек находит себе пару и по сообразительности, и по… м-м…

Он повернулся к Каролине за помощью, но она не произнесла ни слова. Ее слишком ошеломило то, что он знаком с этим сонетом. Она сама перечитывала его бесчисленное количество раз.

– Значит, вы помолвлены? – спросил Рафа.

Отец Каролины недоверчиво усмехнулся.

– Разумеется, нет. Моя дочь выйдет замуж только за того, кого выберу я.

Каролина насторожилась.

– Я вполне способна сама решать свою судьбу, большое спасибо.

– Твоя судьба уже решена, дочь, – процедил ее отец сквозь зубы и похлопал Рафаэля по плечу. – Мой крестник уже попросил твоей руки. И я дал согласие.

– Попросил? Я что, призовой боров, за которого можно торговаться? Если тебе интересно, мой ответ – нет. – Каролина крепче сжала руку вампира. – Кроме того, Лало уже сделал мне предложение, и я согласилась. Правда, Лало?

Она посмотрела на него убийственным взглядом.

– Да. Правда. Я… Я хотел бы… – Последние слова он произнес с трудом, будто они причиняли ему боль. – Жениться на Каролине.

Она надеялась, что отец купится на их спектакль, хотя Лало не отличался актерскими способностями.

Хозяин дома уставился на вампира, как готовящийся атаковать бык.

– Ты просишь руки моей дочери, не поговорив сперва с ее семьей? С ее отцом! Что ты за мужчина?

Лало быстро заморгал.

– Я… Вероятно, я руководствовался сердцем, а не головой.

– И все же ты ученый. А я нахожу тебя здесь, в объятиях обрученной девушки.

– Я никогда не соглашалась на предложение Рафаэля. И даже не слышала его. – Типично для ее родителей – полагать, будто они знают, что для нее лучше. Лгать, обманывать и заключать сделки, руководствуясь ее «интересами». Словно сама Каролина не в состоянии принять решение. Почему никто в нее не верил? Отец с такой легкостью отвергал ее мечты, и мать шла у него на поводу. Даже братья и дяди не заступались за нее. Единственными, кто хотя бы задумывался о том, чего она хочет от жизни, были дедушка и Нена.

Она сжала пальцами плечо Лало.

– Я выйду замуж за кого захочу. Когда захочу. И если захочу.

Лицо дона Луиса ожесточилось.

– Ты будешь делать так, как велю тебе я.

– Может, мне оставить вас двоих, чтобы вы обсудили семейные вопросы наедине? – предложил Лало. Вид у него был совсем больной.

– Ох, Лало, – сказала Каролина слегка надломившимся голосом. Она действительно великолепно вживалась в роль. Большую часть своей жизни она проливала фальшивые слезы, чтобы избавиться от домашних обязанностей или выпутаться из неприятностей. Те же слезы наполняли ее глаза и сейчас. – Не позволяй устаревшим устоям моего отца омрачить наши чувства.

Она пнула скрытое юбками лассо под стол, прежде чем броситься вперед и схватить отца за рукав.

– Пожалуйста, папа. Вы с мамой женились по любви, и только посмотри, как вы счастливы. Разве я не имею права выбирать, кого захочу?

Взгляд ее отца смягчился. Он накрыл руку дочери своей ладонью.

– Милая, но я уже дал свое согласие Рафе. И он обещал забрать тебя в Лос-Кампос, как только его отец поправится.

– Лос-Кампос! – воскликнула она. – До него не меньше двух недель езды.

– На самом деле четыре, – пробормотал Лало.

Она окинула его сердитым взглядом, прежде чем снова повернуться к отцу.

– Это слишком далеко от дома. Нет, я не согласна. Я не поеду. – Она любила Дель-Оро. Обожала местных жителей и плавную смену времен года. Ей нравилось гулять по пастбищам и срывать с Неной полевые цветы, чтобы вплетать их друг другу в волосы. Она без ума от своей жизни здесь. Ее не заставят уехать. – Лало души во мне не чает. Он сказал, что готов на все, чтобы я стала его невестой. Он не потерпит этого.

Хозяин дома раздул ноздри.

– Ох, правда?

Лало покачал головой.

– Думаю, Каролина имела в виду…

– Довольно! – Рафа принялся закатывать рукава. – Уладим этот вопрос по-мужски.

Из дневника Джонатана Монро из Сантемалы

6 июня 1709 г.

Жажда крови реальна и стихийна.

Я наблюдал, как моя дочь прорывалась сквозь путы, которые, по заверениям священников, должны были ее удержать. Но железные цепи не шли ни в какое сравнение с ее силой.

Железо не влияет на способности Текуани, говорил я им. Солнечный свет, обсидиан, корни деревьев, проточная вода. Вот что нам нужно. Единственное, что мешало ей разорвать нас всех, – деревянные бусы, вырезанные из корня дуба.

Священники утверждают, что остается только один выход. Проткнуть ее сердце, чтобы разорвать связь между нашим миром и миром Текуани. Но я не могу приговорить свою девочку к окончательной смерти. Да и какой отец способен на подобное? Я не теряю надежды. Несомненно, должен найтись способ обуздать ее жажду.