Сегодня на базаре было полно народу, крикливые торговцы галдели для привлечения моего внимания, а покупатели толкали со всех сторон. Я еще не совсем привыкла к своей новой внешности, и каждый взгляд в случайное пыльное зеркало заставал меня врасплох.

Неудивительно, что торговцы тканями заинтересовались мной, когда увидели ярды яркого текстиля, который был на мне, настолько насыщенных цветов, что одной краски хватило бы на целый год работы на заказ. Я даже поймала за руку наглого карманника, пытавшегося расстегнуть мой драгоценный браслет.

Сегодня на мне был камиз с цветочной вышивкой и мелкими голубыми бусинками, украшающими рукава, словно тысячи песчинок цвета индиго. Мои волосы, которые теперь были более светлого оттенка – цвета красного дерева, были собраны в узел и украшены золотой повязкой с нитками жемчуга и золотыми бусинами, спадающими на лоб. Но более мягкие щеки, круглые глаза и нежное открытое лицо поражали меня не меньше, чем моя одежда. Санайя выглядела мягкой и миниатюрной, а Дания была грубой и свирепой. Что ж, мы обе были свирепы, просто моя маскировка лучше скрывала это за замысловатыми шальвар-камизом и дупаттой, перекинутой через мои руки, такой тонкой, будто она соткана джинном.

Была ли Мазину нужна именно такая женщина? Та, что была бы нежной спутницей его зверских амбиций? Я одернула себя, пока не погрузилась в эти мысли с головой. Не имело значения, какой любви хотел Мазин. Моей заботой было сделать так, чтобы он выбрал именно Санайю. И как только я уничтожу его, возможно, я наконец смогу стать свободной. Свободной от его постоянного присутствия, преследующего меня, словно бхута[27], куда бы я ни шла, – от его неотступного призрака, стоящего за каждой моей мыслью.

Я пронеслась мимо прилавков со специями, заваленных нитями шафрана, черной солью, кисловатой сушеной мятой и пьянящим порошком манго. Я прошла мимо прилавков с ювелирными изделиями, у которых Нур обязательно остановилась бы: ей больше всего нравилось покупать зеркальные серьги и изысканные тики. Я даже не обратила внимания на огромные прилавки с тканями, заваленные изделиями с разными узорами, хлопком, шелком и органзой. Я пришла сюда совсем за другим.

Что-то привлекло мое внимание: быстрое и ловкое движение в толпе людей, которое я чуть не упустила из виду. Но когда я присмотрелась повнимательнее, я возликовала. Наконец я приметила то, что искала. Или того, кого искала.

У мальчишки вокруг рта запеклась мокрая корка грязи, как будто он ее ел. Грязь была размазана по его лицу и рукам, как краска, и я поняла, что, вероятно, так оно и было. Он походил на голодающего сироту, которого не мыли несколько недель. Но когда я окинула взглядом его фигуру и заметила его крепкие руки и ноги, торчащие из поношенной курты, я поняла, что ест он достаточно. Он тоже притворялся, играя жалкого попрошайку, чтобы никто не заметил, как он опытен в своем ремесле. Когда мы с Нур были на базаре в прошлый раз, он попытался украсть мой кошелек, и я со смехом отпустила его. Но сегодня у меня были дела.

Он еще не заметил меня. Он просто с привычной легкостью протиснулся сквозь толпу. Рабочий день закончился, поэтому на базаре было оживленно, и многие останавливались, чтобы сделать покупку или перекусить в различных лавках с кебабом и паратхой, расположенных вдоль края рынка. Ни один покупатель не заметил грязного карманника, который богател, забирая все их дорогие вещи и набитые деньгами кошельки.

Это было то еще зрелище. Браслеты, украшенные драгоценными камнями, сверкающие карманные часы и толстые мешки с монетами – все это он крал с искусной аккуратностью и складывал в небольшую потрепанную сумку, висевшую у него на поясе. К тому времени, как он перешел на другую сторону улицы, я увидела того, к кому, как я и надеялась, он меня приведет, – мальчишку постарше, который ждал в конце переулка. Он ему отчитывался.

