Маки, нахмурившись, смотрел на пьяного мужчину в камере предварительного заключения. Это не его дело. После того как все наконец закончилось, он вообще не был уверен, что ему позволят работать в одиночку. Однако он задержался, потому что лицо этого человека казалось ему смутно знакомым.

– Говорю же вам, я сенатор!

Маки задумался. «Сенатор? Тот самый сенатор, чья дочь совсем недавно была заперта в этой же камере?»

– Мне все равно, будь вы хоть сам папа римский, – сказал один из полицейских. – Мы не можем отпустить вас, пока вы не протрезвеете.

– Не говоря уже об обвинениях…

– Обвинениях? – Для человека, который все еще не мог стоять на ногах, сенатор продемонстрировал бурное негодование. – Это не я! Это все эти девчонки! Моя дочь, Сойер Тафт…

– Тафт? – повторил Родригез. – Эй, салага? Это не одна из тех…

Маки прочистил горло.

– Сойер Тафт провела последние полтора часа здесь, со мной.