– Ты в порядке? – раздался спокойный голос Маза, и я попыталась не думать о том, что моя бабушка умерла от зораата, который употребила; я попыталась не думать о том, что ухожу от нее, о выборе, который мы обе сделали, чтобы оказаться здесь.

Смерть от собственной мести. Будет ли со мной так же?

Нур и Маз ждали на краю деревни, лошадь Мазина была оседлана, а за ней стоял вьючный мул. Нур сидела на земле, ее руки и лодыжки были волшебным образом связаны, а ткань, которой до этого был заткнут ее рот, теперь свисала с шеи. Я облегченно выдохнула, увидев ее целой и невредимой. Взгляд ее круглых глаз встретился с моим, и она кивнула. Мешки с сокровищами Сумы были перекинуты через спину вьючного мула, а с зораатом остался только один мешок.

– Нет, – ответила я Мазину, – я не в порядке. – Я прищурилась, глядя на зораат. Я прошла мимо Мазина и схватила мешок с семенами, висевший на боку мула. – И я не буду в порядке, пока все это не будет уничтожено. До последнего зернышка.

Я бросила мешок на землю, моя грудь тяжело вздымалась, а в голове эхом отдавались тысячи кричащих голосов. Эти семена несли смерть. Моей бабушки. Бабы. Всех протестующих в городе, которые боролись за выживание. Сила в моих жилах восставала против того, что я собиралась сделать, но я не обращала на это внимания. Вместо этого я сконцентрировала энергию внутри себя в единый луч чистого огня и направила его на мешок. В мгновение ока он загорелся таким горячим пламенем, что сначала стал ярко-синим и лишь затем вспыхнул красным. Все закончилось быстро – мешок с зораатом сгорел дотла. Земля в том месте, где лежал мешок, почернела.

– Кажется, ты слишком остро реагируешь, – заметила Нур. Она подняла руки. – Не могла бы ты избавить меня от этих повязок, раз уж ты тут все поджигаешь?

Я проделала то же самое с веревкой, связывающей ее руки, концентрируя на ней свою силу, пока она не подернулась маленьким пламенем и не исчезла.

Наконец освободившись, Нур встала, переводя взгляд с меня на Мазина:

– Когда я видела тебя в последний раз, ты пыталась убить его. Кто вы теперь? Друзья? – Она скрестила руки на груди. – Или что-то большее?

– Я передумала насчет убийства, – сказала я, уперев руки в бока и намеренно игнорируя ее вопрос.

– Правда? – Маз выгнул бровь. – Как хорошо. Я думал, ты снова поднимешь на меня меч. – На его лице появилась улыбка, и я улыбнулась в ответ.

И снова некое чувство затрепетало у меня в груди, знакомое и в то же время новое. Я не знала этого Мазина, и все же он разжигал во мне огонь, словно не существовало никакой магии.

– Думаю, мне больше нравилось, когда вы хотели поубивать друг друга, – простонала Нур.

Я стрельнула в нее взглядом:

– Принято к сведению.

– Что с твоей бабушкой? – спросил Мазин, но я не посмотрела в его сторону.

Я чувствовала скорбь из-за ее смерти, хотя она была ответственна за все. Это был странный конфликт эмоций: горе боролось с гневом. Я понимала, почему она так поступила, и это, пожалуй, пугало меня больше всего. То, что она любила мою мать так сильно, что это затмило все остальное и помешало ей увидеть то, что у нее еще оставалось.

В глазах Нур появилось беспокойство.

– Она приняла слишком много зораата, – объяснила я. – И не смогла с этим справиться. Я пыталась… вывести его из нее, но это отняло бы у меня все силы. Я не была готова пожертвовать стольким.

Нур уставилась в землю, как будто ее мучили какие-то другие воспоминания. Я посмотрела на Маза, взгляд его темных глаз помрачнел. Нас всех здесь преследовала смерть, и пришло время наконец изгнать этих демонов. Но я позволила себе на мгновение, на один маленький миг предаться горю. Я обхватила себя руками и закрыла глаза, думая о своей матери, об отце и бабушке. О тех, кого теперь не было рядом.