Мне нужно было поторопиться, раз я хотела их поймать. Они проскользнули в переулок – узкий проход между пожелтевшими кирпичными зданиями, которые выглядели настолько неприветливо, что никто не стоял даже рядом. Я последовала за ними, пробираясь сквозь плотную толпу и огибая захудалую лавку с джалеби[28]. Я завернула за угол и прокралась в переулок, держась позади них, и меня поглотила темнота. Под складками камиза у меня был спрятан кинжал, и я потянулась за ним. Чего я не ожидала, так это холодного прикосновения стали к подбородку, которое я ощутила еще до того, как успела вытащить свое оружие.

– Ты думала, мы не видели, как ты следовала за Яшемом? Сахиба, ты выделяешься, как императорский жеребец в стаде вьючных верблюдов. – В голосе мальчишки звучало удивление, он выглядел гораздо старше, чем показалось мне на базаре.

Уголки моих губ непроизвольно приподнялись, несмотря на охватившее меня удивление от того, что этому мальчишке удалось одержать верх. Я думала, что была более подготовлена к встрече с ним. Но я была скорее довольна, чем напугана, хотя это он приставил нож к моей шее. Если он мог противостоять мне, то мог бы очень хорошо справиться и с таким противником, как Мазин. Я слегка вытянула шею вперед, чтобы проверить лезвие клинка. Острие даже не задело мою кожу, как это обычно бывает с заточенным камнем ножом. Лезвие было тупым. С этим можно было поработать.

– Не многим удавалось застать меня врасплох с кинжалом. Ты, должно быть, считаешь себя талантливым.

Он приставил острие к моему подбородку, так что мне пришлось задрать голову.

– Так и есть.

Прежде чем он успел сделать еще одно движение, я накрыла его руку своей, вырвала кинжал из его пальцев и направила на него. Я приняла более удобную стойку и двинулась на него, крепко сжимая кинжал в руках. Нож оказался тяжелее, чем я думала, и вполне приличным. Должно быть, он украл его у какого-нибудь богача. Мальчишка поднял руки, и притворная бравада сменилась страхом. Но его карие глаза расширились еще больше, когда я протянула ему его же кинжал рукоятью вперед:

– Ну же, забирай. Я здесь не для того, чтобы драться с тобой, у меня на уме кое-что другое.

Он выхватил нож из моей руки, на его лице промелькнуло подозрение.

– Что?

– Деловое предложение.

Мальчишка хмуро посмотрел на меня:

– Мы не убиваем ради денег, сахиба. А теперь уходи, пока мы не отняли у тебя все твои прекрасные шелка.

Я подняла руки:

– Я не хочу, чтобы ты кого-нибудь убивал. Если повезет, не пострадает никто. И если ты заинтересован в легких деньгах и выполнишь работу хорошо, у меня найдется для тебя еще много работы.

– Что за работа? – спросил он резко, даже пренебрежительно, но я расслышала в его голосе жадный интерес, особенно когда подняла полный монет кошелек, чтобы показать ему, насколько я серьезна.

Я бросила кошелек ему, и он легко поймал его одной рукой.

– Анам Сиал, подопечная императора, позже отправится на базар за покупками. – Я с трудом сглотнула, подавляя странное чувство вины, бурлящее в груди. Но Маз сделал свой выбор и тем самым определил ее судьбу. Чувство вины не та эмоция, которую я могла себе позволить. – Я хочу, чтобы ты похитил ее.

Оборванец расхохотался, а затем швырнул кошелек с монетами обратно:

– Теперь я точно знаю, что ты не в своем уме, сахиба. Ты думаешь, я не знаю, кто ее брат? Этим городом правит Мазин Сиал. Забрать его сестру – значит подписать себе смертный приговор. Он сожжет весь Басраль дотла.

Уголок моего рта приподнялся когда я уловила в словах вора нотки страха. За то время, что меня не было, Мазин успел завоевать хорошую репутацию. Репутацию, которую я с радостью разорву на части. Мальчишка открыл было рот, но я вытащила из-за пояса еще один кошелек с монетами, и все слова замерли у него на языке.

– Тебе не придется удерживать ее долго. И Мазин не узнает, кто это сделал. Это останется между нами. Я обещаю.

– Как ты можешь обещать, что до нас не доберется самый могущественный человек в городе, сахиба? Это невозможно. – Он говорил твердо, но его взгляд не отрывался от кошельков с монетами в моих руках.

– Потому что я собираюсь сжечь Басраль дотла раньше, чем у него появится хоть малейший шанс. – Я подняла кошелек. – Тебе нужны эти деньги или нет?

Я посмотрела на младшего мальчишку, которого он назвал Яшемом. Тот переводил взгляд с меня на уличного вора постарше. Возможно, пришло время сменить тактику.

– Яшем, не так ли? Вы явно работаете вместе. Может, вас еще больше?

– Да, сахиба. – Его голос прозвучал как писк, но затем он расправил плечи и вздернул подбородок. – Нас много.

Он посмотрел на монеты в моих руках, а затем на старшего мальчишку. Наконец тот закатил глаза и кивнул. Яшем шагнул вперед, протягивая руки за кошельками:

– И мы хотели бы побольше узнать о вашем деловом предложении, сахиба.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась.

* * *

Через несколько часов я вернулась на базар, так как Нур предупредила меня, что Анам и ее стражники наконец направляются туда.

Я сидела за одним из столиков вдоль дорожки около прилавков с едой, вдыхала витающие в воздухе запахи горячей пакоры, обжигающего карри и острого чили. После года однообразия в тюрьме мои органы чувств, казалось, еще не привыкли к возвращению во внешний мир, и теперь они постоянно подвергались бомбардировке. Раньше я воспринимала все это многообразие как должное. Но, сидя здесь, я закрыла глаза и наслаждалась запахом горячего сахара и гхи, пока рядом готовили свежие джалеби.

Я убеждала себя, что неприятное ощущение в животе возникло из-за запаха жареного мяса, а не из-за угрызений совести, которые пытались меня остановить. Я посмотрела на свои руки: они были прежними, даже после того как с помощью зораата я изменила все остальное. Я сразу поняла: руки – это единственное, что я не стала бы изменять. Они привели меня к свободе, именно благодаря им я так хорошо владела мечом. Но самое главное – я знала, что не смогла бы посмотреть вниз и увидеть чужие пальцы, чужие шрамы. Эти руки никогда больше не окажутся за решеткой, им больше ничто не помешает сжимать рукоять меча. Именно эти руки помогут мне осуществить задуманное.

Мое внимание привлекло движение в конце базара. Я подняла голову и увидела, как по извилистым улочкам пробиралась Анам. На ней был простой шальвар-камиз нежно-голубого цвета, украшенный изящной цветочной вышивкой. Черный невзрачный плащ, который я надела поверх одежды, значительно облегчал мне задачу слиться с толпой, но то, что находилось под ним, было далеко не так утонченно, как одежда Анам. Мой костюм, расшитый серебряными бусинами, ослепительно сиял на послеполуденном солнце – я демонстрировала богатство, а не вкус. Браслеты с бриллиантами на моих руках привлекали взгляды всех покупателей на рынке на многие мили вокруг. Я подошла поближе к баньяновому дереву в центре площади и скрылась из виду.

Анам сопровождали два стражника, и я узнала обоих. Дураб и Тишк. Я тренировалась с ними во дворце, когда приходила к Мазу. Они были достаточно умны, но я была готова поставить деньги на то, что карманники умнее. Я вытерла пот со лба; солнце уже припекало так сильно, что в плаще мне стало жарко. Анам остановилась у ювелирной лавки и стала любоваться серьгами.