Вдруг я услышала уверенные шаги Маза. Он обнял меня за плечи и притянул к груди. Я уткнулась лицом в его шервани и вдохнула аромат лимонов, леса и утра. Это все было тем, что заставляло меня думать о нем и что я хотела изгнать из своих воспоминаний, и теперь я позволила себе беспомощно погрузиться во все это. Он запустил руки в мои распущенные волосы и прижался губами к моей макушке, а я рыдала, уткнувшись в его манишку. Возможно, моя бабушка и сделала свой выбор, но звуки агонии, которые она издавала, когда я уходила, останутся со мной надолго.

Я подождала несколько секунд, а затем отстранилась от Маза и вытерла залитое слезами лицо тыльной стороной ладони.

– Спасибо, – тихо сказала я, с удивлением осознав, как трудно мне было произнести это слово.

– Всегда пожалуйста, – сказал он, глядя на меня непроницаемым взглядом.

Голос Нур прервал мои мысли и вернул меня в настоящее:

– План таков: мы забираем сестру Мазина и убираемся из этой проклятой империи, пока Вахид наконец не пришел за нами. У нас достаточно денег, чтобы устроить свою жизнь где-нибудь в другом месте и сбежать от всех этих одержимых джиннами людей. – Она прислонилась к низкому финиковому деревцу позади себя.

Я теребила рукав своей курты, обдумывая слова, прежде чем выплеснуть свои мысли. Мы не могли оставить все вот так.

– У меня есть другой план.

У Нур отвисла челюсть.

– Дания, мы следовали твоим планам с тех пор, как с тобой встретились. Все, что нам это дало, – это армия людей, пытающихся нас убить. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть предложение, которое не сводится к возвращению в пасть демона. А то мы все знаем, как тебе это нравится.

Я шумно выдохнула:

– Нам нужно вернуться в город.

– Я так и знала. – Нур закрыла глаза руками.

Я подняла руки вверх:

– Нур, ты лучше других знаешь, на что способны эти семена. Нам нужно избавиться от них. От всех до последнего.

В мой голос проникло отчаяние. Если я и могла что-то сделать, чтобы искупить вину за весь этот беспорядок, так только это. Я не позволю разрушить еще больше жизней.

Нур привстала:

– Ты хочешь отправиться на императорские поля зораата?

Маз подошел ко мне, его темный взгляд был полон решимости.

– Я согласен с Данией.

Нур издала звук, который напоминал и смех, и плач одновременно:

– Ну конечно, ты с ней согласен! Ты такой же безрассудный, как и она! И не думайте, я не забыла, что вы оба еще хотите отомстить Вахиду. – Она подняла глаза к небу. – Он отнял у меня не меньше, и я тоже хочу возмездия. Но возвращаться туда – безумие. Месть не дала никому из нас того, чего мы действительно хотели, так почему бы нам не оставить ее в прошлом?

Я покачала головой:

– Нур, дело не в мести. Необходимо убедиться, что эта сила не останется в руках того, кто собирается использовать ее для разрушения. Необходимо остановить цикл.

Нур посмотрела на Маза и выгнула бровь.

– Дело немного в мести, – признал он.

Нур согнулась пополам и обхватила голову:

– Я ненавижу вас обоих.

Я взобралась на лошадь Мазина, и он вскочил следом за мной. Нур подняла голову, она выглядела измотанной, но ее подбородок был решительно поднят. Я знала этот взгляд, я видела его раньше, после того как мы сбежали из тюрьмы и она согласилась поехать со мной.

– Ты знаешь, что это правильное решение! – крикнула я ей.

– Я знаю, – сказала она несчастным голосом. – И, как ни странно, я думаю, что Сума согласился бы с тобой. – Она потерла плечо.

– Нур, ты не обязана идти с нами. У тебя есть состояние Сумы. Ты сама сказала, что можешь пойти куда угодно, стать кем угодно.

– И все пропустить? Я поеду с тобой. Но мне не нравится, что ты заставляешь меня ехать на муле.

Она поднялась, и ее лицо стало серьезным. Она взглянула на сокровища, привязанные к мулу, на которого она собиралась сесть, – последнее, что осталось от Сумы, – и я поняла, что она думает о своем отце.

– Я хочу уничтожить весь зораат, какой только есть, и заодно сокрушить Вахида.

– И кто тут еще жаждет мести?

Она забралась на спину мула и откинула волосы с лица:

– Я учусь у тебя.