Неподалеку раздался крик, и я улыбнулась. Вот оно. Лавку рядом с Анам охватило пламя. Толпа запаниковала. Базар наполнился криками, люди суетливо пытались убраться подальше от огня. Маленькие грязные ручки оттеснили Анам на другой конец рынка. Я поспешила вниз по улице и не сводила с нее глаз, пока ее не поглотила волна людей. Дураб и Тишк толкались и кричали, пытаясь добраться до нее, но было уже слишком поздно. Анам нигде не было видно, пока я пробиралась сквозь рыночную суматоху, лавируя между визжащими женщинами и разгневанными лавочниками, отчаянно старавшимися защитить товары от огня. Я даже наткнулась на грузного Дураба, он звал Анам.

Мое лицо скрывал капюшон, и я быстро растворилась в толпе, но он и не обратил на меня никакого внимания. Я шагнула в темный переулок, бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не последовал, и растворилась в тени.

* * *

– На помощь! Тишк! – разнесся по переулку голос Анам.

– Ты можешь заткнуть ее?

– Ай! – раздался крик боли, а за ним – хриплый ответ, который я не смогла разобрать.

– Мне приходится напрягать все силы, чтобы удержать ее.

– По крайней мере, теперь она связана… Ай, она меня укусила!

– Отпустите меня! Я отдам тебе свой кошелек. Если мой брат узнает, что вы похитили меня, вас казнят!

Я удивленно приподняла бровь, услышав ее слова и интонацию. Она говорила не с превосходством, а скорее с неподдельным страхом за тех, кто похитил ее. Страхом перед тем, что может сделать с этими уличными оборванцами ее брат. Стал бы Мазин казнить детей? Тот мальчишка упомянул, что он сжег бы дотла весь город, если бы Анам была похищена, но я думала, он преувеличивает. Чем стал Мазин? Или на самом деле он таким и был – властолюбивым тираном, который управляет городом с помощью страха?

Я скрестила руки на груди, охваченная странным предвкушением. Пусть он придет. Я буду здесь, начну сжигать Басраль еще до того, как он успеет чиркнуть спичкой.

Уличные воры держали Анам в конце темного переулка, в маленьком здании, которое было заброшено много лет назад. Она сидела на стуле, связанная, и только луч света из разбитой черепицы на крыше освещал происходящее. Я держалась в темноте и осматривала ее издалека. Ее руки и ноги были связаны, и все же она заставила двух воров зализывать раны. Впечатляет. Мазин хорошо ее обучил. Благодаря моим урокам.

– Мы не отпустим тебя, пока не получим выкуп! – Старший мальчишка кивнул Яшему.

– Маз заплатит вам выкуп, а затем оторвет от вашего тела все конечности. Тогда император выставит ваши головы на пике перед городом, – ответила она, и в ее словах была мольба, а не злоба. Искренняя.

Я вышла из тени и наконец сделала свой ход:

– Мне кажется, разумнее всего – отпустить ее, вы так не думаете?

Мальчишки повернулись ко мне. Яшем хотел что-то сказать, но я покачала головой. Старший бросил на него свирепый взгляд.

– Кто ты такая? – спросил он, очень явно подмигнув мне, чего, к счастью, Анам увидеть не могла.

Я закатила глаза и подошла ближе.

– Кто это? – спросила Анам, в ее голосе слышались замешательство и страх. Она подняла голову, как будто хотела увидеть меня, хотя на ее глазах была повязка.

– Не волнуйтесь, госпожа Сиал, я здесь, чтобы спасти вас. – Я повернулась к ворам. – Я сделаю так, что вы не пожалеете, что отпустили эту девушку.

Яшем широко улыбнулся, и я строго посмотрела на него. Второй парень прикрыл рот рукой. Мне и правда следовало нанять актеров получше.

– Может, мы и за тебя потребуем выкуп!

Старший мальчишка совершил выпад, как раз так, как мы тренировались, и я сделала ложный выпад влево, слегка ударила его в живот и крутанулась вокруг него. Он издал преувеличенный стон, который прозвучал так, словно убили кошку. Я раздраженно фыркнула и махнула рукой Яшему, который стоял разинув рот. Он кивнул, и они вместе с другими ворами убежали, оставив нас с Анам одних. Для нее все произошедшее было похоже на то, что началась драка и ее похитители спаслись бегством. Что до меня, я получила именно то, чего добивалась.

– Есть тут кто? – Ее слова эхом разнеслись по опустевшему зданию.

– Анам? – Мой голос был полон фальшивого беспокойства. Я сбросила свой темный плащ, подошла к ней и сняла повязку с ее глаз, изображая на своем ненастоящем лице ненастоящую тревогу.

– Санайя? – Она была сбита с толку, часто моргала, хотя вокруг было довольно темно, и смотрела на меня своими большими темными глазами. Такими же глазами, как у ее брата.

Я отпрянула, мое сердце бешено заколотилось в груди. Черт бы его побрал! Я не стану думать о нем сейчас, особенно когда начала испытывать жалость к его сестре. Она была всего лишь пешкой. Кем-то, кем можно манипулировать, – так же, как он манипулировал мной. Я закалила свое сердце, превратила его в жидкий металл, непроницаемый для чувства вины или печали. То, что у нее были его глаза, должно было лишь в очередной раз напомнить мне о том, что главной целью был он.

Я снова наклонилась вперед:

– Вы в порядке? Я видела, как вас тащили в переулок, но из-за пожара на рынке был такой хаос. Я должна была что-то предпринять. К тому же они говорили о том, чтобы удерживать вас ради выкупа! – По крайней мере, я могла добавить правдоподобности неумелому спектаклю, который устроили эти маленькие негодяи.

На лице Анам отразилось облегчение.

– Санайя… большое вам спасибо. Прошу, заберите меня отсюда. Мазин будет очень, очень зол, когда узнает, что меня похитили в его городе.

В его городе. Что ж, это ненадолго.

– Главное, что вы сейчас в безопасности. – Я развязала веревки и помогла ей подняться со стула. – Пойдемте, отведем вас обратно на базар. Ваша охрана наверняка вас ищет.

Мы покинули заброшенное здание и вернулись на оживленные улицы. В воздухе пахло дымом и горелой тканью, но пожар был потушен, и продавцы занимались восстановлением своих прилавков. С улицы донесся крик, и оба стражника, охранявшие Анам, бросились к нам.

– Анам! Где вы были? Нам пришлось сообщить вашему брату, что вы исчезли! – Дураб обнажил меч, как будто собирался перебить половину людей на рынке, чтобы пробраться к Анам. Покупатели бросали на него тревожные взгляды и обходили нас стороной.

Идеально. Нет ничего лучше паникующих телохранителей, которые вот-вот угодят прямо в твою ловушку.

– Это были уличные головорезы, Дураб. Они затащили меня в переулок, чтобы потребовать выкуп.

Я подавила улыбку. Головорезы – довольно сильно сказано, учитывая их возраст и телосложение, но Анам, вероятно, мало что могла разглядеть, ведь они быстро завязали ей глаза, что было очень хорошо.

– Но Санайя их остановила. – Анам мягко посмотрела на меня.

Дураб и Тишк тоже посмотрели на меня, как будто впервые осознав, что я стояла рядом. Я снова испытала это неприятное чувство – опасение, что они увидят, кто скрывается под маской.

Я вспомнила тот случай, когда победила Дураба в поединке и он лежал на спине с полным ртом грязи, а его меч валялся в нескольких ярдах от него. Если бы он узнал меня, не колеблясь воспользовался бы случаем и насквозь пронзил меня своим смертоносным скимитаром. Я взглянула на Тишка, который стоял рядом с Анам и осматривал ее на наличие ран. Его я опасалась, поскольку он умел быстро сориентироваться на тренировочном плацу и использовать слабости противника против него самого. Он, в свою очередь, посмотрел на меня оценивающим взглядом, как будто я была тем самым уличным головорезом, который тащил Анам. Тишк подозревал все на свете.

В ответ на недоверчиво-хмурый взгляд я одарила его лучезарной улыбкой:

– Я сделала то, что на моем месте сделал бы любой: я увидела, как два хулигана тащили Анам, и должна была ей помочь. – Я кивнула в сторону Анам. – Мы только познакомились, но я сразу вас узнала. Очень рада, что смогла помочь.

Анам улыбнулась и потянулась к моим рукам. Она сжала их в своих, затем притянула меня в объятия. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать, и, пока мои руки безвольно висели вдоль тела, она крепко обнимала меня. Прошло много времени с тех пор, как меня кто-нибудь обнимал, – за исключением того момента, когда я обняла свою бабушку, – но даже теперь я чувствовала себя скованной, а объятие ощущалось вынужденным. На глаза навернулись непрошеные слезы, и я с трудом сглотнула. Что со мной не так?

Доброта была соблазнительной. Будучи Санайей, я могла притворяться доброй, говорить, что совершаю хорошие поступки по доброте душевной – а не потому, что хочу уничтожить ее брата. Но месть приносила гораздо больше удовлетворения. Мазин определенно не был добрым, когда запер меня в самой страшной тюрьме империи. И сейчас доброта мне не поможет.

Я высвободилась из объятий Анам с дружелюбной улыбкой на лице:

– Я с первой же нашей встречи почувствовала, что мы с тобой очень близки.

В ее глазах промелькнула искра тепла. Я знала ее, знала, как одиноко ей жилось во дворце без кого-либо, кроме брата, и решила этим воспользоваться.

– Я не могла просто смотреть, как тебя похищают. Я должна была что-то предпринять.

– Но ты рисковала собой ради меня, и это похвально. – Она посмотрела на своего стражника. – Не так ли, Тишк?

Он открыл рот, чтобы ответить, и теперь, когда его подозрения насчет меня частично рассеялись, его плечи немного расслабились, но голос, который ответил, принадлежал не ему.

– Это действительно похвально.

Я прикрыла глаза, мои веки трепетали. Этот низкий рокот всегда был способен поставить меня на колени. Но на этот раз я подготовилась к встрече с ним, рассчитывала, что он придет. Я повернулась к нему лицом, поправила бусинки на своем камизе и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

Маз выглядел безупречно. Как обычно, он был одет во все черное, золото на его шервани поблескивало. Волосы, которым солнце придавало чуть более светлый оттенок, были зачесаны назад и аккуратно лежали идеальными густыми волнами. Я вспомнила, как перебирала его волосы пальцами, когда он лежал в моей постели и мы говорили обо всех наших мечтах. Я вспомнила, как победила его на тренировочном ринге, и это был единственный раз, когда я заметила выбившуюся прядь. Под его мрачным взглядом я растянула губы в широкой улыбке. На его челюсти подергивался мускул, и он, казалось, едва сдерживал себя, как шакал, осматривающий долину перед тем, как выбрать себе следующую добычу. Только здесь добычи не было. Тогда почему же я чувствовала себя загнанной?

– Похоже, мы должны поблагодарить вас, Санайя, – сказал Мазин, внимательно глядя на меня. Его голос звучал напряженно.

О, ты должен мне гораздо больше, чем эта благодарность.

Сейчас он не походил на того парня, которого я встретила у Касильдо. На этот раз в его глазах не было и тени грусти, его взгляд был поистине убийственным. Лицо омрачала ярость. В последний раз, когда я видела его таким, он был в моей комнате и говорил об императоре. Тех, кто украл его сестру, он заставит заплатить сполна.

– Дураб, Тишк. Соберите городскую стражу. Переверните базар вверх дном. Преступники не могли уйти далеко. Кто-нибудь в Басрале что-нибудь да знает.

– Да, господин, – ответил Дураб, сжимая в кулаке рукоять своего скимитара.

– И помните, – спокойно сказал Маз, глядя на двух стражников, – мою сестру похитили во время вашего дежурства. – Его рот скривился в усмешке. – Не разочаруйте меня снова. Найдите того, кто ее похитил. – На его скулах все так же играли желваки, а глаза сверкали.

Дураб и Тишк вздернули подбородки, на их лицах был написан стыд. Они кивнули и ушли, оставляя горячие следы на красной земле. Анам, Мазин и я остались одни.

– Спасибо, что спасли Анам, – тихо сказал Мазин. – Вы преуспели там, где мои собственные стражники потерпели неудачу. Мы в большом долгу перед вами.

– Ничего особенного, – сказала я. Я не была уверена, кем он был сейчас. Он был таким серьезным. Таким несгибаемым. Как будто на него легла тень и так и не покинула его.

– Для меня это значит очень много. – Он наклонил голову, не отрывая от меня глаз, и я почувствовала, как меня охватывает беспокойство: пока он наблюдал за мной, его взгляд оставался таким же убийственным.

– Мой брат прав. Ты была великолепна. Ты бы видел ее, Маз. Ну, не то чтобы я сама видела… – Анам скорчила гримасу. – Но я слышала ее. Она отбилась от воров и спасла меня.

– Вам удалось рассмотреть их? – Мазин посмотрел на меня испытующе, и под его пристальным взглядом я немного выпрямилась.

– Боюсь, что нет, – сказала я, качая головой с притворным разочарованием. – Было темно, и я больше сосредоточилась на том, чтобы помочь Анам.

– Их возраст? Какие-нибудь характерные шрамы или черты лица? Они были высокого роста? Как они были одеты?

– Брат мой! Перестань давить на нее, она ведь только что меня спасла. Мы должны как следует отблагодарить ее, а не допрашивать. Пойдем, Санайя. – Она взяла меня под руку и направилась к тонге[29], которая вместе с другими повозками ожидала ее на краю базара.

– Прошу прощения, – тихо сказал Мазин, шагая рядом со мной и подстраиваясь под мой темп.

Я закрыла глаза и наслаждалась рокотом этого голоса и тем, как он отдавался во мне.

– Вам не за что просить прощения. – Мой голос был бодрым, звонким, фальшивым. Но ведь и все, что я раньше знала о нем, тоже было фальшивым.

– Отобедайте с нами во дворце.

Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и от его властных слов у меня перехватило дыхание. Приглашение будто казалось поспешным, сделанным в последнюю минуту, но его лицо было серьезным, губы сжаты.

– Анам права, – продолжил он, склонив голову набок. – Мы должны отблагодарить вас как следует. Позвольте оказать вам честь, соразмерную тому, что вы сделали сегодня.

Анам отпустила мою руку и хлопнула в ладоши:

– Замечательно. Встретимся завтра во дворце.

– С радостью приму ваше приглашение.

– Тогда решено, – сказал он, положив руку мне на поясницу.

Несмотря на слои одежды и украшения, я почувствовала тепло его ладони, как если бы он касался обнаженной кожи. Я вздрогнула. Если он и заметил мое движение, то никак не отреагировал. Он по-прежнему смотрел на меня все тем же непроницаемым взглядом.

«Что с тобой случилось?» – хотела я спросить. Куда делся мальчишка, которого я знала? Его никогда не существовало. Все было ложью.

Мазин убрал руку и помог Анам забраться в повозку:

– Может, вас куда-нибудь подвезти?

Я удивленно посмотрела на него, осознав, что он протягивает мне руку, чтобы помочь сесть в тонгу. Я отпрянула. Как бы мне ни хотелось провести с ним больше времени, чтобы посеять семена собственной мести, мне нужно было собраться с мыслями. Если я дрожала от его прикосновений, то кто знает, что будет, если я окажусь рядом с ним в повозке. К тому же, поскольку басральские солдаты прочесывали город в поисках моих карманников, были и другие заботы.

– Меня ждет собственный извозчик. Я просто хотела убедиться, что с Анам все в порядке.

Он кивнул, а затем потер рукой подбородок:

– Тогда до завтра.

– До завтра, – повторила я.

Я подождала, пока они скроются из виду, пока тонга не превратится в пятнышко на булыжной мостовой, а потом рухнула на скамейку рядом с баньяном и обхватила голову руками. Все было идеально. Меня пригласили во дворец, я расположила к себе Анам. Все шло именно так, как мы планировали. Так почему у меня было такое чувство, будто я по-прежнему сижу в тюрьме и считаю дни до своего освобождения?